Всё исправить

Ночь еще совсем не была близка к утру. Еще и трех часов не минуло, а у путников желание спать отбило напрочь. Сейчас ночи были долгими, поэтому, даже если бы в это время было уже утро, то оно бы никак не ощущалось – все равно складывалось бы такое впечатление, что ночь еще движет временем. Луна всё ещё освещала землю, а звезды скрылись за облаками, утопая в тёмной, будто бы морской пучине. Ветер был сильный. Растения ходили ходуном, наровя вырваться с корнем. По воздуху летали пыль и опавшие листья. Ветер был холодным, даже ледяным. Из стороны в сторону ходила палатка, которая уже не была пуста. Стоящий походный фонарь в абажуре в углу палатки освещал ее изнутри довольно неплохо. По крыше палатки слышно было стук падающих от ветра листьев, отрывающихся от стоящего над палаткой дерева. Шелест листвы и высоких трав разряжал молчаливую обстановку, в которой лишь иногда путники перебрасывались друг с другом скорыми словами. Стекляшкин, наученный оказаниям первой помощи благодаря товариществу с доктором, аккуратно, но умело перевязывал рану на животе Знайки, которая продолжала хоть немного, но все равно кровить. Футболка, заляпаная кровью и выстираная в находящемся неподалеку источнике, висела на голой ветке дерева и довольно быстро высыхала от дуновения ветра. Палатка была плотно закрыта, так что холодное дуновение не ощущалось. Знайка изредка шипел от боли и дискомфорта, но определенно чувствовал себя лучше. Он рассказал всем о случившемся, на что товарищи сначала поразивали рты от вызванного историей шока, а потом стали перебрасываться словами, комментируя ситуацию. Равнодушным к ней не остался никто. Знайка чуть заметно улыбался, сидя у стены палатки, немного ходящей ходуном, и терпя процесс перевязки раны. Рана на лбу тоже не осталась незамеченной. Брюнет изредко косился на сидящего рядом Незнайку, который, поджав к груди ноги, о чем-то раздумывал. Он был отстранен и выглядел поникшим. Его вид вызывал у Знайки немало вопросов, но брюнет задавать их пока не спешил. Вот перевязка закончилась, и Стекляшкин убрал все детали на место. Улыбнулся парню и укрыл его по перевязанный живот одеялом. — Ну, вот, – сказал он, готовясь подняться. – Теперь можешь прилечь отдохнуть. Натерпелся ты приключений, можешь расслабиться. — Уверен, это еще не все приключения, – коротко посмеялся Знайка. – Расслабляться пока рано. — По крайней мере сейчас тебе ничто не угрожает. Ложись давай, – шире улыбнулся Стекляшкин. В палатке остались двойняшки и Незнайка. Двое ученых поспешили выйти из палатки, чтобы не мешать покою пострадавшего. Забота о себе от близких заставила брюнета улыбнуться и повыше натянуть одеяло. Все же, через даже маленькую щель входа внутрь проникал холодный поток ветра. Сидящий у стены с другой стороны Винтик поднялся и, косаясь мокушкой потолка палатки, задумчиво произнес: — Так. Пора за хворостом. Сейчас мы все равно уже не уснем, – эти слова подтвердил Шпунтик, кивнув головой, и поднялся следом за братом. — Ты с нами? – спросил он у Незнайки, который продолжал быть отстраненным и утопшим в своих мыслях. Даже не обратив на мастеров никакого внимания, он хладнокровно произнес: — Нет. Я больного покараулю. — Что ж... – двойняшки переглянулись друг с другом. – В таком случае, оставайтесь. Мы за хворостом и обратно. Немного перекусим и отправимся дальше. Ну, конечно, если Знайка будет себя лучше чувствовать, – Винтик кинул на парня вопросительный взгляд. — Конечно буду, – улыбнулся он. – После перекуса отправимся дальше, без лишних разговоров, – уверил Знайка братьев. Те кивнули ему и, расстегнув вход в палатку, запустив при этом струю холодного воздуха, вышли на улицу. Знайка тут же побольше укрылся одеялом, поежась от холода, и внутри палатки воцарилось молчание. Снаружи еще какое-то время доносились голоса товарищей, а вскоре и голоса, и шелестящие шаги совсем утихли. Кроме шороха палатки не было слышно больше ничего. Тишина напрягала Знайку. Почему-то именно сейчас, сидя рядом с Незнайкой, таким тихим, хмурым, грустным и непохожим сам на себя, было очень неловко и странно. Знайка боялся обратиться к нему или даже просто взглянуть на него, не хотя смутить. И только именно сейчас это качество, которое он прежде проявлял довольно редко, посетило его так неожиданно. Хотелось что-то сказать, что-то спросить, но не знал, что именно. Незнайка смотрел на колени и о чем-то думал, словно не обращая внимания на Знайку. — Незнайка? – аккуратно позвал Знайка спустя время, начав разглядывать блондина. – Ты в порядке? – спросил он. Незнайка не сразу повернул на него голову, однако устремил потускневшие глаза на брюнета. — Да... В полном, – ответил он и снова поспешил отвернуться. Знайка закусил губу. — Я тебя таким вижу не часто, – заметил он с особой осторожностью. – Может, всё же скажешь? — Со мной всё нормально, – внезапно порезче сказал Незнайка и тут же осекся. Вновь воцарилось молчание. Незнайка, обнимая плечи руками, сидел отвернутый от брюнета, не желая на него глядеть. Хотя взглянуть на него хотелось, чтобы быть точно уверенным, что он здесь, живой и в безопасности. Но чуть ли не весь израненый торс Знайки, местами перебинтованный и заклеенный платырями, пугал и наталкивал не на самые лучшие мысли. Поняв почти не заметную грубость своего ответа, блондин чуть повернул голову, однако посмотреть на рядом сидящего парня пока не решался. — Просто... – начал он. – Просто всё никак не выходит из головы этот случай, – проговорил он, продолжая склонять голову над коленями. – Знал бы ты, как мы испугались за тебя. Как я испугался, – добавил он, все же взглянув на Знайку. – Я проснулся, а тебя нет. Вышел из палатки, а рядом с ней только бычок недокуренный лежит... И вот я тебя нашёл там, в такой опасности. Я... до сих пор не могу поверить, что с тобой это произошло... – снова поник Незнайка, переживая. Знайка чуть придвинулся к нему и коснулся его плеча бледной рукой. Незнайка дрогнул. — Куда важнее переживать о том, что заражаются не только растения, но и люди. Мутируют и превращаются в таких монстров, каким стал Истребитель спустя несколько минут после нашего последнего разговора, – серьезно проговорил Знайка, однако голос старался делать мягким и спокойным. – Вот, что важно... — Ты слышишь себя, Знайка? – внезапно резко спросил Незнайка и впился в парня ничего не понимающим и ошарашенным взглядом. Бледную руку с плеча незаметно для себя согнал. – Мне совершенно не важно, что кто-то там мутирует. Мне не важно, что происходит сейчас и что будет происходить дальше. Мне куда важнее безопасность близких в это время. Куда важнее твоя безопасность... – Незнайка схватил брюнета за руку, сжав её. – А ты смеешь в это время думать о других? Знайка, нельзя так! — Незнайка... – пока паренек особо эмоционально и даже громко говорил, в голове появилась очень неприятная боль, и брюнет поморщился, коснувшись лба другой рукой. – Не кричи, пожалуйста... Незнайка тут же умолк. Хоть эмоции брали верх и хотелось ещё говорить и говорить Знайке такие важные и банальные вещи, которые он отчего-то не может все никак понять, блондин решил попридержать коней и успокоиться, чтобы не делать только хуже. Знайке все еще плохо, и нужно быть посдержанней. Поняв это, Незнайка выдохнул и отпустил руку Знайки, виновато склонив голову. — Прости... – тихо проговорил он. И снова появилось желание не смотреть в глаза сидящего рядом парня, который смотрел на Незнайку несколько удивленным взглядом, словно не узнавая его. Перестав обращать свое внимание на боль в голове, Знайка нежно улыбнулся блондину. — Ты чем-то становишься похожим на меня, – заметил он, исследуя добрыми и ласковыми глазами Незнайку, который продолжал склонять виновато голову. Это заявление заставило блондина быстро среагировать и вернуть взгляд на собеседника. Внутри словно что-то перевернулось, когда он столкнулся с его глазами. Они были наполнены уютом и теплом, чтобы не заставлять блондина переживать. Только специально Знайке их наполнять этими волшебными особенностями совсем необязательно. Лишь Незнайка видит в этих глазах уют и тепло всегда, пусть их обладатель злится, грустит или смеётся. Эти глаза, такие черные и уставшие, не могут быть другими. Сложно это увидеть, но совсем просто почувствовать, и ведь Знайка даже не подозревает, какими особенностями обладают его глаза. Обладали всегда и будут обладать еще долго. — Ну... – протянул Незнайка, задумавшись. – Это хорошо. Чтобы это понять, мне нужно было побывать на твоем месте, – неловко усмехнулся Незнайка, не сводя с парня глаз. Знайка улыбнулся шире и лишь кивнул, ничего не ответив. Парень почувствовал, как его начинает одолевать сонливость, которая посетила его довольно давно. Уставшие глаза стали закрываться от тяжести век, и брюнет зевнул в лодонь, твёрдо решив отдаться сну. Приспустив подушку ниже, Знайка побольше укутался в одеяло и снял очки. — Ты не против, если я... – неловко спросил он у блондина, вовсю наблюдавшего за ним. Тот широко улыбнулся и, поняв Знайку, дал ответ: — Нет, конечно. Отдыхай... – и снова уткнулся носом в колени, опять о чем-то задумавшись. Знайка на это уже особого внимания не обращал, готовясь плотно закрыть глаза и уснуть, чтобы проспать хотя бы полчаса. Незнайка продолжал сидеть так, в одной позе и думая о чём-то своем. Шевеление рядом с ним скоро утихло, значит, Знайка уже улегся и ждет прибытия скорого сна. Блондина посещали разные мысли, и их очень хотелось высказать Знайке здесь и сейчас. Так он и решил поступить и, пока брюнет не уснул, начал говорить, продолжая смотреть на колени и задумчиво хмуря брови, словно формулируя мысли на ходу. — Знайка... – его голос чуть дрогнул. – Я хочу, чтобы ты понимал... Никто не зависит от тебя. Нельзя постоянно думать лишь о людях, словно это самое важное в жизни. В твоей жизни самое главное – это ты. И первый человек, о котором ты должен заботиться, тоже ты. Только ты, Знайка. Не люди... Вообще никто... Я не знаю, как тебе это объяснить. Но надеюсь, ты всё же что-то по... Незнайка прервался на полуслове, взглянув на Знайку. Удивленно округлил глаза. Глаза брюнета были закрыты, руки обнимали мягкую подушку, а спина плавно вздымалась вверх, носом хватая свежий и теплый воздух. "Кто бы мог подумать, что человек способен так быстро заснуть" – подумал Незнайка, легко улыбнувшись этой до жути милой и приятной для глаз картине. Это совсем не всё, что хотелось прямо сейчас сказать Знайке. И блондин, если бы был прежним ничего не понимающим малолетним чертенком, взял бы и разбудил, не боясь прервать сон. Но сейчас у Незнайки не хватило смелости потрясти легонько за плечо и попросить проснуться. Блондин понимал, что Знайке отдых необходим, и оттого именно так поступить не решился. Лишь потянулся руками к одеялу и натянул его по плечи так аккуратно, как только мог. Укрывая, тихо произнес: — Я знаю, что понимаешь, – и вернулся в исходное положение, положив голову на колени и не отрывая нежного взгляда с так сладко спящего Знайки. – Понимаешь, но не слышишь... *** Продолжала тихо шуршать палатка. Продолжал чуть слышно свистеть ветер снаружи, хоть чем-то нарушая гробовую тишину. Рядом посапывает Знайка, который в своей обычной манере мог чего-то сболтнуть во сне или чуть пихнуть Незнайку в бедро, промычав что-то невнятное. Незнайка на это улыбался и аккуратно касался его плеча, призывая спать дальше спокойно. Хотя, если Знайка так себя ведет во сне, значит сон действительно крепкий. Этому Незнайка был рад. У самого глаза слипались, но уснуть он себе не позволял. Хотелось следить за Знайкой, вдруг не дай Бог состояние ухудшится. Но, как видно, спится брюнету превосходно. Незнайка сидит в той же позе, обнимая руками колени и опуская тяжелевшую с каждой секундой голову все ниже и ниже, и уже понимает, насколько тяжело контролировать себя. Но вдруг, словно его водой ледяной окатили, он вздрагивает и впивается взглядом в проход палатки. Прислушивается. Снаружи слышно все тот же свист, все тот же шорох листвы, но эти звуки сопровождаются другими. Кто-то говорил. Отчетливо откуда-то издалека слышно чьи-то голоса. Это напомнило Незнайке ситуацию в бункере, когда он прислушивался к голосам Знайки и Истребителя. Блондин чуть приблизился к проходу, продолжая прислушиваться. Ну, из палатки не было понятно, голоса эти товарищей или кого-то другого, поэтому блондин решил повторить то, что было в бункере – выйти и выяснить, чьи голоса доносятся откуда-то издалека. Бросив на Знайку оценивающий взгляд, будто убеждаясь в его безопасности, Незнайка осторожно расстегнул проход и вышел наружу. Обстановка была все та же. Ветер был сильным, кружил листья и пыль в неком танце, который совсем немного, но нагнетал не очень приятную атмосферу. Где-то кричат птицы, где-то стрекочут насекомые, а где-то слышны голоса. Незнайка пошел прямо на них, внимательно смотря по сторонам и всматриваясь в каждый куст, в каждую иссохшуюся травинку, в каждый ствол такого же сухого дерева. Старался не обращать внимания на окружающие звуки, ставя выше только голоса и переодически оборачиваясь на палатку, где горел желтым свет, оберегая от опасностей так крепко спящего Знайку. Голоса были всё ближе и ближе, и вдруг снова его посетило то чувство, которое он испытал тогда в бункере. Тот самый страх, но уже сопровождаемый злостью. Голоса были знакомыми. Мерзкие, они вылетали из горла одного из парней, потом подхватывал другой, потом третий... Именно, их было трое, и всех Незнайка точно знал. Они смеялись так же мерзко, и с каждым приближением их слова становились все разборчивее. Они были напитаны ненавистью, отвращением, насмешками. Незнайка невольно ускорил шаг, уже пробираясь сквозь дебри с целью сократить путь и скорее добраться до парней. Как они здесь оказались? Что им нужно? Бесконечные вопросы крутились в голове, путая и пугая одновременно. И вот Незнайка раздвинул последние травинки, и перед ним предстала та самая картина, которую он хотел видеть меньше всего на свете. Ослик, Козлик и Сорнячок. Они всё те же. А вот Знайка... Он был другим, отчего по спине невольно пробежал холод. Его глаза были стеклянными, неживыми. Его кожа была бледна настолько, что создавалось ощущение, что он нереальный, будто прозрачный. Он был намного худ, что та одежда, которая так стройнила его, висела на нем мешком и вот-вот спадет. Знайка был пуст, будто в нем нет души, одна пустота. Казалось, что он – всего навсего голограмма. Этот Знайка стоял столбом и даже бровью не вел на все издевательства, которыми плевался Ослик. Это напугало блондина вдвойне. Он ускорил шаг, готовясь подойти к троице ближе и, прописав пару-тройку хороших ударов, забрать Знайку обратно в палатку, попутно спрашивая, какого черта он опять вышел наружу. Но вдруг он во что-то упирается. Странно. Стены нигде никакой нет, дерева тоже. А пройти дальше не может. Что-то не дает подойти, даже когда Незнайка начал колотить в неизвестную стену, пытаясь пробраться дальше. Чем дальше она не позволяла пройти, тем Ослик и его товарищи становились сильнее, а их слова жёстче и грубее. Как же такие слова могут вылетать из горла человека? А человека ли? Именно, внутри человека нет таких гнусных слов. Сколько ужасного и больно ранящего говорил Ослик Знайке... Разве брюнет заслуживает этого? Незнайка знал, что нет, поэтому все сказанное Осликом принимал, как смертельный выстрел в голову, и жаждал рвануть со всех ног к ним и Знайке, который стал медленно пятиться назад. — Кому ты нужен? – с отвращением, будто обращаясь к низшему существу на планете, спрашивал Ослик, гадко улыбаясь и тыча в Знайку пальцем. – Кому? Единственное, за что тебя все уважают, это твоя бесконечная помощь нуждающимся и твой огромный могущественный мозг. Больше никто в тебе плюсов не видит. Ты – просто кусок мяса. Всего лишь навсего. Жалкий и ни на что не способный, который думает, что его любят... — Нет... – дрожащим голосом выговаривал блондин. – Нет! Уйди от него!.. – но его слова были лишь иллюзией. — Ты та жалкая мразь, которая не заслуживает жизни. Всё детство ты отнимал у меня внимание родителей, все потому, что они мечтали о таком ребенке, как ты! Хотя, я не могу понять, как о тебе можно мечтать. Четырехглазая скотина, которая пытается всю свою жалкую жизнь привлекать внимание людей своим мозгом и занудством, еще смеет стоять передо мной и смотреть мне в глаза? – голос Ослика приобрел насмешливость. — Нет! – продолжал кричать Незнайка, колотя в неизвестность кулаками. – Знайка, не слушай его! — Я теперь глава города, и ты и твои дружки полетите из города к чертям собачьим, потому что вам всем не место в моем городе. Слышишь? Я теперь главный! Меня теперь все слушаются! А о тебе... О тебе никто и не вспоминает. И не вспомнит больше никогда!.. – слова Ослика будто подталкивали Знайку назад. Тот все так же был пуст и сделан из хрупкого стекла. — Прошу, нет! – уже срывал голос Незнайка, чувствуя боль в руках, которые продолжали бить и бить по пустоте. – Уходите! Оставьте его! С каждым словом хулигана, с каждым гадким и громким смехом его товарищей, с каждым отступом Знайки назад, с каждым криком Незнайки и с каждой попыткой пробить броню и кинуться к Знайке пространство вокруг покрывалось черным. Деревья, земля, небо, листья и травы чернели и превращались в пепел. Все застилало черным полотном, будто стирая с лица Земли. Незнайка стал осматриваться и оглядываться назад, видя, что чернота подбирается ближе к нему и к парням на немаленьком расстоянии от него, и тут внутри него всё так забилось, заколотилось, что дыхание сбило, а ноги стали подкашиваться. Но продолжал совершать попытки докричаться и спасти Знайку. — Ты думаешь, тебя кто-то будет всю твою бессмысленную жизнь спасать? Думаешь, Незнайке не надоест вечно вытаскивать тебя из моих лапок? Думаешь, ему не плевать на тебя? – смеялся и громче говорил Ослик. – Если бы ему было не плевать, он бы сказал тебе все, что таит в себе. Всю правду, о которой ты не знаешь. Вспомни! Вспомни, сколько боли он тебе доставил! Вспомни, как ты вечно спасал его и терпел его глупые выходки! Ты думаешь, он будет делать то же самое по отношению к тебе? — Заткнись! Закрой пасть! – в словах Незнайки отразилось странное эхо. — Ответь, милый, – гадко прошептал Ослик, двигаясь ближе к брюнету, – на что ты надеешься? Как ты можешь любить его и прощать тем сердцем, которое не бьется? – Знайка продолжал отходить назад, пока чернота заполняет пространство вокруг них. — Нет, прошу! – голос стал умолять. – Знайка! Знайка! — Ты – никто, – снова шепнул голос. – Ты всегда будешь никем, – снова шаг Знайки назад, – Ты пропадешь, исчезнешь, растворишься... – остался всего лишь кусочек земли, незалитый чернотой, – Останешься навсегда в полной темноте... "Знайка, нет!!" Вдруг глаза брюнета загорелись. Они словно оживились, чуть стоило Ослику сказать эти слова. Прежние мертвые, они обрели какой-то блеск, какое-то совсем нехорошее сияние, которое отразило на лице испуг. Брови вздернулись, рот открылся в немом слове, испустив лишь тихий-тихий вздох, нога шагнула назад... Один шаг, и Знайка падает в пустоту. Черноту, где нет ничего. Тот кусочек земли покрылся той же тьмой, а пустое пространство заполнилось тем безумным и чудовищным смехом, который стал превращаться в эхо. Увидев то, что произошло секунду назад, глаза Незнайки расширились, кожа приобрела мертвую бледность. Ощущение, словно в грудь пырнули сотни остро заточенных ножей, которые, кажется, не оставили ничего живого. Внутри раздался душераздирающий вопль, который привратился в крик, ставший бесконечным эхом в полной темноте. "НЕТ!!"... *** — НЕТ!.. Глаза распахнулись и встретили ту размытость, которой у них не должно быть. Незнайка вскочил с этим криком, еле держась на локтях. Глаза заблуждали по потолку палатки в страхе и ужасе, словно палатка – темнота, которая продолжает окружать и погружать мир в пустоту. Незнайка чувствует, что лежит, но в то же время не может понять, что происходит. Он звучно и хрипло дышит, глотая в панике воздух и пытаясь зацепить глазами брюнета или хотя бы что-то живое, что еще не потеряно в пустоте. Но он словно не был на это способен. Он в страхе хватался рукой за ворот толстовки, с силой сжимая, и ощущал на теле ледяной пот. Состояние, в котором был Незнайка, никогда им прежде не ощущалось. Блондин бегал глазами по всему пространству, продолжая хвататься за одежду и звучно и часто дышать. Но вот забвение стало пропадать, на глазах пелена кошмара рассеиваться, и стал виден зелёный потолок палатки. Незнайка сильно встряхнул головой, часто заморгав и оглядывая стены и потолок. Белый шум, заполнявший всю голову, стал покидать блондина, и он услышал знакомый шорох палатки, шелест листвы и тихий свист ветра снаружи. Опалил глаза яркий свет фонаря, стоявшего в углу палатки, который заставил паренька немного зажмуриться. Да, черноты нет. Всё то же, что было до этого. Те же одеяла, те же вещи, те же рюкзаки... Всё то же. Блондин, лёжа на локтях, стал глотать воздух, стараясь нормализовать дыхание. Рука все еще цеплялась мёртвой хваткой в воротник, но со временем стала ослабевать. Полностью придя в себя, Незнайка плотно закрыл глаза и выдохнул. Что это было только что? Сон или нет? Блондин до сих пор не понимал, проснулся он или все еще спит. Такие сны ему никогда в жизни не снились, а тут вдруг, как электрошокером ударило, приснился этот сон, такой странный, непонятный, но страшный и по-настоящему чудовищный. Незнайка запрокинул голову назад, отходя от пережитого ужаса, все еще держа глаза широко открытыми. Чуть приподнялся, чувствуя, насколько все внутри трясется. Даже чуть приподняться на руках, чтобы принять полусидячее положение, было огромным испытанием. И только приодолев его, блондин вмиг кое-что вспомнил. — Знайка! – выкрикнул он и взглянул на то место по правую руку от себя, где должен лежать брюнет. Знайка лежал здесь. Совсем рядом, посапывая и ворочаясь. Тихо что-то мычал и проговаривал, кутаясь в одеяло, сползшее по пояс, и во сне чуть ёжась от холода. Знайка лежал к Незнайке спиной и утыкался лбом в стену палатки, будто бы прячась от света фонаря, который, видимо, мешает ему во сне. Незнайка, увидев брюнета тут, под боком, совсем близко и совсем рядом, такого теплого и живого, рвано выдохнул, облегченно прикрыв глаза. Тут же внутри ураган страха и паники стих, сердце, хоть и продолжало колотиться, но все же стало уменьшать свой темп. Незнайке стало легче, стоило ему убедиться в том, что Знайка лежит рядом и спит. Крепко и беспробудно. Боже, как же хорошо... Блондин приблизился к парню и уткнулся лбом ему в плечо. Теплое. Теплое и медленно шевелящееся в такт ровному дыханию, которое победно кричало, что тело живое. Хотелось ощутить это тепло больше и насладиться им в эту минуту так, чтобы хватило на ближайшее время, поэтому Незнайка какое-то время не отстранялся от плеча брюнета, а еще и аккуратно коснулся его головы рукой, медленно и плавно проходясь по коже и ирокезу. "Здесь... живой" – крутилось без конца в голове. — Знайка... – прошептал паренек. – Всё будет в порядке. Я не оставлю тебя... Внутри раздавалась какая-то боль. Боль и тихий вопль. Это значило лишь одно – Знайкина жизнь под угрозой. Это понимание пришло на ум блондину сразу, и он, все же отстранившись от парня, внутренне заключил с самим собой клятву. Больше нельзя обременять ничем Знайку, нельзя заставлять его нервничать, нельзя мучить его. Это Незнайка решил для себя твердо. И только сейчас он заметил на ладонях чуть видное покраснение и мелкие волдырики. Они чесались, но не болели. Этому блондин не придал значения, убедившись в том, что коснулся какого-то растения снова без ведомства Знайки. Пустяк. Незнайка на это быстро махнул рукой и с нескрываемой нежностью продолжил смотреть на брюнета. Раздались шелестящие шаги и говор. Незнайка тут же дернулся, отвлечась на звуки, и прислушался. Стекляшкин и Звездочкин. Как же хорошо... Блондин, всё еще чувствуя странную дрожь в руках после кошмара, пополз к выходу, внутренне наслаждаясь знакомыми голосами. Чуть распахнул выход, как внутрь дунуло холодным ветром, который, казалось, только усилился. Незнайка поежился и быстро вылез из палатки, тут же обратно ее запахнув, чтобы не морозить Знайку. Серые кроссовки, теперь от грязи походившие на черные, стояли рядом со входом. Незнайка быстро их надел, не став зашнурвывать, и подошел к недалеко стоящим учёным и двойняшкам. Те уже принесли хвороста, разложили их домиком в оградке из камней и огнивом зажигали костер. Ветер только усиливался, поэтому зажечь было довольно трудно. Но это все же удалось, и двойняшки, довольные, устремили свои взгляды на Незнайку. — Доброе утречко, – поздоровался с блондином Винтик. – Что за крики? — Да так... – вздохнул Незнайка. – Кошмар приснился, ничего страшного, – улыбнулся Незнайка кривой улыбкой, чуть шатаясь. Перед глазами немного плыло, но ведь это неудивительно после такого-то. Двойняшки хмыкнули. — Бр-р-р... – поёжился Шпунтик. – Терпеть не могу кошмары. — Да, – подтвердил Винтик, натянув хитрую улыбку. – Я даже помню, как ты один раз... — А ну заткнись! – шикнул на него Шпунтик. На это старший засмеялся. — Ребят, – обратился Незнайка к двойняшкам, – будьте потише... Знайка спит. На это мастера хлопнули пару раз глазами и все же замолчали, считая так же, как и Незнайка, что брюнету сон необходим. Однако изо рта Винтика до сих пор вырывались тихие смешки, а Шпунтик так же тихо подхватывал, вспомнив ситуацию из детства. Незнайка сел на бревно, сложив руки в замок на коленях, и стал греться у костра, спасаясь от холода. Ветер все холодил и холодил и будто бы становился еще сильнее. Хоть костер спасал от холода, танцуя в разные стороны от дуновения. Стекляшкин встал в полный рост с корточек и, встрепенувшись, обратился к мастерам. — Что у нас там из еды есть? — Есть консервы, – ответил Шпунтик, порывшись в рюкзаке. – И вчерашние грибы. Которые нормальные, – заметил он, взглянув на ученого. — Ну, доставай, – сказал он, поёжась от холода и подойдя поближе к костру. Обратился к Незнайке, повернувшись в его сторону. – Минут пятнадцать, может, двадцать, и буди спящего красавца. Незнайка кивнул, вздохнув. От горячего дыхания образовался пар, который быстро рассеялся. Он осмотрел товарищей, которые пытались утеплиться, кто чем. Казалось, стало холоднее. Только Незнайка не помнил, когда перестал чувствовать холод. Было довольно тепло, что Незнайка сбросил на заслугу теплой толстовки. Вдруг в груди зачесалось, что-то стало мешать, и из горла вырвался громкий кашель. Рефлекторно парнишка приставил кулак ко рту и постучал себя по груди. Кашель ушел, и Незнайка выдохнул. — Заболел? – спросил Звездочкин, садясь рядом с пареньком. — Да, наверное, – усмехнулся блондин, натянув рукава на ладони. — Может, пойдёшь отдохнёшь? – обеспокоенно предложил ученый. – Рядом со Знайкой. Вы многого за эту ночку натерпелись. — Да нет, всё нормально, – улыбнулся Незнайка. – Я не хочу спать. Знайке надо, а я так как-нибудь, – неловко посмеялся блондин. – Это же просто легкая простуда, ничего страшного. Я в порядке. — Ну, смотри, – кивнул Звёздочкин, похлопав Незнайку по спине. Блондин склонил голову, устремив взгляд на сложенные в замок руки. Брови сдвинулись к переносице, а глаза начали исследовать руки. Волдырики и покраснение будто только усилились. Чесались теперь не только ладони, но и запястья. Как будто зуд хочет двигаться выше, вдоль предплечья. Незнайка чуть приподнял рукав, наблюдая за зудом. Действительно, покраснение распространялось медленно по запястью. Парнишка полностью скрыл руки в рукаве, не желая открывать на вид, и стал просто ждать, когда пройдут пятнадцать или двадцать минут. Хотя, даже после истечения этого времени не хотелось будить Знайку. Перед глазами поплыл его спящий образ, что само собой натянуло улыбку. Незнайка продолжил смотреть на пламя огня, несмотря на усиливающееся тепло тела. *** Время пролетело незаметно. Даже стремительно, что Незнайка сразу не сообразил, что пора будить Знайку. А будить его совсем не хотелось. Чуть он заглянул в палатку, как глаза встретились со сладко и крепко спящим брюнетом, который занял свое место и место Незнайки, развалившись звездой. На удивление, проснулся он быстро и даже, кажется, выспался. Футболка высохла, только была холодной от ветра. Уже одетый в нее, в джинсы, кеды и кофту, Знайка сидел на бревне рядом с Незнайкой, и в спокойном темпе поглощал еду. Переодически глаза Знайки падали на блондина, который вертел в руках пластиковую тарелку и изучал ее потерянным взглядом. Незнайка эти пятнадцать минут так и просидел на том же месте, на бревне, не обращая внимания ни на что, что его окружает. Даже на обращения к нему двойняшек и двух ученых он реагировал как-то неохотно или не реагировал вовсе, терпя усиливающийся зуд и замечая повышение температуры его тела. Ощущение, словно зуд вместе с покраснением и волыдрями становились только больше. Уже чесались плечи и живот. Незнайка не собирался с этим как-то бороться, чтобы не расчесать только больше, а когда понял, что нужно что-то сделать в разумных целях, забрался в палатку и, отрыв в рюкзаке Звездочкина мазь, аккуратно нанес. На какое-то время это действительно помогло, однако после пробуждения брюнета зуд снова вернулся к себе прежнему. Ученые и мастера о чём-то говорили. О чем, Незнайка не слушал. Он держал в руках, почти полностью закрытых рукавами толстовки, тарелку и не мог притронуться к еде. Терпеть зуд становилось невыносимо, отчего с губ слетали тихие шипения и вздохи. Блондина бросало то в жар, то в холод. Все внутри дрожало и странно жгло. Еда в тарелке перед глазами плыла, что заставляло само собой глаза жмуриться и часто моргать. Боковым зрением он замечал на себе взгляд Знайки, которого беспокоило поведение блондина. — Ты в порядке? – тихо спросил Знайка, приблизившись к пареньку. Тот дрогнул и широко распахнутыми глазами уставился на брюнета. — Да, просто... – улыбнулся Незнайка, отведя глаза. Вдруг в руках все содрогнулось, и тарелка выпала из рук на землю. Незнайка вздохнул и, не пряча той же улыбки, тихо сказал сидящему рядом парню. – Просто аппетита что-то нет... Я на пять секунд покину вас, ладно? Не дождавшись никакого ответа от товарищей, блондин медленно встал с бревна и, чуть не споткнувшись об него, перешагнул. Пошел чуть шаткой походкой к палатке, желая поскорее в ней скрыться. *** Время будто летело вечность. Незнайка в какой-то момент не понял, как провалился вглубь своего сознания. Это даже не было сном, просто полудрема, в которой заплясали странные яркие картинки и узоры. Тело пронизывало дрожью и холодом. Но ощущение, словно холод мешался с жаром. По телу растекался пот, который делал толстовку и под ней майку мокрыми, и они странно и не очень приятно липли к коже. Незнайка еще пару раз использовал мазь, чтобы избавиться от невыносимого зуда, но он только усиливался и мучил блондина точно так же, как и головная боль. Множество неприятных ощущений мешались и сводили с ума. Покраснение и волдыри заполняли чуть ли не все участки кожи, что складывалось ощущение, будто чешется и болит все тело полностью. С губ слетали тихие постанывания, а сил на то, чтобы подняться и принять жаропонижающее или лекарство от боли в голове, не было от слова совсем. Блондин лишь кутался в спальный мешок и утеплялся одеялом, хотя периодически высовывал то руку, то ногу, чтобы было немного попрохладней. Но температура словно играла с ним и заставляла его видеть те же картинки, те же узоры и мучиться от вовсю текшего по всему телу пота, головной боли, зуда и жжения где-то внутри. Тем не менее перед глазами все чаще и яснее мелькал образ Знайки. Блондин видел моменты из сна и ощущал настоящий страх. Видел моменты из прошлого. Видел издевательства Ослика над Знайкой. Видел его в тот день на конференции и после нее в ужасном состоянии. От этого блондин сжимался и утыкался мокрым бледным лицом с нездоровым румянцем на щеках в мешок, стараясь как будто бы скрыться от этих образов. Но порой они сменялись на хорошие, добрые, где было передано все тепло Знайки, нежность, любовь, объятия. Такие образы успокаивали и натягивали на лицо лёгкую улыбку на расслабившемся лице. Однако эти образы чередовались, и Незнайка не знал, куда себя деть от них. Закроет глаза – узоры и картинки, откроет – перед глазами образы Знайки и прошлых событий. От этого Незнайка мычал и больше зарывался в мешок, стараясь как-то уйти от галлюцинаций. Вдруг Незнайка вздрогнул, почувствовав чье-то легкое касание к плечу. "Что с тобой?.." – раздалось рядом знакомым голосом. По касанию и отдаленному голосу, ставшему эхом в голове, блондин сразу определил, кто этот человек. Незнайка открыл глаза, встретившись с потемневшими стенами палатки, и, пересилив себя, медленно повернулся к пришедшему. На лицо налезла слабая и кривая улыбка от несколько размытого силуэта сидящего рядом Знайки, который напряженно смотрел на блондина, но при этом его касание было нежным и невероятно легким. Незнайка моментально понял это и ощутил нахлынувшее расслабление. — Что с тобой, Незнайка? – обеспокоенно повторил Знайка. Блондин побольше повернулся к брюнету, не сводя с него больных слезящихся глаз. — Ничего... Я в порядке, – шире улыбнулся он. — Зачем врешь? Я же вижу, – нахмурился Знайка, аккуратно просовывая руку под шею Незнайки. – Можешь сесть? Незнайка кивнул и, закрыв глаза, начал медленно приподниматься. Голова шла кругом, поэтому даже с закрытыми глазами подниматься было тяжеловато. Несмотря на дрожь в руках, блондин все же оперся на них, чтобы не завалиться куда-нибудь в сторону от головокружения. Открыв глаза, снова столкнулся с обеспокоенным лицом Знайки. — Что тебя беспокоит? – спросил он. — Да мелочь... – слабо усмехнулся Незнайка. – Жарко. И холодно... Голова болит, кружится... Хочется кашлять... – он прервался, тут же громко закашляв в кулак, стараясь всеми силами скрывать его часть под рукавом. — Так, тихо, – выдохнул Знайка и потянулся к рюкзаку. — Я тебе сейчас жаропонижающее дам... – он вынул из рюкзака бутылку прохладной воды и взял нужное лекарство из уже выложенной из рюкзака аптечки. Протянул ее Незнайке, который дрожащими пальцами взял таблетку и, положив ее в рот, запил водой, при этом выпив довольно много – пить хотелось безумно. Знайка взял градусник и осторожно всунул его подмышку Незнайке. — Блин... Ты весь горишь... Зажми хорошо градусник, – взволнованно проговорил Знайка, коснувшись тыльной стороной ладони горячего лба блондина, а затем сменил ее на саму ладонь, плотно прижимая ее к коже. – Почему ты сразу не сказал, что тебе плохо? — А зачем? – не понял Незнайка, смотря на брюнета полузакрытыми глазами. – Я бы и так сам смог о себе позаботиться. — Да уж вижу, – упрекнул его Знайка, снова недовольно нахмурившись. – Ладно. Надо все же температуру снизить... – сказав это, брюнет вдруг недоуменно уставился на Незнайку, перед этим попытавшись убрать руку со лба. – Ты чего это? — У тебя... – шепнул блондин, накрыв руку Знайки своей и плотно прижав ее ко лбу, не давая парню ее отстранить. – У тебя такие руки холодные... – его голос внезапно охрип. Знайка опустил взгляд на колени. — Так холодно ведь... – заметил он, почувствовав, как блондин потянулся к свободной руке и прижал ее так же плотно к шее. На лице блондина появилась тихая кривая усмешка. — Твои руки, Знайка... – снова прохрипел он, медленно передвигая руку к виску. – Они такие... нежные... мягкие... ласковые... и холодные... – с одышкой говорил Незнайка, прижимая руки плотнее к пылающей коже. – Кажется, мне станет легче от них... — Все же холодный компресс поможет больше, – серьезно сказал Знайка, хмуро и при этом смущённо взглянул на блондина. Тот ответил на этот взгляд выражением лица с явным несогласием. — Нет-нет... Что такое компресс в сравнении с такими руками? – хитро спросил он, уловив отведенный в сторону взгляд Знайки и немного покрасневшие щеки. Видно было, что он хотел что-то сказать, но не смог ни звука из себя выдавить. Блондин хмыкнул и, несмотря на слабые попытки брюнета отстранить руку от горячего лба и такой же горячей пульсирующей шеи, продолжал прижимать ладони только плотнее. Незнайка закрыл глаза, горячо выдохнув. Почти всегда холодные руки Знайки действительно делали легче. Парнишка терся виском о ладонь и хмурил брови, чувствуя сладкую тягу в животе. Перед глазами он уже не видел никаких узоров и непонятных изображений, все внимание было приковано к невыносимо приятным и, хоть и чужим, но родным рукам брюнета, который то и дело мелко вздрагивал, поднимал смущенный взгляд на Незнайку и снова опускал его. Брюнет не собирался противостоять порыву Незнайки наслаждаться своими руками и просто ждал, когда блондин успокоится и ляжет спать. Знайка точно понял, что сейчас нельзя никуда идти. В таком состоянии Незнайка может не дотянуть. Парень впервые видел блондина настолько плохим. Видимо, простуда была долго не замечаемой, что сделало ее сильнее. Хотелось, безусловно, срочно выдернуть руку из сильной, но на удивление нежной хватки Незнайки и силой уложить его спать. Но Знайка не мог ничего делать, кроме как наблюдать за наслаждениями блондина своими уже поледяневшими руками, которые, казалось, стали доставлять только больше удовольствия. То, как паренек хрипло и горячо дышал, прижимаясь к родным рукам и чувствуя, насколько сильно начинает биться сердце, а тело покрываться мурашками, сводило брюнета с ума и безумно сильно зажигало пламенем щеки, которые Незнайка не видел. Его глаза все так же были закрыты. — Твои руки, Знайка... – снова хрипло шепнул блондин, опуская чужую руку к пылающей щеке. – Волшебный... — Перестань, Незнайка... – сдавленно попросил Знайка, напрягая руки. – Ты бредешь... — Нет-нет, не говори так, – усмехнулся блондин, сдвигая брови к переносице и жмуря закрытые глаза. – Я никогда не видел... не ощущал таких... Дыхание Незнайки стало как будто бы тяжелее. С губ слетали хриплые выдохи, которые обжигали небольшое пространство между ним и Знайкой, который поджал губы и не мог пошевелиться. Незнайка плавно и нежно перебирал тонкие ледяные пальцы, бережно и осторожно проходясь по фалангам и аккуратным ногтям. Щекой прижимался навстречу ладони, тихо мыча. Вот пальцами обхватил запястье брюнета и медленно потянул руку вниз. Ладонь брюнета теперь была не на щеке, а совсем рядом с поалевшими губами Незнайки, с которых слетел горячий выдох, мгновенно опаливший кожу, и совсем скоро Знайка ощутил, как они осторожно коснулись ладони. Снова хриплый выдох, и губы плавно поползли к пальцам, обжигая нежную кожу словно лава. Знайка тихо вскрикнул и резко вырвал обе руки из хватки Незнайки, прижав их к груди. — Хватит! – выкрикнул он. – Ты бредешь, Незнайка!.. — Почему? – хмыкнул блондин, открыв глаза и болезненно, в какой-то степени и сонно, уставившись на Знайку. Тот, как рыба, стал глотать воздух и пытаться что-то сказать, но вместо этого хмуро уставился на Незнайку и легонько пихнул его в грудь, призывая лечь. — Ложись... Я сейчас компресс тебе сделаю. Незнайка послушно лег на место, не сводя глаз со Знайки. Они закрывались, в них вовсю двоилось и темнело. Но разум Незнайки был затуманен смущенным и одновременно недовольным лицом брюнета, который вроде и хотел отстранить руку, а вроде и нет. Незнайка-то знает, что ему было приятно. Он наблюдал, как парень суетливо берет из аптечки бинт, отрывает от него кусок и складывает его в полоску в два слоя, затем аккуратно мочит его в той же воде и всячески старается не смотреть на Незнайку, чей взгляд он на себе очень тяжело ощущал. Однако посмотреть все же пришлось. Знайка подполз к Незнайке поближе и, не смотря ему в глаза, которые были все так же полузакрыты и болезненно мокрыми и красными, аккуратно положил бинт ему на лоб, распределив его по горячей коже. Блондин в это время исследовал странно напряженное и ложно-безэмоциональное выражение лица брюнета, и его лицо расплывалось в хитрой и забавной улыбке. Чуть Знайка убрал руки от лица блондина, перед этим отвернувшись от него, Незнайка резко схватил одну из них и этим жестом заставил посмотреть себе прямо в глаза. Знайка с видимым сожалением и неловкостью так и сделал, ожидая от Незнайки абсолютно любых действий. Он улыбался нежно и ласково, что, по сути, должно успокоить и мгновенно расслабить. Но сейчас все это было ложным, ненастоящим, а результатом бреда, который мучил Незнайку из-за болезни. Какое-то время он продолжал смотреть на брюнета именно так, ласково, но болезненно, а затем прошептал: — Мне нравится, как ты обо мне заботишься. Знайка вздрогнул и вновь открыл рот, словно желая что-то сказать. Дернул руку, чтобы вырвать ее, но дергать ей и не надо было. Рука Незнайки ослабла и отпустила, плюхнувшись на мягкую ткань мешка. Глаза плавно закрылись, и паренек провалился в сон, чего так хотел Знайка. Вздохнув, он вынул градусник, увидев подступившую ртуть к отметке "39", покачал на это головой и осел рядом с ним, поджав ноги к груди. Смотрел на его расслабившееся лицо, которое становилось как будто бы только красней. Знайка уже начал корить Незнайку в его собственной халатности к себе самому. Брюнет не мог понять, что послужило причиной проявления такого поведения Незнайки, но понял точно, что сейчас дергать его нельзя. Нужно сделать ещё компресс, нужно, чтобы он чувствовал себя комфортно. Знайка вздохнул и придвинулся к Незнайке на коленях. Протянул руки к подолу его толстовки и чуть задрал, чтобы снять. Он задрал, но случайно вместе с майкой, которую Незнайка надел под толстовку. Внутри вдруг что-то кольнуло и содрогнулось – красные, немного кровоточащие волдыри сразу бросились в глаза. Знайка нахмурил брови и всмотрелся в непонятно откуда взявшиеся волдыри. В голову сразу влезли мысли, что такого Незнайка мог тронуть или употребить в пищу, что вызвало непонятные волдыри и покраснение. Знайка резко приподнял тело Незнайки и стянул с него толстовку, оставив только в майке. Внутри брюнета всё похолодело, чуть он увидел на руках парнишки те самые волдыри и вдобавок непонятные бледно-серые полосы, чем-то напоминающие вены. Они охватывали как руки полностью, так и тело блондина, которое стало тяжелее вздыматься, с трудом хватая воздух. Знайка отпрянул от него, испуганно осматривая. Незнайка продолжал сильно потеть и краснеть, еле-еле хватая ртом внезапно ставший душным воздух. Лицо блондина через секунды стало морщиться, появились в груди какие-то нехорошие хрипы, слышимые с каждым его тяжелым вздохом, громко и быстро забилось сердце, а сам он стал трястись и с каждой секундой все сильнее. Состояние Незнайки внезапно ухудшилось. Знайка точно понял – это не простуда. — Незнайка... – прохрипел брюнет, коснувшись дрожащего и на вид пугающего тела. Почувствовал, насколько внутри блондина всё дрожит. — Что происходит? – обеспокоенно спросил вошедший Стекляшкин. Взгляд сразу упал на парнишку, состояние которого всё пугало и ухудшалось. Знайка сидел рядом и, казалось, сам затруднялся ровно дышать. Он глянул на астронома полными ужаса глазами. Глазами, как в день катастрофы. — Незнайка... – шепнул он, схватив лицо блондина руками. – Незнайка! – голос сорвался на хриплый крик. — Что происходит?!.. – в палатку влетели Винтик и Шпунтик, за ними такой же взволнованный Звёздочкин. Они склонились над блондином. — Знайка, что с ним?! – ученый сжал плечо парня, который выглядел бледнее обычного. — Я не... Я не... Не... – заикался Знайка в панике, стараясь держать Незнайку. Его глаза были все еще закрыты, а тело вело себя, как ему вздумается самому – оно часто дрожало, а пальцы цеплялись за мешок, сжимая его с неведомой силой. В прочем, тело Незнайки как будто действительно набирало нечеловеческую силу. Вдруг глаза Знайки сверкнули осознанием. — Антидот! – брюнет кинулся к аптечке, дрожащими руками отыскивая шприц и сам флакон с антидотом. – Где он?! Где антидот?! — Да у меня! Я его к себе положил! – прокричал не менее взволнованный Шпунтик, стараясь с братом удерживать пыьающиеся вырваться из хвата руки Незнайки. — Я побегу, поищу помощь! На новой карте недалеко есть населенный пункт!.. – Винтик отнял руки от блондина и резко встал, готовясь выйти. — Я с тобой... – решительно заявил Шпунтик, но его быстро остановил Стекляшкин. — Нет уж, держи! – сурово приказал он ему и перевел взгляд на Винтика. – Беги быстрее! *** Знайка вспоминал этот страшный момент, как страшный сон. Верить в это категорически не хотелось, однако иного выхода нет. Незнайка действительно заразился. Как только брюнет пришел к этому осознанию, его жизнь словно пронеслась перед глазами за секунду. Убежавший искать помощь Винтик, завывания зловещего ветра, держащие Незнайку Стекляшкин, Шпунтик и Звёздочкин, сам Незнайка, который не понимал, что с ним происходит, – это всё билось в голове сильной ноющей болью. Знайка помнил, как дрожащими поледяневшими руками он набирает антидот в шприц и вкалывает в руку парнишки, шёпотом приговоривая рваные слова поддержки и все возможные молитвы. После вкалывания антидота Незнайка действительно стал поспокойней, но состояние не нормализовалось. Он лишь смог прийти в себя, открыть глаза, которые периодически закатывались, испуганно осмотреть всех находящихся рядом и мертвой хваткой вцепиться в руку Знайки. Его тело дрожало, отрываясь от места, а признаки его заражения не сходили. Только Незнайкин разум смог немного растуманиться. Знайка помнил, как Незнайка старался дышать, понимая, что в этот момент дышать просто нереально. Помнил, как он старался хрипло что-то сказать, но голос будто бы пропал, а неизвестное инородное тело в горле не давало издать хоть какого-то звука. Помнил, как блондин держался за Знайкину руку и не мог отпустить. Смотрел на него напуганными, больными и тусклыми глазами и шевелил губами в попытках что-то ему сказать. Знайке ничего не оставалось, как держать так же крепко Незнайку за руку в ответ и осторожно касаться дрожащего горячего плеча, успокаивая, при этом прекрасно осознавая, что этим жестом спокойствия блондина он никак не добьётся. Помнил, как его так же держат остальные и смотрят на вход палатки в надежде увидеть там Винтика, который закричит, что неподалеку нашел помощь. Знайка сам на это надеялся, видя, что антидот подействовал только на небольшой процент. В голове он пытался прикинуть все возможные причины заражения Незнайки. Не мог брюнет всерьез поверить, что парнишка не послушал его и все равно забросил в рот какую-то пакость. Боялся предполагать, боялся думать об этом, боялся вида Незнайки, который лежал здесь, совсем рядом, напуганный и немым словом просящий помощи. Знайка помнил, как в палатку ворвался Винтик. Он был на взводе, но в какой-то степени радостным – он нашел деревню и один бросившийся в глаза жилой дом, куда он тут же вбежал и попросил помощи. Двое пожилых людей, мужчина и женщина, сами напугались зараженного, но услышав о том, что антидот в него вколот, всё же решили пустить. В это время уже лил сильный дождь непроглядной стеной, заставляя любого оказавшегося под ним человека моментально промокнуть до нитки. Помнил, как они решали, как поступить с Незнайкой. Как довести его до дома. Знайка схватился за волосы, отказываясь находиться прямо здесь среди людей и слышать всё, что его окружает, но тут же успокоился и вернулся в себя, стоило Незнайке тихо прохрипеть: "Я дойду... Смогу...". После этого парнишку подхватили подмышками Знайка и Стекляшкин и быстро, но осторожно повели в сторону деревни. В скором времени их догнали и Звёздочкин со Шпунтиком, которые добирались следом до деревни уже бегом. Помнил побледневшие от страха лица двух жителей дома, которые сразу же широко открыли дверь и впустили шестерых вымокших членов группы. Старик помог полностью раздеть Незнайку и уложить его на кровать в тускло освещаемой комнате висящей одной лампочкой. Знайка помнил, как старуха вбежала в комнату с тазом с водой и тряпкой. Она оценивала, долго оценивала сосредоточенным взглядом лежащего парнишку, который бился в мелких конвульсиях, потел, краснел и пытался что-то шептать в темноту – глаза его были плотно закрыты. Пальцами он держался за простынь, сжимая её крепко-крепко, как что-то ценное. Оставив Незнайку одного, отдыхать наедине с собой и тишиной, окружающей его в комнате, Знайка вместе с остальными вернулся в небольшую, но просторную и теплую гостиную, отаплеваемую печкой, стоящей неподалеку. Дом был маленький. Даже очень, но места для восьмерых человек, чтобы переждать ливень, вполне хватило. Пожилые муж с женой приняли их, как гостей. Стол был накрыт скромненько, но судя по всему, всё, что на нём находилось, было приготовлено вручную. Хозяева дома оказались, хоть и не очень доверчивыми, но добрыми людьми. Их настораживало нахождение заражённого в их доме, однако знали, что со временем состояние паренька нормализуется. Знайку они знали. Его, причем, очень удивило, что они относились к нему трепетно и добродушно и, видя, насколько сильно он переживает, что пару раз за это короткое время воспользовался ингалятором, пытались, как могли, поддержать и дать понять, что с Незнакой все будет хорошо. Хотя это не совсем факт, однако если Незнайке повезет, он непременно придет в норму. Сейчас Знайка сидел за столом со всеми и, понурив голову, не мог выбросить из головы блондина. В ушах громко и неприятно шумело, а язык будто онемел и не может сказать ни слова, хотя было огромное желание поблагодарить хозяев дома в помощи, которую они чудом смогли им оказать. — Попробуйте пирожок, – вырвала из забытия Знайку старушка. – Не переживайте, здесь всё хорошее. А Вы бледный такой, Вам бы поесть хоть немного... — Извините, я не голоден, – постарался как можно вежливей отказать Знайка. Женщина растерянно хлопнула глазами, блестнув непониманием в них, но добродушного тона не утратила. — Вас что-то интересует, верно? – мягко с беспокойством спросила она у парня. Тот опустил голову ниже и севшим голосом задал рваный вопрос. — Скажите... Что могло произойти, что спровоцировало... заражение? – он неуверенно взглянул на старушку изподлобья, сжав пальцами оба подрагивающих колена. — Это может случиться, если человек что-то примет из еды, растущей на кустах, деревьях или земле... — Да я знаю это, – невольно тихо огрызнулся он, быстро осекшись. – Простите, просто... Я говорил об этом. Он знал, что это опасно. Я просто... не верю в то, что он вот так взял и ослушался меня... Я ведь говорил... – голос оборвался резко и внезапно, как струна, и сменился на тихое шипение, которое словно старалось заглушить стон, всхлип и вырывающееся желание заплакать, что вызовет у Знайки чувство стыда. Старушка подперла голову рукой и вздохнула. Сидящий рядом муж, всё это время сурово смотревший на скатерть стола, поднял обжигающий холодный взгляд на Знайку. К нему словно пришло какое-то осознание, которое он непременно собирается озвучить прямо сейчас. Признаться, от жены он отличался, хоть и отнёсся к гостям с радушием, как она. К пятерым членам группы. Не к Незнайке. Мысль, что он заражён, хоть и с антидотом, не давала покоя и настораживала, приказывала быть вооруженным в случае ухудшения состояния, вызывала страх и недоверие, которое задавало вопрос: "Стоило ли зараженного впускать в свой дом?". Из горла старика послышались хрипы, и в скором времени он осторожно спросил, чтобы не показывать своей настороженности: — Вы встречались с кровью зараженных людей? — Что? – Знайка резко поднял голову. – Да, было... — Прекрати мямлить, – упрекнул мужчина парня. – Что было? — Меня похитили, – начал говорить более уверенно Знайка, стараясь скрыть волнение. – Мужчина представился Истребителем... – услышанное заставило хозяев дома друг с другом переглянуться. – Он... не относился ко мне зверски. Наоборот, по-доброму. Показал мне бункер, кое-что мне разъяснил, а потом... Он стал проявлять признаки заражения, сунул мне в руки антидот и велел бежать. Через какое-то время я его встретил снова, не выбравшись, но он был... уже не человеком. И Незнайка напал на него. Он сам словно озверел и несмотря на боль, с которой Истребитель по нему ударял, смог убить. Крови было много... – от воспоминаний стало и тепло, и противно одновременно. Никогда бы не хотелось вспомнить это вновь, но Незнайка предстал в тот момент совсем другим человеком. Это и вызвало теплое чувство счастья и большей пылкой любви и нежности, которое Знайка к нему испытывал. — Истребитель жуткий человек. Но добрый, – сказал мужчина, вздохнув. – Однако никому ещё не удавалось с ним завязать общение. Больше скажу, ты, можно сказать, единственный, к кому он отнесся с таким трепетом и уважением. — На что Вы намекаете? – не понял Знайка, сдвинув брови к переносице. — Ни на что. Просто, видимо, в тебе есть что-то привлекательное, что-то притягивающее. Ты, как человек, прекрасен, что замечают даже такие люди, как Истребитель. Обычно пройдет, посмотрит, кто как себя чувствует, что у кого происходит, раздаст необходимые всем вещи, антидот и на этом всё, – хрипло говорил мужчина, всматриваясь тем же ледяным взглядом в Знайку. – А к тебе у него... особое отношение. Было... Это удивительно, – и, невзначай, спокойно добавил: – К слову, монстров практически невозможно убить. Так что не думай, что Истребитель мёртв. Знайка в замешательстве осмотрел старика, все же пытаясь в его словах уловить какой-то скрытый смысл или подвох. Однако принял его слова за чистую правду. Для Знайки действительно ситуация с Истребителем оказалась ударом. Но сейчас он хотел услышать не об этом. — Так... – замялся он. – В чем причина заражения Незнайки? — Да, насчет крови... Она тоже заразная. Мощнее, чем пища. Если она на него попала, значит, она и заразила, – пояснил спокойно мужчина, поправляя скатерть. — Попала... – пробормотал Знайка, что услышали все сидящие рядом. — Это произошло несколько часов назад. Почему он мне сразу не сказал... – спрашивал сам у себя Знайка. — Признаки заражения могли развиться позже. Однако, судя по его состоянию, он все же отчего-то тянул и не пытался помочь себе. Это уж сам у него узнавай, – махнул рукой старик и через секунду тихо добавил: – Ну, если он выживет. Воцарилось молчание. За окном завывал ветер, огромные капли ливня громко стучали по карнизам окон, заполняя весь дом сбивающим с толку и нарушающим тишину стуком. Через щели старых окон просачивались тонкие потоки холодного и сильного ветра. Он в медленном темпе раскачивал тусклую лампочку и вздымал кверху пожившие занавески. Все сидели в этой тишине, нарушаемой природными звуками непогоды, и устремляли свои глаза кто куда. Никто не мог ничего сказать. Каждый думал о чём-то своём. Знайка обвел взглядом присутствующих и, качнув головой, резко встал, с писклявым трением об пол отодвинув стул. Руки не прекращали дрожать. — Я пойду проведаю его... — Мы с тобой, – отозвались Винтик и Шпунтик, на что Звёздочкин и Стекляшкин быстро отреагировали. Мужчина с женщиной покачали головами, а взгляд старика невольно бросился на висящее на стене ружьё (заражённый – та еще проблема). Знайка кивнул им и пошел тяжёлой походкой к двери, ведущей в ту самую комнату. Он осторожно, ухватившись кончиками пальцев за ручку, открыл со скрипом дверь. В комнате было душно. Незнайкин жар был такой силы, что форточка, которая открывалась на совсем небольшое расстояние, не выгоняла хотя бы немного душного воздуха, которым дышать было почти невозможно. Но на это особого внимания никто не обратил. Только они зашли за Знайкой, в глаза бросилась кровать, простынь на которой вымокла от влаги, выходящей из горячего красного тела Незнайки. Сам он лежал с закрытыми глазами и все пытался что-то шептать. Бред все еще был с ним, но о нем знает только он, знает, о чем он, как он выглядит. Уже рядом с кроватью глаза каждого оценили разный участок тела. Волдырей было уже не так много, конвульсий у Незнайки уже не было. Это поселило в сердцах надежду на скорейшее выздоровление блондина, который цеплялся за простынь вялыми пальцами, тяжело дышал и шептал в темноту бессвязные обрывки слов. Состояние начинает улучшаться, хоть немного, но улучшаться. На пяти лицах показались легкие довольные улыбки, но страх и волнение все еще прыгали тусклыми искорками в глазах каждого. Знайка вздохнул. Хоть уголки губ дернулись и хотя бы немного расплылись в легкой улыбке, глаза его совсем говорили о другом. Сердце стучало так бешено, так больно и судорожно, будто Знайке кроме смерти совсем нечего ждать. Ни выздоровления Незнайки, ни восстановления прежней жизни. Он рвано выдохнул и всё такой же ледяной, как настоящий лед, рукой коснулся груди Незнайки. Просто положил руку, чувствуя сердцебиение и то, насколько он старательно пытается глотать воздух. От этого жеста блондин выдохнул и на секунду замолчал, жмуря закрытые глаза. — Кажется, ему лучше, – констатировал Стекляшкин, помассировав подбородок в оценивающем и задумчивом жесте. — Да, но наполовину. Пусть ещё отдохнет, сколько требует тело... – сказал Звёздочкин, разворачиваясь и идя к выходу из комнаты. – Идёмте, нам самим стоит отдохнуть. Винтик, Шпунтик, Стекляшкин кивнули и, взглянув на Незнайку, будто еще раз оценив и убедившись в его постепенно нормализовывающемся состоянии, пошли следом за ученым из команты. Винтик обернулся, позвав Знайку. — Ты идешь? — Да, – прохрипел Знайка, с трудом отлепив руку от груди блондина. И стоило ему развернуться, как до его спины донесся тихий хриплый голос. — Знайка... Брюнет обернулся, с испугом уставившись на Незнайку. Он лежал всё ещё с закрытыми глазами и устремлял лицо в потолок, шевеля губами. Вроде бы, всё как прежде... Знайке показалось, что ему послышалось – услышать голос Незнайки было для него сейчас единственным желанием. Ещё раз осмотрев блондина, он вздохнул, встряхнув головой, и снова решил двигаться к двери. Как вдруг снова, как удар током: — Знайка... Незнайкин разум был в бреду, затуманен неизвестными картинками и узорами, чем-то напоминавшие те, что он видел в палатке. Но сам он будто ощущал чьё-то нахождение рядом. Знакомое, теплое, уютное и такое ласково-родное, непохожее на нахождение остальных. Даже не видя этого человека, Незнайка просто его чувствовал. Брови чуть сдвигались в попытке сфокусироваться на нём, понять, попробовать всё же увидеть. Но он только чувствовал. Знайкин запах, его холодные руки, светлые глаза и уют, который дает его тело, – всё собирало в голове его ломаный образ. — Знайка... – снова прохрипел он, ощущая скептические нотки во взгляде брюнета, который снова отозвался на его тихий зов. – Знайка... – снова хрип, но теперь какой-то просящий, умоляющий. Знайка беззвучно ахнул, убедившись в том, что ему не кажется. Незнайка зовет его, немощно и тихо, именно его. Земля будто бы ушла из-под ног, стоило брюнету расслышать свое имя, слетевшее несколько раз с дрожащих губ блондина. Парень медленно сел на край кровати, периферическим зрением видя сначала застывшие в непонятках тела, которые потом тихо удалились, плотно закрыв дверь. Знайка вгляделся в красное потеющее лицо Незнайки, который продолжал жмуриться и немного двигать головой из стороны в сторону, пытаясь отыскать сидящего рядом парня. Брюнет осторожно коснулся горячей и напряжённой руки, которая всё хватала пальцами простынь. Но под холодными пальцами и ладонью рука будто мгновенно ослабла. На лице блондина показалось осознание того, что рядом кто-то есть. Кто-то, кого хочется увидеть. — Знайка... – погромче прохрипел он. — Я здесь, – ровно дал понять брюнет парнишке, держа его за руку уже своими обеими руками. – Я рядом... – из горла все хотел вырваться какой-то стон, а говорить предательски мешал вставший в горле ком. Блондин медленно повернул голову в сторону голоса. Сдавленный, но старательно-ровный, он слышался совсем рядом. Вот здесь, близко. Веки мелко дрогнули, и голубые мокрые глаза чуть приоткрылись. Знайка всмотрелся в них, наблюдая и изучая. Открывшись, они сразу нашли сидящего рядом парня. Им трудно было сфокусироваться на обеспокоенном лице Знайки, который чуть наклонился к Незнайке, словно не дыша. Уголки алых горячих губ дернулись кверху, создавая что-то похожее на улыбку. — Ты здесь? – хрипло уточнил Незнайка, исследуя Знайку болезненным, но уже точно не в бреду взглядом. — Здесь-здесь, – тихо проговорил брюнет. — Не уходи только... Мне тут... скучно одному, страшно... Побудь со мной... – с одышкой просил Незнайка, с трудом выговаривая слова. Знайка сочувственно посмотрел на парнишку, продолжая сидеть на месте рядом с ним и держать его за руку. Глаза Незнайки умоляли остаться, они болезненно блестели, отражая в себе тусклый желтый свет старой лампочки. Знайка вздохнул и кивнул, все не решаясь сдвинуться с места. Тут уголки губ блондина снова взметнулись кверху, но на этот раз более живо и радостно. "Спасибо..." – тихо слетело с них, и глаза парнишки снова закрылись. Вряд ли он спал, просто с закрытыми глазами ему легче. Тёплыми пальцами слабо сжал чужие, этим давая понять Знайке, что он его ощущает совсем рядом с собой. Лицо Знайки само собой не искрилось счастьем, не излучало радость за то, что Незнайка приходит в себя, что зараза постепенно отступает, и не светилось облегченной улыбкой, которая, казалось бы, в такой ситуации должна иметь особое место быть. Всё это написано в глазах. Сказано ни лицом, ни губами, ни словами – всё узнать можно только по его глазам. Но внутри было морозно, дождливо, темно. Вой боли и какой-то вины разрывал его на части, стоило глядеть Знайке на блондина всё внимательнее. Брюнет не собирался уходить. Нет, это не то, чего бы он сейчас так хотел. Знайка, не снимая джинс, футболки, только кофту бросив на рядом стоящий стул, забрался на кровать и тихо, как мог, улегся рядом. Тусклый свет лампочки нисколько не мешал закрыть глаза и уснуть, учитывая, что за эту ночь много чего произошло. Знайка придвинулся к блондину, чьи глаза были закрыты, и едва касаясь приобнял его за плечи одной рукой. Жар, кажется спадает, но для холодных рук тело все равно было слишком горячим. Из горла вырвалось что-то вроде тихого воя, и Знайка, наконец, закрыл глаза, легонько сжав плечо Незнайки дрожащими пальцами. Капли ливня громко стучали по карнизу. *** Знайка не знал, сколько времени прошло. Возможно, уже рассвет. За окном чернота ночи немного рассеялась, став темно-голубой. Лампочка была выключена, хотя Знайка помнил, что её не трогал. Первое, о чем он подумал, на что обратил внимание, стало отсутствие рядом Незнайки. Чуть брюнет разлепил глаза от недолгого сна, как ощутил под боком обычную температуру дома. Не прежний жар. Не прежнее дрожащее горячее тело. Знайка провел рукой по месту, где уснул Незнайка, и к своему изумлению не обнаружил его. Брюнет приподнялся на локтях, оглядывая комнату растерянным взглядом, и только сейчас понял, что лежит укрытый тем пледом, которым был накрыт блондин. Плед был местами влажный от влаги, выходящей из напряженного и горячего тела. Подушка, рядом лежащая, тоже насквозь пропиталась потом. Знайка потер глаза пальцами, и до него донеслись голоса. Они шли из-за комнаты, откуда-то из кухни или коридора. Знайка прислушался. Голоса были старческими – пожилые муж с женой – и рассудительными, серьезными – учёные. Винтика и Шпунтика особо слышно не было. Брюнет сел на край кровати, чувствуя жар хранящей чужое мокрое тело половины кровати. Ум стал проясняться. Стали слышны обрывки слов уже узнанных голосов, но... Теперь Знайка слышал другой голос. Чуть хрипловатый. Неуверенный. Немного напуганный. Незнайка... Он самый, находился где-то в кругу знакомых людей и говорил. Брюнет сжал кулаки и резко поднялся с кровати. Однако тут же выскакивать из комнаты в надежде увидеть блондина живого и здорового он не решался. Сначала схватил кофту, помял ее, надел и двинулся в сторону двери, что была чуть приоткрыта. Знайка обхватил пальцами тонкую ручку двери и, чуть потянув, образовал щель чуть побольше, чтобы видеть, слышать наверняка. Заглянув в коридор, в который выходила часть гостиной, Знайка замер. Сердце на миг перестало биться. Рот приоткрылся в немом вздохе. Виднелся кусочек круглого небольшого стола, а вместе с ним – половина Незнайкиной голубой толстовки. Спина шевелилась в такт дыханию паренька и хриплым словам, наполненным страхом, от которого он не мог отойти, и отсутствием осознания ситуации, словно это был больной сон. Фантазия. Картинки, визуализированные на фоне переживаний за Знайку и насыщенной ночи. Однако сны были реальны. Незнайка делился об этом с сидящими за столом, не обращая внимание на тихий скрип двери, из которой Знайка стал выходить. Спина стала полноценной, чуть содрагающейся, появился залотой затылок, потом вся голова и шевелящийся подбородок от вылетающих изо рта слов. Знайка задышал чаще, сжимая руки с такой силой, что суставы заскрипели и заныли. Он не слушал, о чем говорит блондинистый балбес, опускающий виновато голову ниже и стучащий ногтем о стакан с прохладным молоком, которое ему любезно предложила хозяйка дома. Секунды, и темная, затуманенная фигура Знайки вышла прямо в коридор так, чтобы из гостиной её было хорошо видно. И действительно, Знайку заметили. — О, Знайка, – округлил глаза Стекляшкин, обращая внимание других вслед за своим. От озвученного имени спина Незнайки содрогнулась, голова чуть поднялась и медленно повернулась. Знайка отшагнул назад. Глаза Незнайки, ясные, чистые, голубые, смотрели на него с испугом, с осознанием своей вины и детской невинностью. Веснушки в привычной своей манере горели огнем на еще зарумяненных щеках. Губы шевельнулись, выдохнув, а потом растянулись в неловкой, но нежной улыбке, которая была устремлена на Знайку. — Привет... – тихо слетело с губ, которые чуть сузили улыбку. Знайка вздрогнул. Он отшатнулся, впиваясь в блондина с непониманием, возможно даже неверием и негодованием. Все смешалось внутри, как нитки в один большой клубок. Глаза расширились сильнее. Пальцы впились в дверной деревянный косяк, казалось, почти до треска. Колени затряслись. Знайка почувствовал, как глаза намокают, подбородок задергался от переполняющих, сдавливающих все внутренности чувств, что стало заметно всем. Кто-то стал переглядываться, а кто-то блондинистый продолжал смотреть, видя все это в глазах. Знайка сорвался с места и выбежал из дома, громко хлопнув дверью. — Я поговорю с ним... – сказал Стекляшкин, вставая, но Незнайка быстро его обогнал. — Я сам... поговорю. Незнайка в том же темпе, что и брюнет, распахнул дверь и пошел по двору, уже освещенному наступающим утренним светом. Пахло свежестью, сыростью и разъедающей болью. Где-то рядом. Этот запах чувствовался и впитывался в легкие так сильно, что Незнайка сам задрожал. Зайдя за стену дома, он замер. Черная фигура сидела на самодельной, чуть покошенной влево деревянной лавочке. Сгорбленный, повесивший голову, как бы отстраняясь от внешнего мира, Знайка сидел спиной к Незнайке. От него действительно веяло чем-то недобрым. Больным. Тяжёлым. Тяжёлым, как камень, подвешенный на груди и тянущий на дно взволнованного моря. Черный ирокез растрепался. Его пряди свисали со лба, а легкий свежий ветер качал их на себе. Пробивающийся сквозь призму раннего, ещё темного утра желто-голубой свет освещал контур левой стороны фигуры, показывая её значимость на фоне бедного пейзажа. Незнайка вздохнул и медленно, осторожно пошел к Знайке. Остановился в метрах от него, глядя на его задумчивый, искаженный страхом блестящий профиль. Глаза словно не видели его, стоящего и перебирающего подол толстовки. Наполнив легкие воздухом, Незнайка неровно позвал: — З-знайка... Брюнет резко поднял голову. Тут же взглянул на источник голоса. Незнайка смотрел ему в темные стеклянные глаза, которые были мокры от выступивших, но не скатывающихся по бледным щекам слез. Кажется, они были намного темнее. В разы. Настолько темны, что чувство вины перед его страхом, переживаниями и болью за ближнего разрослось только больше. Смотрели они друг на друга не весть сколько. Секунды этих взглядов – взволнованного и будто не осознающего – тянулись медленно, бесконечно. Незнайка не выдержал и опустил взгляд, потупив его в мокрую от ливня траву. Он даже не услышал её шороха под ногами Знайки, который встал с лавочки и быстрым стремительным шагом пошел на него. Словно очнувшись, Незнайка поднял глаза и, на секунду заметив этот злой, гневный и полный страха и ужаса взгляд черных глаз, почувствовал резкий, оглушающий, обжигающий удар по щеке. Как плеткой, только больнее. Незнайка пошатнулся, но не упал. Даже рукой не заслонил щёку, просто отвернул голову. Заслуженно. Нападать на Знайку не было мотивов. А смотреть так в первую очередь – не хотелось столкнуться с этими глазами, этим лицом, этими губами. — Как ты мне это объяснишь?! – голос Знайки сорвался на хрип. Незнайка медленно взглянул на него. – Ты когда перестанешь меня пугать?! Когда будешь говорить?! Предупреждать?! Что с тобой, Незнайка?! — Я... – он запнулся, но объясняться продолжил. – Я не хотел заставлять тебя нервничать. Ты так устал за ночь, что... я не смог позволить себе поделиться самочувствием. Я думал, что сделаю лучше для тебя, я ведь думал, это простуда и реакция на сон... — Ты хоть понимаешь, что чуть не превратился? – голос стал спокойнее, но теперь напоминал шипение. – Если бы я не стал снимать с тебя толстовку, я бы не увидел твое внешнее состояние. Ты должен был мне сказать! – Знайка приблизился к Незнайке чуть ли не вплотную. – Я должен был узнать об этом первым! Если бы мы вкололи тебе антидот раньше, все было бы куда лучше! А если бы я не успел?! А если бы... если бы!.. – он стал обрушать свою злость и любовь под ударами рук, сжатых в кулаки. Незнайка не припятствовал. – Знаешь, о чем я думал? Не о том, что ты полный кретин и придурок! Я думал о том, что... Господи, если бы мы тебя потеряли, я бы винил себя! Моя вина была бы в этом, моя! От того, что не успел! От того, что не спас!.. – его голос дрогнул, как порвалась натянутая струна. Его руки сжали воротник толсовки Незнайки, сдерживая еще пару-тройку ударов в грудь. – А сейчас... я могу с полной уверенностью назвать тебя идиотом! Идиотом и... Блять! Просто прекрати! Прекрати! Воцарилось молчание. Незнайка под всплеск эмоций, под поток из Знайкиных слов опустил голову, фокусируясь глазами на траве. Смотреть куда угодно, но не в эти глаза. Не на это лицо. Не на эту темную надломанную фигуру. Незнайка принимал слова, как чистейшую правду, удары, как справедливость. И не пытался противостоять этим действиям, зная и понимая их правоту. Он закусил губу до крови, боясь сделать что-то лишнее, сказать чушь и взглянуть на Знайку. Взглянуть – то еще испытание. — Прости... – сорвалось с губ тихо, виновато. – Прости, я просто... Прости... – на другие слова Незнайка был не способен. Только на простое "прости" и ничего больше. Какое-то время снова царило молчание, в котором даже собственные вздохи двух фигур утопали, как в океане. Незнайка не знал, что говорить. Сказать было нечего. Совсем. Знайка... он говорил только правду. Оправдываться было бессмысленно, глупо и не совсем по-взрослому. Взрослеть надо. Еще как. По крайней мере для того, чтобы не совершать глупых и заставляющих Знайку нервничать поступков. Только ради этого... Молчание... Молчание... Снова молчание... А потом тишину прорезал тихий надрывный смешок. Незнайка вздрогнул. Что это было?.. Вот снова смешок. Потом снова. А потом раздался заливистый, но нервный смех, как отпускающее чувство страха, ужаса, гнева и боли. Незнайка осторожно поднял взгляд на Знайку, который стал сгибаться напополам от смеха, который был... смехом, который и не услышать от такого человека, как Знайка. Он смеялся звонко, сдвигая брови домиком друг к другу и крепко обнимая живот руками, будто пытаясь прекратить смех, но, увы, эмоции брали вверх. Незнайка стоял, как вкопанный, глупо и растерянно смотря на Знайку, как... на сумасшедшего? Вряд ли. Скорее, как на необъяснимое явление. Как на антинаучный артефакт. Как на находку. Как на что-то неземное. Перечислять и перечислять. Однако уголки губ его дронули, образуя что-то вроде улыбки. — Что... Что такое? – искренне не понял Незнайка. — Прости, я... – задохнулся смехом Знайка. – Я просто очень испугался! За тебя! За идиота! – и снова сорвался на смех. Незнайка хлопнул глазами. Еще раз проследил за Знайкой. Было странно, но так... тепло. Здорово. Приятно. Уголки розовых губ Незнайки ещё немного дрогнули. Руки дронули. Тело дрогнуло. И он, ступив к Знайке поближе, обхватил его тело руками, прижимая к себе. Знайка стал успокаиваться – объятия действуют, как лекарство. — Прости. Больше так не буду. — Что... не будешь? – выдохнул Знайка сквозь всхлип смеха. — Вести себя, как идиот. Если нарушу свое обещание, разрешаю тебе меня убить, – Незнайка был тверд. Знайку снова прорвало на смех, но в этот раз более сдержанный. Его руки плавно легли на спину блондина. Он ничего ему не сказал. Совсем. Положил голову виском вниз ему на плечо. Символ чего-то, чем он дорожит, чему готов радоваться, о чем волноваться, что ругать, называть идиотом и бесконечно любить.