Баю-бай. Спокойных снов

Гювин проснулся оттого, что ему нестерпимо хотелось пить. Но вставать не хотелось. Слипающиеся глаза ни в какую не хотели открываться, тело отказывалось сползать с кровати даже ради того, чтобы хлебнуть живительной влаги. В голове мелькнула мысль, что, пожалуй, Гонук был прав, когда ворчал, что Гювину пора уже ставить кувшин с водой на прикроватную тумбочку, чтобы ночью он не умер от жажды и лени. Но пить хотелось всё сильнее, а до кухни нужно было ещё дойти. Поэтому, собрав всю свою силу воли в кулак, Гювин разлепил глаза, устало протёр лицо и приподнялся на кровати. За окном было ещё темно, но где-то далеко уже начинала светиться оранжевая полоска рассвета. Часы на прикроватной тумбочке показывали четвёртый час. С мученическим вздохом Гювин всё-таки сполз с кровати, с трудом нашёл тапочки и, пошатываясь после сна поплёлся в сторону кухни. Выйдя в коридор он заметил тонкую полоску света, выбивавшуюся из-под двери его соседа. Гювин опять вздохнул. Чёрт, этот парень снова не спал всю ночь, и, судя по всему, всё ещё бодрствует. Когда-нибудь он сведёт себя в могилу с подобным распорядком дня и убийственным режимом. Но Гювин знал, что идти и ругаться с Гонуком сейчас — плохая идея. Друг просто снова посмотрит на него своими большими грустными глазами, молча выслушает упрёки и советы по самоорганизации, и, виновато улыбнувшись, продолжит заниматься своими делами. И вот просто как можно ругаться на такого милашку? Гонук просто слишком ответственный, даже чересчур. А преподы в школе в последнее время как с цепи сорвались. Видимо, под конец года им окончательно сорвало крышу, и они решили выместить всю свою неудовлетворённость жизнью на бедных старшеклассников, поэтому завалили их домашкой и «афигеть какими важными» работами, которые непременно надо сделать, иначе тебе грозит незачёт по предмету. И что в такой ситуации прикажете делать гипер-ответственному Гонуку, который, к тому же претендует на диплом с отличием? Естественно это дурачок полностью ударился в учёбу. Да ещё и всё приближающиеся экзамены не добавляют спокойствия. Гювин, сонно моргая, почесал затылок и снова посмотрел на эту треклятую полоску света, сообщающую о том, что Гонук ещё не спит. Парню не нравилось, что его друг в последнее время настолько погрузился в учёбу, что кроме огромных домашних и лабораторных работ и подготовки к экзаменам ничем больше не занимается. Даже гулять не ходит. Под его глазами уже давно залегли тёмные круги, которые как-будто с каждым днём становились всё темнее, взгляд стал каким-то безжизненным и отрешённым. Парень заметно похудел и осунулся. Гювин подумал, что его друг совсем заморил бы себя голодом, если бы он не заставлял его отрываться от учёбы, чтобы поесть. Тут жажда совсем одолела его, и Гювин, страдальчески поморщившись, всё-таки поплёлся на кухню, чтобы удовлетворить свои биологические потребности. Мысли снова вернулись к Гонуку. Младший в этом плане практически полностью игнорировал те самые потребности. От постоянного стресса и напряжения, у него начались проблемы со сном, так что теперь, вместо того, чтобы спать и набираться сил по ночам, он учится иногда до 5, до 6 часов утра, чтобы потом, вздремнув немного прямо в одежде, собраться и поехать в школу, чтобы снова выслушивать упрёки от учителей о том, какие они тупые. Гювин, который, сам только в прошлом году закончил школу скривился, вспоминая не самое приятное время своей жизни. Но чёрт! У него не было таких проблем! Конечно, диплома за отличную учёбу тоже не было, но это его совершенно не волновало. Он тогда, глядя на своих дёрганных и вялых одноклассников, здраво рассудил, что здоровье и спокойствие ему важнее и был вполне удовлетворён своим аттестатом с тремя четвёрками. Напившись воды и немного подумав, он снова наполнил свой стакан, чтобы если ему ещё раз захочется пить, не подниматься больше с кровати. Потом он вспомнил про Гонука и мученически вздохнув, полез в холодильник за продуктами, чтобы сделать этому заучке бутерброды. Пусть хоть поест немного, а то только и делает, что учится. Сделав для друга перекус и поставив всё на поднос, Гювин поплёлся к комнате друга. Дойдя до двери, он постучал, но не получил ответа. Тогда он перехватил свою ношу одной рукой, аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь. Гонук как обычно сидел за компьютером и смотрел видео, где какая-то чопорная женщина что-то говорила с очень серьёзным видом. Параллельно парень что-то строчил в своей тетрадке для коспектов. Круги под глазами как будто стали ещё темнее а лицо ещё больше осунулось. Гювин вздохнул и аккуратно поставил перекус на край стола. Только тогда Гонук заметил, что в комнате он не один и, вздрогнув, посмотрел расфокусированным взглядом на старшего, потом слегка заторможенно перевёл глаза на поднос и заметил бутерброды. Потом он внезапно сильно тряхнул головой, пробормотал что-то под нос и, поставив видео на паузу наконец вполне осмысленно посмотрел на Гювина. — Ты чего не спишь, хён? — парень потянулся и подавил зевок. — Да вот, пить захотелось, пошёл на кухню, а тут ты снова полуночничаешь, — Гювин сложил руки на груди, демонстрируя своё недовольство. — Прости, я снова не могу заснуть, — Гонук виновато улыбнулся. — В голове столько мыслей… — его взгляд погрустнел, но он тут же себя одернул — Поэтому вот, решил ещё немного позаниматься. Гювин устало потёр лицо и зевнул. — Вот скажи мне, что я буду с тобой делать, если тебе станет плохо, от этой учёбы? Ты совсем не следишь за своим здоровьем! По сколько часов ты спишь в последнее время? — угрюмо проворчал он. — Ну… Часа по три, наверное… Но я не считал, — Гонук замялся и взлохматил свои волосы. — Но ты не волнуйся, хён, со мной всё будет хорошо, я крепкий. — Ты болван, — устало вздохнул Гювин. — Но ладно, фиг с тобой, учись дальше. А я пошёл досыпать. — Спокойной ночи, — улыбнулся старшему Гонук. — И тебе, — Гювин потрепал его по голове. — И всё же, прошу тебя, не сиди слишком долго, тебе ведь в школу ещё идти. — Хорошо, хён, — ответил Гонук. Но оба парня знали, что он в очередной раз не послушается и просидит за учёбой до утра, просто потому что не в состоянии заснуть. Утром Гювин проснулся позже обычного, потому что ему нужно было ко 2 паре. Гонука дома уже не было. На кухне под салфеткой лежала яичница, рядом обнаружилась записка: " Твой завтрак, хён). P. S. Спасибо за ночной перекус». Гювин страдальчески поморщился, чёрт, ведь этот засранец, который и так почти не спит ещё и ему завтрак приготовил, нет чтоб поспать дополнительных 5 минут. Иногда парень задавался вопросом, почему Гонук при такой загруженности до сих пор ни разу не прогуливал уроки? Вторым вопросом было почему родители Гонука до сих пор его не убили, ведь переезд был одобрен ими только после всесторонних заверений, что их деточка будет под его тщательным присмотром и опекой. Эх, плохой из него получился надсмотрщик. Немного пострадав и съев яичницу, оставленную заботливым Гонуком, Гювин отправился в институт. Во время пар он честно пытался сосредоточиться на новом материале, но мысли всё время возвращались к младшему и тому, как наконец заставить его спать по ночам. Но долго размышлять над этим у Гювина не получилось. На середине второй пары ему позвонил взволнованный Юджин и сказал, что Гонук упал в обморок на уроке. От неприятных известий у парня потяжелело в груди. Чёрт! Как знал, что этим всё и кончится! И как на зло родители Гонука уехали в командировку, доверив своего сына в надёжные, как им казалось, руки друга. А родители самого парня решили наверстать годы романтики, потраченные на воспитание шебутного сына, и смотались в долгосрочный отпуск, изредка присылая своему чаду фотографии на фоне моря и тропических деревьев. В двойное чёрт! Наказав Юджину присмотреть за их другом до тех пор, пока он не придёт, Гювин вскочил со своего места и громко сказал: — Простите, профессор, можно мне уйти? С соседнего места на него как на идиота посмотрел Рики, но не стал ничего говорить. — Можно ли мне узнать причину столь неожиданных порывов на моих лекциях? — строго глядя поверх очков, спросил его мужчина за кафедрой. — Или вам настолько не интересны мои лекции, господин Ким? — Ни в коем случае, профессор, — открестился парень от ненужных проблем. — Просто моему брату стало плохо на уроке и больше некому отвезти его домой. — Что ж, это очень благородно с вашей стороны, но позвольте в таком случае дать слово, что выучите весь сегодняшний материал и подготовите доклад к следующему уроку. Конспекты и тему возьмёте у своего соседа, — ответил ему преподаватель. — Так точно, профессор, всё будет сделано в лучшем виде! — быстро согласился Гювин, хотя возиться с докладом ему ой как не хотелось. Но Гонук был важнее. — Я могу идти? — уточнил он и, едва получив подтверждение, пулей вылетел из аудитории. Гювин бежал в сторону автобусной остановки, а его сердце выстукивало рваный ритм, сходя с ума от беспокойства и вины. Это ведь он не досмотрел, не додавил, не заставил спать. А теперь Гонук пострадал. Чёрт! Последний раз он так волновался в средней школе, когда младший умудрился наступить на гвоздь, гуляя со своими друзьями по заброшенным районам. Он тогда, как сейчас, сбежал с уроков и побежал в больницу, чтобы удостовериться, что с этим засранцем всё хорошо. А потом заставлял Гонука ходить на профилактические уколы, потому что родители обоих всё время были на работе, а сам мальчик ходить никуда не хотел. Гювин вздохнул. Это было так давно, а теперь этот дурачок снова заставляет его волноваться. Он выскочил на нужной остановке и побежал в сторону школы. Забежав в здание, первое, что он увидел, это сидящих в холе на лавочке младших. Бледный до синевы Гонук сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку и тяжело дышал. Рядом с сосредоточенным и взволнованным выражением лица сидел Юджин и придерживал друга за руку, чтобы то не дай бог не свалился с сидения. Коротко кивнув охраннику, Гювин быстро подошёл к друзьям и опустился на сидение рядом с Гонуком. Тот, услышав, что рядом кто-то есть, приоткрыл глаза и вымученно улыбнулся: — Прости, хён, кажется, я переоценил себя. — Молчи, дурак. И дыши размеренно. А то снова в обморок упадешь. — возмутился Гювин. Гонук на это прикрыл глаза и облокотился на старшего, положив голову ему на плечо. — Юджин, что случилось? — спросил Гювин, придерживая свою ношу. — Если честно, мне сложно объяснить что да как, я в тот момент был в своём классе. Но учитель сказал, что он упал в обморок у доски и всех напугал. Его доставили в мед. комнату, доктор сказал, что это всё от переутомления и велел неделю отлежаться дома, вот. — всё ещё встревоженно поглядывая на больного сказал парень. Гювин устало потёр лицо свободной рукой. Чёрт, ну почему он за ним не доглядел! Знал же, что этот упрямец будет учиться до синих кругов перед глазами. Доучился, блин. — Ладно, неделя так неделя. Спасибо, Юджини, — он потрепал младшего по голове. — Я отведу его домой и прослежу, чтобы он как следует отдохнул. Гонук попытался что-то протестовать, но Гювин был непреклонен: — Молчи. И не смей возмущаться на этот счёт. Ты идти сможешь? Слабый кивок куда-то в шею был ему ответом. — Тогда аккуратно вставай и пойдём домой. — крепко придерживая друга и потихоньку поднимаясь с насиженного места, сказал Гювин. — Пока, Юджин, удачи на уроках, — Он улыбнулся — И не смей делать так же, как этот дурачок и заставлять меня волноваться. Юджин улыбнулся в ответ, заверил, что ничего такого не будет и ушёл на занятия. А Гювин помолился за то, чтобы без происшествий добраться до дома, потому что младший практически повис на нём всем своим весом. Вздохнув и поудобней перехватив свою ношу, парень поплёлся в сторону автобусной остановки. Ему повезло, и нужный автобус подъехал сразу же, как они подошли. Загрузившись в транспорт, парень недовольно поморщился — свободных мест было мало, а два пустующих по соседству найти оказалось невозможно. Но и оставлять беспомощного Гонука рядом с каким-то незнакомцем тоже не хотелось. Тогда, недолго думая, Гювин сам сел на свободное место, а потом потянул не сопротивляющегося друга к себе на колени. Бледные щёки младшего залил румянец: — Ты что делаешь, хён? Люди не поймут. — пробормотал он куда-то в шею. — Мне, если честно, сейчас вообще плевать на остальных. Ты еле держишься на ногах, а так я смогу следить за твоим состоянием. — ответил ему Гювин, действительно не задумываясь о том, как они выглядят со стороны. — Ты лучше попытайся поспать. А то до дома ещё минут 30 ехать. Младший что-то снова промычал ему в шею и затих. Вскоре Гювин почувствовал, как его щекочет размеренное дыхание друга. Он крепче обнял его и задумался. Как такой, отнюдь не низкий парень с крепким телосложением, может ощущаться таким маленьким и беззащитным в его руках? Они ведь почти одного роста, но это абсолютно не мешает младшему расслабленно сопеть у него на плече, щекоча шею своим дыханием. Он вспомнил, как после их совместных прогулок, Гонук часто засыпал у него на плече по дороге домой. В груди разлилось приятное тепло от воспоминаний, и, несмотря на то, что ноги уже стали затекать, парень улыбнулся. Потом, запоздало в его голову всё-таки пришла мысль о том, как они выглядят со стороны, но она не вызвала отторжения или неприязни. Он только смущённо фыркнул и продолжил следить за дорогой. За остановку до нужной Гювину пришлось растормошить младшего, иначе он бы не смог вытащить того из автобуса без неприятностей. Гонук на это скорчил недовольную рожицу, но повиновался. Он выглядел очень сонным и вялым, однако уже не был таким бледным, из чего можно было сделать вывод, что ему уже лучше. Доковыляв до дома, парни сразу же направились в комнату Гонука. Гювин очень надеялся, что сонливость младшего не пройдёт и тот снова быстро провалится в сон. Но стоило ему отойти от удобно устроившегося на кровати парня, как тот слабо потянул его за край толстовки и смущаясь попросил: — Хён, а ты не мог бы посидеть со мной ещё немного? Мне было так комфортно спать в автобусе. Я…я уже давно так легко не засыпал. В очередной раз вздохнув, Гювин согласился и, взяв с полки рядом первую попавшуюся книгу, сел рядом с младшим на кровати, удобно облокотившись на спинку кровати. — Может, тебе ещё и колыбельную спеть? — спросил он шутя. — Хорошо, — абсолютно серьёзно ответил ему Гонук, смотря на него своими большими глазами. Гювин на секунду растерялся, вспоминая знакомые колыбельные, а потом запел. Тихая и нежная мелодия наполнила комнату, успокаивая и затормаживая мысли. Все проблемы и волнения отходили на второй план под давлением песни, уступая место безмятежному и крепкому сну. Баю-бай, баю-бай, Не волнуйся, засыпай Сон твой охраняю я Сладко спи, любовь моя. Не тревожься и не плачь, Для кошмаров я палач. Стерегу я твой покой, Баю-бай, любимый мой. Закончив петь, Гювин посмотрел на мирно спящего друга и снова задумался. Младший выглядел очень беззащитным и уязвимым. И хоть парень понимал, что его друг уже давно не маленький мальчик, тёплое чувство в груди не хотело уходить, он не мог перестать смотреть. Сейчас во сне, того уверенного и серьёзного Гонука, который справляется со всё сам не было. На его место пришёл уставший и растерянный ребёнок, который хотел ласки и спокойствия. Гювина очень умиляла эта перемена. Младший внезапно нахмурился во сне, а из-под его ресниц вырвалась одинокая слезинка, сопровождаемая судорожным вздохом. Руки сильнее сжали одеяло. Ему снилось что-то неприятное и тревожное. И Гювин, абсолютно не задумываясь, о том, что делает, наклонился и легко поцеловал Гонука в лоб. Прямо в тревожную складку между бровей. А потом, лёг рядом и обнял парня, успокаивающе поглаживая его по спине. Он хотел сделать всё, чтобы успокоить друга и подарить ему мгновения безмятежного и крепкого сна. А друга ли? Внезапно спросил он себя. Можно ли так вести себя с другом? А кем он тогда считает парня, который прямо сейчас покатился к нему под бок и размеренно посапывает где-то в районе ключиц? Что ж, сейчас у него как раз есть время, чтобы всё обдумать и решить.