Настоящий мужик

      Как-то раз зашёл у них разговор про животные-символы, потому что Иван видел в Китае дофига панд — в брендах, на одежде, побрякушками на столах в кафе, в витринах магазинов, брелками, сувенирами, да где угодно ещё вне зоопарка. Яо очень любил панд и драконов — животных, олицетворявших Китай. Если бы Яо был оборотнем, то точно становился бы кем-то из них. А Иван был бы медведем — сильным, быстрым и грозным красивым зверем.       — Как панда! — заметил Яо, нежно обнимая Ивана со спины. Как панду как раз. Его панду.       — Нет! — неожиданно резко возразил Иван. — Я как медведь, суровый, нормальный хищник, а панда это какой-то соевый веган, фу мужику таким быть. Если панда медведь, то медведь-хипстер, только без самоката.       Яо аж онемел от удивления. Это Иван только что его драгоценную Баобэй и всех её сородичей обозвал? Как и самого Яо! Было даже интересно, расшифрует ли Иван взгляд «чувак-ты-оскорбил-само-воплощение-Китая-ты-в-курсе»?       Не расшифровал. Неужели, как Альфред, не читал ситуацию? Яо улыбнулся.       — Соевый веган, говоришь… Хипстер…       — Да, а что?       Значит, ужин сегодня будет веганский. Всё как заказывали, как говорится. Иван только прикола не понял. Обычно в их негласной ячейке общества готовил Яо — готовил вкусно, сочно, от души, это было одно из его хобби, и баловать Ивана он тоже любил. А Иван любил мясо. Чем больше мяса, тем лучше! Яо пробовал делать и блюда русской кухни, чтобы Ивану в Китае веселее жилось. Яо пробовал разные комбинации. И сегодня Иван тоже ничего не заподозрил, наверняка даже не вспомнил диалог про медведей — бурых и пандовых.       — Слушай, как ты столько лет прожил на этом силосе? Мужик должен жрать мясо.       Яо сделал задумчивый вид. Конечно, он понял, о чём шла речь, но…       — По твоей логике я не мужик…       — Ну ты, конечно, мужик, но ведёшь себя не по-мужски, — внезапно выдал тот. — И иногда похож на этих... корейских айдолов.       Яо так и замер с палочками в руках, не донеся еду до рта. Но быстро сориентировался и спросил, не то из любопытства, не то из вежливости, он и сам не понял до конца:       — И в чём именно я веду себя «не по-мужски»? — и закинул наконец рис в рот.       Иван ответил:       — Ну, начнём с того, что у тебя длинные волосы. Настоящие мужики такие не носят.       — То есть я не мужик.       «И мой хер тебе приснился».       — Яо! — Иван запнулся. — Ты понял, что я имел в виду…       — Да, конечно, — улыбнулся Яо успокаивающе. — Продолжай.       — Ты ухаживаешь за собой, как женщина…       — Люблю чистую здоровую кожу.       — Ты вкусно готовишь…       — Спасибо, что оценил.       — Ты убираешься у нас дома…       — Поддерживаю хороший фэн-шуй, — Яо сделал ну очень благочестивый вид и покивал для пущей важности.       — А ещё ты чаще всего снизу.       Яо очень внимательно посмотрел Ивану в глаза:       — Тебе не нравится?       Иван, похоже, чувствовал подвох в вопросе, но никак не мог понять в чём, целую минуту, бедолага, маялся, то краснея, то белея, пытался подобрать слова. Яо в конце концов засмеялся:       — Расслабься, я же знаю, что нравится. Я просто так спросил.       — Яо, блин!       — Я могу начать вести себя «по-мужски», если хочешь.       Иван на секунду завис от такого поворота событий — и живо подался вперёд:       — А давай!       Глаза его радостно, провокационно сверкали.       Он не сразу понял, видимо, что это значит.       А это значит, что долой нежности, ласку, красоту, чистоту, это же не «по-мужски», да?       — Брагинский, подъём! — работал Яо почище будильника ровно в шесть часов утра. Никаких полежунек до полудня! — Подъём, я сказал, ленивая задница! Нас ждут великие дела!       Вроде мытья посуды, которую вчера Яо, стараясь быть «настоящим мужчиной», мыть не стал. А Иван не стал по привычке: этим всегда занимался Яо.       Иван сладко потянулся, просыпаясь, и, тоже по привычке, потянулся к Яо за обнимашками, но Яо поржал и утопал на кухню, где вытащил на стол пару упаковок быстрозаваримой лапши. Иван спартански заправил постель, умылся, оделся, пришёл наконец завтракать и уставился на шедевр кулинарного искусства, который Яо для них приготовил.       — Приятного аппетита.       — Яо, а у тебя неплохо получается, — усмехнулся Иван и плюхнулся рядом. И увидел грязную посуду у раковины. — А ты разве?.. — он в некотором недоумении указал на неё рукой.       Яо сделал слегка удивлённый вид.       — Что? Мыть посуду? Мне?..       Секунда тишины.       Иван фыркнул.       — Намёк понят.       После завтрака, а затем и после обеда посуда так и осталась нетронутой. Яо терпеть не мог беспорядок. Да, в Китае есть улицы, куда лучше не заходить, но в Китае полтора миллиарда человек, за всем ведь не уследить! Но за своим-то домом, домом своим… Тяжело вздохнув, Яо огляделся по сторонам, понял, что убираться не стоит, можно ещё потерпеть, развернулся к выходу и:       — Иван!!!       Обычно он прикола ради Ивану звонил. Или писал сообщение. Или негромко звал — этого, как правило, было достаточно, — хотя сам по себе Яо шумный, суетливый даже.       — Зачем так орать?.. — чеша в затылке, пришёл Иван и уставился на Яо, который с командным видом указывал на посуду. — А…       Ивану было не влом помыть посуду, но он так отвык от этого, что волей-неволей рассчитывал, что это сделает Яо. А Яо задумался. Ему тоже было несложно заниматься хозяйством, но Иван вносил в это дело, кажется, куда меньший вклад. Однако Иван дополнительно к работе много занимался китайским языком. Ладно, пусть его. Посмотрим, куда всё придёт.       Но отгенералить на выходных он его заставит, как офицер — солдат.       Больше всего Иван, однако, охренел, когда Яо стал укладываться спать на другой кровати. Яо, уже почти укрывшись одеялом, посмотрел на него:       — Чего уставился?..       — Ты обиделся на меня?       — Что? — удивился Яо и засмеялся. — Нет, конечно! Всё хорошо, Брагинский, давай спать. Просто мы же с тобой мужики, верно? Спать в одной кровати — зашквар.       — Ну да.       С этими словами Иван, растерянный, лёг на их с Яо большой раскладной диван. Двуспальную кровать они не покупали. Мало ли какие вопросы могли задавать гости, среди которых порой бывали и чиновники. Яо, вздохнув, выключил свет и выбросил эти мысли из головы.       Иван беспокойно ворочался полночи. Яо полночи не мог уснуть без привычного человеческого тепла под боком, но виду не подавал: поза была удобная.       А утром он поднял их обоих в шесть утра, как в армии.       И никаких обнимашек!       Так прошла неделя. Иван принял все правила игры. Ему нравились такие порядки. Он чувствовал себя в родной стихии! Правда, пару раз проиграл в соревнованиях на отжимания, которые они спонтанно устроили под футбольный матч. Единственное исключение, что Яо сделал в своей игре, так это не перестал следить за собой. Опускаться на уровень вонючего прямоходящего орангутанга? Увольте!       Яо был симпатичный на вид, приятно пах и хорошо одевался. Мог себе позволить.       Иван в какой-то момент, не вытерпев, со спины сгрёб его в охапку и весьма недвусмысленно поцеловал под ушком. Яо, хотя так-то был весьма не против, ловко провернулся у него в руках и посмотрел в глаза:       — Если я правильно помню, настоящие мужики с мужиками не трахаются.       — Яо! — страдальчески воскликнул Иван.       — Я хочу соответствовать твоим высоким стандартам.       С этими словами Яо перехватил его руки за запястья и оторвал от себя.       — Тогда зачем ты, как всегда, напомаживаешься?       — Напомаживаюсь? — удивился Яо. Он просто сходил в душ, умылся, побрился и оделся в выглаженную одежду. Как всегда. — Мне сегодня с обеда на работу.       — Ах да, точно… В выходной? — встрепенулся Иван.       — Да, — Яо, не удержавшись, закатил глаза. — Новенький не справляется со всем объёмом работы, так что вызвали меня помочь. Я мог бы понадеяться, что мне заплатят за переработки, но, о небеса, это же Китай.       — Когда вернёшься?       — Не знаю. Ну, вечером точно буду.       «Не скучай, медвежонок», — почти сказал было Яо, но вовремя спохватился.       Он был очень рад, когда, стоило ему написать, что через час освободится, Иван подъехал к его офису на машине. Яо как раз разговаривал с Южной Кореей, который приехал на переговоры, а сейчас заглянул к нему на работу чисто посмотреть, чем Китай живёт.       — О, и Россия здесь? — улыбнулся кореец, стоило Ивану выйти из автомобиля. Яо помахал ему:       — Привет! Да, Россия сейчас живёт у меня. Знакомлю его с азиатской культурой. Ну, знаешь же, у него сейчас год Китая, а у меня — год России, так что он приехал погостить.       Кажется, Иван почувствовал себя слегка неловко рядом с корейцем — невероятно ухоженным, до блеска, корейцем, который куда сильнее, чем Яо, напоминал корейского айдола. Когда распрощались с ним, Иван и Яо поболтали о нём в машине. Интересно, а настоящие мужики, по классификации Ивана, сплетничают?       Шла вторая неделя суровой мужской жизни.       Скудная и простая либо покупная еда. Раздельные кровати. Самообслуживание. Никакого совместного душа (а вот русскую баню можно, но они ж не в России). Никаких обнимашек, в том числе традиционных по утрам и вечерам, никаких поцелуев, никаких милых подарков. Никакого секса, как можно! Кормить Ивана с рук, палочками, Яо тоже перестал. Зато они вместе занимались спортом, особенно им нравился баскетбол. Соревновались в армрестлинге. Смотрели футбольные матчи. А в выходные убирались они по-армейски: без перерывов, сказал — сделал сразу! Иван, кажется, был всем доволен, кроме разве что пункта про секс.       Началась третья неделя.       — Ты снова к этому корейцу?!       — У нас сейчас идут важные переговоры, так что хочешь-не хочешь, а приходится с ним работать, — пожал плечами Яо, пока расчёсывал волосы.       — Это ты для него прихорашиваешься?       — Что? Нет!       Только этого не хватало.       — Просто длинные волосы иногда путаются, — как ребёнку, объяснил Ивану Яо, чувствуя себя по-дурацки. Кажется, игра заходит слишком далеко?       — Да знаю я, — бросил Иван и отвернулся.       Обычно в таких случаях Яо обнимал его, целовал, успокаивал ласковыми словами и шутками, обволакивал, как вода, и любил, но сейчас он, очевидно, так сделать не мог. Что же делать? Яо механически продолжил расчёсывать волосы, и его осенило. Сначала он привёл себя в порядок, но ещё не оделся в костюм, заранее подготовленный к сегодняшней встрече. Затем встал прямо перед Иваном и, вздохнув, наклонился к нему:       — Идём есть!       За едой всегда всё ладится. Тем более за вкусной.       — Снова эта трава?!       — Очень вкусно, между прочим…       Не заладилось. А время поджимало, так что Яо был вынужден уйти.       В какой-то момент он и сам разозлился на Ивана. Не нравится еда Яо — готовь сам, в чём проблема?!       Когда Яо вернулся, морально готовый к чему угодно, хоть ко скандалу — не на такой эффект он рассчитывал, не на такой, — он не обнаружил Ивана дома. Искать долго не пришлось. В просторном вольере рядом с их домом жила Баобэй — любимая панда Яо, которая сейчас находилась как раз у него под присмотром, специальный центр в Чэнду доверил её ему. А рядом с лежавшей на земле Баобэй, поглаживая её по голове, сидел Иван.       Пьяный.       Не вусмерть, так, слегка.       Яо слушал, так и застыв перед дверью, сплошной, хвала небесам, так что Иван не видел его. Иван говорил. Жаловался…       — Вопрос же не в том, что мне влом посуду помыть или, там, убраться… Что я, не мужик, что ли, убраться дома не могу? Всё думаю, Яо что, разозлился на меня, обиделся? Я спрашиваю — а он мне: ты что, всё нормально! Нормально, бля! Я не помню, когда он в последний раз обнимал меня. Я обнимаю, а он руки отбрасывает. А целовать? А приготовить что-то? Куда делся мой Яо!.. Он даже спит теперь отдельно, — совсем уж жалобным тоном признался Баобэй Иван.       Баобэй понимающе проревела.       А Яо понял, что, кажется, пора игру сворачивать.       — И ещё этот кореец рядом с ним хвостом крутит. Этот Ён Су хуй пойми кто — то ли мужик, то ли баба! Но по азиатским меркам красивый…       Точно пора.       Яо пошёл в магазин за продуктами — в частности, за мясом, — а вернувшись, приготовил хороший, настоящий, вкусный-вкусный ужин, в пару сочных блюд, таких, чтобы Иван захлебнулся слюнями. Яо переживал, не придётся ли идти за ним, но тот вернулся сам, скорее трезвый, чем пьяный.       И был сражён наповал сначала запахами вкусной еды, потом — видом полных сковород на плите.       — Ну что ты как не родной? — улыбнулся ему Яо, проходя мимо из коридора на кухню, и чмокнул Ивана в щёку. — Давай наливай нам чай!       А сам засуетился, накладывая блюда на тарелки.       Таким ошарашенным и счастливым Яо не видел Ивана очень давно. Даже совестно стало на миг. Ужин прошёл замечательно, и, сытый, довольный, Яо полез обниматься. Он тоже дико соскучился по ласке и теплу. Иван откликнулся так охотно, что, кажется, сам смутился: разве настоящий мужик выдаёт свои чувства вот так?       — Больше не делай так, пожалуйста, — тихо попросил он, когда они, вдоволь наобнимавшись, нацеловавшись, налюбившись, лежали на привычном диване, привычно вдвоём. — Мне не нужен настоящий мужик.       — Но я же мужчина, — с улыбкой ответил Яо, добавив каплю вопросительной интонации.       — Мужчина.       — Просто не настоящий?       — Настоящий… — Иван вздохнул. Яо проникновенно смотрел ему в глаза и ждал. Ждал этих слов. Откуда-то он знал, что дождётся, что Иван не переломится сказать их. — Мне нужен ты. Такой вот… Такой, как корейский айдол.       Яо ласково провёл пальцами по его щеке.       — Хорошо, медвежонок. Я больше не буду так делать.       Теперь надо было компенсировать трёхнедельный детокс нежности и милоты.       Наутро Иван побежал к Баобэй со свежим вкусным бамбуком. Сказал, это потому, что она просто замечательная панда. Его ангел-хранитель, не меньше!