🌸 Подарочек 🌸

Тишина в комнате была оглушительной. Такемичи лежал, затаив дыхание, пытаясь осмыслить весь ужас своего положения. Рука Изаны в его волосах казалась одновременно и угрозой, и странным якорем в этом бредовом кошмаре. Он боялся пошевелиться, боялся даже громко дышать. Сердце колотилось где-то в горле, а по вискам стучала кровь. «Подарок… Я чей-то подарок». Эта мысль звенела в голове, вызывая приступ паники. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогала немного прояснить сознание, отвлечься от нарастающей истерики. – Перестань дрожать, – тихий, властный голос Изаны нарушил тишину. – Я же сказал, тебе ничего не угрожает. – К-как я могу не дрожать? – вырвалось у Мичи шепотом, полным слез. – Меня похитили… Я хочу домой. Изана повернулся на бок, чтобы лицом к лицу смотреть на него. В полумраке его черные глаза казались бездонными. – «Домой»? – он произнес это слово с легкой насмешкой. – Ты имеешь в виду в ту ветхую квартиру? К тем ребятам, которые используют тебя как пушечное мясо, зная, что ты слабее их? Это не дом, Ханагаки. Это иллюзия. – Ты ничего не понимаешь! – внезапная вспышка гнева заставила Такемичи забыть о страхе. Он приподнялся на локте. – Мои друзья… Они самые лучшие! Они никогда бы не использовали меня! Мы держимся друг за друга! Изана смотрел на него с нескрываемым интересом, как ученый на редкий экземпляр насекомого. – Вот она, чистота. Даже сейчас ты защищаешь их. Мне это нравится, – он снова протянул руку и провел пальцем по линии щеки Такемичи, заставляя того вздрогнуть и отшатнуться. – Но здесь тебе не понадобится эта наивность. Здесь ты в безопасности. Под моей защитой. – Я не хочу твоей защиты! Я хочу уйти! – Это исключено, – голос Изаны стал холодным и твердым, как сталь. В нем не осталось и намека на прежнюю ласковость. – Ты мой. Прими это. Чем быстрее ты это поймешь, тем легче тебе будет. Он снова лег на спину, глядя в потолок. – Сейчас ты будешь спать. Завтра утром тебя ждет новая одежда и завтрак. Если будешь вести себя хорошо, я покажу тебе свое королевство. Если будешь капризничать… – он не договорил, но угроза повисла в воздухе, густая и ощутимая. Такемичи бессильно сжался в комок. Угрозы и крики он еще мог как-то вынести, но эта спокойная, безраздельная уверенность Изаны в своем праве владеть им ломала его сильнее любого насилия. Он слышал, как ровно дышит Изана рядом. Казалось, тот уже уснул. Мичи медленно, миллиметр за миллиметром, стал отползать к краю огромной кровати. – Не стоит, – раздался тихий голос, и ледяная рука легла на его поясницу, притягивая обратно, к центру кровати, к Изане. – Я чутко сплю. И проснусь от малейшего твоего движения. Не заставляй меня привязывать тебя к кровати. Это испортит всю эстетику. Такемичи замер. По щекам бесшумно потекли слезы бессилия и страха. Он уткнулся лицом в шелковую подушку, которая пахла дорогим парфюмом и чем-то неуловимо чужим, опасным — самим Изаной. Мысли путались. «Мицуя… Дракен… Кто-нибудь… Пожалуйста, поймите, что я пропал. Найдите меня». Но он знал, что это бесполезно. Поднебесье было неприступной крепостью. Даже если они и поймут, никто не рискнет в одиночку штурмовать логово Изаны Курокавы. Он не знал, сколько прошло времени. Слезы закончились, осталась лишь пустота и леденящий ужас. Он слышал, как в соседней комнате хлопнула дверь, послышались приглушенные голоса — Хайтани и Какучо, те самые, кто устроил этот кошмар. Они были где-то рядом, охраняя своего главу. И его, пленника. Изана спал спокойно, его дыхание было ровным. Рука по-прежнему лежала на Такемичи, как наручник, символизирующий его новый статус. Вещи. Собственности. Такемичи наконец сдался и позволил истощению взять верх. Его сознание уплыло в тревожный, прерывистый сон, полный теней и чужого, властного взгляда. А утром его ждало пробуждение в золотой клетке. Лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь тяжелые шторы, разбудили Такемичи. Первое, что он ощутил — это запах. Не свой привычный запах дома, а густой, сладковатый аромат дорогих духов и стирального порошка, смешанный с чем-то металлическим и холодным — запах Изаны. Потом он осознал пустоту рядом. На той стороне кровати никого не было. Такемичи резко сел, сердце заколотилось с новой силой. Может быть, это был шанс? Он осмотрелся. Комната была огромной, обставленной с минималистичной, но очевидной роскошью. Дверь выглядела массивной и, скорее всего, запертой. Он попытался встать, но его ноги подкосились. Голова кружилась от остатков хлороформа и нервного истощения. В этот момент дверь бесшумно открылась. На пороге стоял не Изана. Высокий, худощавый парень с холодными глазами и белыми волосами, собранными в низкий хвост, смотрел на него с безразличным любопытством. Это был Санзу. – О, проснулся, – произнес он безразлично. – Одевайся. Босс ждет. Он бросил на кровать аккуратно сложенный комплект одежды. Это были не его вещи. Мягкие черные брюки и просторная серая кофта из тонкого, приятного на ощупь кашемира. Даже нижнее белье было новым. – Где… где моя одежда? – со скрипом спросил Такемичи. – Сожгли, – равнодушно ответил Санзу. – Она была дешевой и пахла нищетой. Неприлично для того, кто теперь рядом с Изаной. Живее. Такемичи сжал зубы. Унижение пылало щеки. Он медленно, нехотя, начал одеваться. Новая одежда была невероятно мягкой и сидела идеально, словно ее сшили на заказ. Это лишь усиливало ощущение, что его переодевают, как куклу. Санзу молча наблюдал, не выражая ни нетерпения, ни интереса. Когда Такемичи был готов, он кивком головы показал следовать за собой. Коридоры логова «Поднебесья» были широкими и пустынными, стены украшали строгие графити в черно-золотых тонах. Из-за одной из дверей донесся взрыв хохота — голос Риндо, а потом одергивающий шепот Какучо. Наконец, Санзу остановился перед дверью, ведущей, судя по запаху кофе и жареного мяса, в столовую. Он толкнул дверь, пропуская Такемичи вперед. За большим столом, способным уместить два десятка человек, сидели лишь несколько людей. Изана во главе стола, с чашкой эспрессо в изящной руке. Рядом — Какучо, что-то тихо говоря ему на ухо. Хайтани Риндо лениво ковырялся в тарелке с едой, а Хитто Харучие стоял у буфета, накладывая себе еду. Все взгляды мгновенно устремились на Такемичи. Изана медленно поднял на него глаза. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. – А вот и наш дорогой гость. С добрым утром, Такемичи. Тебе понравилась новая одежда? – его голос был медовым, но в глазах читалась — стальная твердость. – Отвези меня домой, – выдохнул Такемичи, не двигаясь с места. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки, стараясь скрыть дрожь. Изана сделал глоток кофе, не сводя с него глаз. – Я вчера тебе уже объяснил. Ты дома. Садись за стол. Ты должен быть голоден. – Я не сяду! Я не буду тут ничего есть! Я не твоя игрушка! В столовой повисла напряженная тишина. Хайтани перестал есть, его вилка замерла в воздухе. Хитто застыл с половником в руке. Даже Санзу у двери напрягся. Изана медленно поставил чашку. Звук фарфора о дерево прозвучал оглушительно громко. Он поднялся. Его движение было плавным и смертельно опасным, как у хищника. Он неспешно подошел к Такемичи. – Повтори, – тихо сказал Изана. Его рост заставлял Такемичи задирать голову. – Я… я не… – храбрость мгновенно испарилась, сменившись животным страхом. – Ты сказал, что не моя игрушка? – Изана наклонился так близко, что их лица почти соприкоснулись. – А кто же ты тогда? Беспомощный плакса, которого похитили и привезли сюда, как щенка? Который даже не может сбежать? Который зависит от моей воли в каждом вздохе? Он положил ладонь на щеку Такемичи. Его прикосновение было ледяным. – Ты мой. И будешь делать то, что я скажу. Сейчас ты сядешь за стол. Будешь есть. И будешь вести себя прилично. Понял? Такемичи молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Слезы снова выступили на глазах. – Хороший мальчик, – Изана провел большим пальцем по его мокрой щеке и, взяв за руку, повел к столу. Его прикосновение было властным и неоспоримым. Он усадил Такемичи на стул рядом со своим, словно сажая на цепь. Потом вернулся на свое место. – Какучо, положи нашему гостю поесть. Он должен набраться сил. Какучо молча встал и наполнил тарелку едой, поставив ее перед Такемичи. Еда пахла аппетитно, но у того сводило желудок от страха и унижения. Он механически взял вилку. Рука дрожала так, что столовый прибор звенел о тарелку. Изана наблюдал за ним с довольным видом, снова потягивая свой кофе. Остальные члены «Поднебесья» переглянулись и, получив от Изаны почти незаметный кивок, продолжили тихий разговор, делая вид, что ничего не произошло. Такемичи сидел, сгорбившись над тарелкой, и пытался проглотить хотя бы кусочек. Он понимал, что это лишь первый день. И что побег, если он вообще возможен, будет долгим и мучительным. А Изана просто смотрел на него, наслаждаясь картиной — его прекрасная, новая, сломленная игрушка.