Нужно уметь остановиться

      — Я тебя видеть не хочу!       Я устал.       Я слышу это постоянно. Зачем мне это выслушивать, если через полчаса он остынет, возьмёт мою руку и поведёт в нашу гостиную, где начнёт зализывать мои раны, целовать и извиняться. Чтобы снова услышать…       — Ты достал уже!       Снова. Уже нет эмоций, нет чувств. Он успокоится, и будет как раньше. Он просто сегодня устал, верно?       —Ты меня бесишь!       — Я?       Слово за слово, и плетётся огромная паутина из слов, в которой запутываюсь, как всегда, только я.       А ведь как хорошо было тогда, мы были молоды, глупы, но, чёрт возьми, счастливы: свидания, цветы, мимолётные поцелуи, пока на нас никто не смотрит, когда было просто приятно посидеть в тишине рядом с ним.

***

      Стук в дверь. Дверь со скрипом открывается. Показываются уши, потом и сам взъерошенный Тигнари. Забавно.       — Можно я переночую у тебя?       Пауза.       — Заходи.       Деревянная хижина Тигнари тёплая, уютная, пахнет лечебными травами. Совсем не как у нас, там же всё было пропитано ненавистью. И как мы докатились до этого?       — Кавех!       Тогда, в шумном классе, я не услышал своего имени, ведь я ненароком засмотрелся на лицо Аль-Хайтама, гения Академии, он умиротворённо читал книгу в таком шуме. Я не мог оторваться от него.       «Он милый», — подумал тогда я и…       — Кавех!       Я дёрнулся. Неожиданно, но именно сейчас я погряз в те воспоминая, находясь в полном дерьме.       — Прости.       Виновато сказал я и принял кружку из рук Тигнари. И каким только образом я оказался на диване?       Я учуял аромат ромашки. Ох, чай тут явно не поможет, забавно, что Тигнари всегда на страже моих нервов.       — Спасибо.       — Что на этот раз?       — Сайно не дома? — спросил я.       Действительно, я не заметил, что в доме слишком тихо, обычно он всегда маячит рядом с ним и рассказывает сотни его глупых шуток. И как Тигнари его терпит?       — Он совсем недавно ушёл. Не меняй тему, Кави, — не со строгостью, а с заботой сказал он. Ох, я его недостоин.       Тигнари сел рядом со мной, уложив свой хвост себе на колени. Перебирая шерсть на нём, он продолжал смотреть на меня. Не надо. Не надо, ведь я такое ничтожество. Не надо говорить о нём, обо мне. Я просто устал и хочу уже забыть об этом дне.       — Ничего такого, просто... Просто у него был тяжёлый день.       — Ну да, второй раз за месяц. Кави, вы ругаетесь постоянно, ты сам говорил, что между вами нет уже той химии, что была раньше, разве стоит это терпеть и прощать его? Тебя никто там не держит. Остановись, хватит его прощать каждый раз.       — Ну прости, что у нас не так как у тебя и Сайно, — отрезал я. По мне прошла волна зависти, ведь они любят друг друга, им хорошо друг с другом, в то время как я не могу не опускать взгляд, когда он смотрит на меня.       — Причём тут мы, я говорю о вас, о ваших проблемах.       — Нари, хватит, я не хочу продолжать это!       Дёрнулся я так, что ещё чуть-чуть, и напиток в моих руках бы пролился. Я выдохнул, не хотелось бы доставлять Тигнари ещё больше неудобств.       — Хорошо, — сказал он и встал. Он ещё какое-то время посмотрел на меня, ждал, чтобы я что-нибудь сказал ему, глаза мои были опущены на пол. Когда продолжения не последовало, он развернулся и неспеша пошёл в другую комнату, недовольно виляя хвостом по дороге.       Я же, не допив чай, поставил кружку на столик и лёг на диван в надежде уснуть как можно быстрее.       Я ворочался, как мне показалось, всю ночь; сон ни в какую не шёл, всё это начинало меня бесить. Я встал, вышел на веранду, свежий и холодный ветер прошёлся по мне, я поёжился и посмотрел на небо.       Небо красиво переливается миллиардами звёзд.       — Ты знал, что у каждого человека есть своё созвездие? Каждую звезду можно соединить ровными линиями, и получится невероятный узор. Мне сказала Лайла, мы познакомились на одной совместной лекции.       Мы сидим на холме недалеко от Академии, погода была отличная для ночной прогулки, я накручиваю короткий локон Аль-Хайтама себе на палец, что его немного раздражает.       — Да? Тогда ты был бы каким-нибудь попугаем. Такой же надоедливый, — уже в сотый раз убирая мою руку от своих волос, съязвил он.       — Э-э-эй, — я приобнял его и уткнулся куда-то в область шеи.       — Пф. Даже сейчас твои перья лезут мне в нос.       Перо недавно было подобрано мной и успешно воткнуто в мои волосы. Выглядело мило, как мне показалось, и птица, что оставила его, была очень красивая, почему бы и нет?       — Даже если и так, они очень красивые, — обижено сказал ему я куда-то в шею.       — Ладно-ладно, твоя взяла, — приняв поражение, сказал он, приобняв меня за талию, и мне пришлось усесться на его колени для большего удобства.       Мы целовались неприлично долго, кислорода не хватало, но это было так, будто происходило в последний раз под этим звёздами усыпанным небом.       Было так хорошо, а сейчас и время не то, и звёзды кажутся не такими яркими. Я вышел подышать свежим воздухом и захотел уехать подальше от всех. А куда? Меня никто не ждёт, и даже средств на импровизированный отпуск у меня нет.       Я оставил эту идею, зашёл обратно в дом, лёг на диван и наконец уснул.       На следующий день, не дожидаясь, когда Тигнари встанет, я ушёл как можно быстрее, я не хотел ни продолжать разговор, ни видеть его в таком состоянии. Надо будет потом извиниться за вторжение. Хоть он и никогда не показывал, что против моих ночёвок на его диване, мне всё равно тошно от того, что у меня снова не как у всех.       Домой идти совсем не хочется, остаётся только сразу пойти на работу, закончить проект и подготовиться к… На полпути меня осенил план, да, почему бы и нет.       Встреча с заказчиком, перенос планов, разговор с рабочими, подбор чертежей, — и вот я уже кидаю на стол Аль-Хайтама, секретаря Академии Сумеру, бумаги на восстановление руин рядом с храмом Ашваттхи.       Без слов он берёт и внимательно читает документ. Ну же, почему так долго, нам не стоит находиться рядом сейчас. Просто подпиши без вопросов.       — Разве реставрация не запланирована на следующую неделю? — Хайтам хмурит брови и смотрит на меня.       — Зачем тянуть, ведь мы можем начать её уже сейчас, заказчик не против, даже за, а от тебя требуется только подпись, — невозмутимо сказал я. Ведь так будет лучше, нам нужно отдохнуть друг от друга уже сейчас, обстановка слишком накалилась.       — Решил просто убежать поскорее? — язвительно ответил он. Иногда мне кажется, что в его крови течёт только яд. Я закатил глаза.       — Разве ты сам не говорил, что устал один зарабатывать, да и чем быстрее, тем лучше для самого заказчика, меня никто не держит, — к чему эти пустые разговоры? Чтобы не сдвинуться с мёртвой точки? Он говорил, что устал меня содержать, так в чём проблема?       Я жду.       — Хорошо, но… — после долгого молчания говорит Аль-Хайтам.       — Просто. Подпиши. Хайтам.       — Хах.       Сдавшись, он ставит подпись и отдаёт мне документы. Наконец-то.       Лицо у него невозмутимо, но я заметил синяки под его глазами. Он вообще спал? И вот, снова я думаю только о нём. Вообще-то, у меня тоже была тяжёлая ночь… Надо прекращать ставить его на первое место, давно пора.       Уходя, я громко захлопываю дверь.       Подготовка, подготовка впопыхах, большая часть дел сделана с трудом. Завтра с утра мы с командой отправляемся, можно будет думать только о работе, а не об Аль-Хайтаме: как он? Во сколько он придёт? В каком настроении? Всё ли я убрал?       Уже вечер, я собираю свои личные вещи, параллельно проверяю чертежи и жду его в надежде, что мы мирно проживём этот день.       Ключ поворачивается в замочной скважине, и дверь открывается. Ничего не происходит, он разувается, проходит мимо меня в ванную и закрывается там. Да… Так будет лучше.       Остатки вечера проходят тихо, даже слишком тихо: ужин в тишине, уборка, перед сном он читает книгу, как делает каждый вечер, а я всё ждал, в голове были одни вопросы. Ты не хочешь поговорить? Почему я так рано уезжаю? Что вообще между нами происходит?       Наверное, я слишком привык к шуму в нашей квартире, к ругани и его бурчанию, к его «опять разбросал свои карандаши, чертежи, перья», да что угодно, я сталкивался с ежедневными замечаниями, и сейчас так тихо, непривычно, только слышно перелистывания страниц его книги. За окном уже глубокая ночь, и вот мы лежим в нашей совместной кровати, хотя уже давно она не кажется таковой. Мы мысленно, не сговариваясь, построили границу из подушек, как в детстве, и засыпаем отвёрнутыми друг от друга…       Наши пальцы переплетаются, он утыкается мне в шею, я чувствую его дыхание и как пробегает волна мурашек.       Это был обычный вечер, ужин съеден, посуда помыта, и мы устроились в нашей огромной кровати.       Его рука опустилась, заводясь под мою ночную рубашку, он с нежностью трогает мои бока, его длинные пальцы проводят по моему позвоночнику.       — Хайтам, — я чувствую, как щёки краснеют, — мне нужно закончить проект.       — К чёрту, — поворот, и вот он уже нависает надо мной, наши носы касаются друг друга. Слишком близко. — Тебе нужен выходной, всю неделю сидишь над своими бумажками.       — Это не… — не дав мне договорить, он пользуется моментом и целует меня. Я улыбаюсь в поцелуй, пожалуй, я позволю ему эту шалость.       Я просыпаюсь от пищащего будильника. Нужно встать, не хочу же я опоздать. Мысленно попрощавшись с мягкой кроватью, пришлось встать и выйти из комнаты. Дальше всё на автопилоте: умыться, причесаться.       Аль-Хайтам же был замечен на кухне, уже собранный, одетый, попивающий кофе. И когда он успевает?       Я взял кружку с любезно налитым кофе для меня, — приятно, когда хоть что-то не меняется. Не успел я сесть на против него, как он сказал.       — Я попросил Сайно сопроводить вас до храма, по моим данным недалеко оттуда разбили лагерь пустынники.       Слишком много информации для раннего утра.       — Разве сам генерал Махаматра не занят?       — Ему уже давно пора было разобраться с тем лагерем, я не вижу проблемы сделать это сейчас, зачем подвергать вас опасности?       Он действительно продумал, я и забыл посмотреть отчёты о пустынниках в той местности, взяв с собой всего пару стражей.       — Как скажешь.       Мы сидели и не проронили больше ни слова, он допил свой кофе быстрее, собрался и ушёл. Ни «пока, Кавех», ни «возвращайся поскорее», как говорил… Каждый день, чёрт возьми, да что со мной?       «Тебя никто там не держит». Вспоминая слова Тигнари в тот вечер, я оглядываю дом, беру вещи и ухожу.       — А ты не торопишься, да? — Сайно стоит в своём привычном виде, в руках у него карта, на которой, похоже, уже намечен путь, как мы будем идти.       — И тебе доброе утро.       Времени хватало, я успел в срок. И почему это я должен был торопиться?       — Тигнари сказал дать тебе жёсткий нагоняй по поводу твоего исчезновения, он хотел прийти, но я сказал, что ты будешь бегать как белка в колесе, — хмыкнул он.       Я просто уставился на него. Да, я забыл сказать Тигнари, что уезжаю так срочно, моя вина. Думаю, мы квиты, мне придётся провести день с его, не побоюсь этого слова, партнёром. Я закатил глаза, отошёл, проверяя, всё ли готово к отходу, накормлены ли животные, не забыт ли провиант.       Да, можно выдвигаться.       Всю дорогу Сайно не затыкался, он хорош, выполнял свою задачу по защите на ура, но…       — Нервный альпинист время от времени срывается на свою жену, — хихикая, он говорит уже пятую свою шутку. Я уже какой раз закатываю глаза, в который раз разочаровавшись в выборе Тигнари. Хотя сам не лучше, хах. Неужели нельзя идти молча и выполнять свою работу?       — Что у вас с Аль-Хайтамом?       Приплыли, к чему этот вопрос? Я вроде бы говорил себе не вспоминать о нём, вот же раздражитель.       — Ничего. Как обычно, — с нашим нынешнем распорядком и правда как обычно.       — Нет, просто вы как-то странно ведёте себя. Раньше вас оторвать друг от друга нельзя было, — посмеялся он.       — Раньше уже нет, — с грустью сказал я и пошёл вперед, оставив Сайно позади.       Иногда так не хватает выбраться; смотря по сторонам, видя кругом природу Сумеру, голубое небо, ненароком восхищаешься, что у природы ничего не меняется, она только берёт силу и властвует над нами. Но мы пришли, чтобы восстановить богом заброшенные руины, которые приклонились перед её силой.       Сайно с парой своих матр опустошали лагерь пустынников неподалеку, которым также полюбовались былые руины. Отточенные движения от усердных тренировок, тело, уже давно привыкшее к дракам, — не прошло и получаса, как лагерь был пуст. Восхитительно. Хоть с работой он справляется на ура.       Пока мы поднимали палатки, разгружали животных, а люди Сайно прочёсывали периметр, время уже близилось к вечеру.       — Знаешь, а ведь он действительно старается, — невзначай сказал Сайно. Я не понял ни смысла, ни момента, мы просто стояли.       — Кто?       — Аль-Хайтам, — без сомнений сказал он. — Никогда не видел его таким? Азар, как оказалось, промышлял, мягко сказать, не совсем законными делами в Академии, из-за чего сейчас Хайтаму приходится разгребать всё это дерьмо.       — К чему это? Это его работа, и уж извините, что на работе надо работать, а не читать книги в библиотеке.       — Просто хотел сказать, — пожал плечами он.       Позже он оставил меня в одиночестве, продолжения разговора с Сайно больше не последовало, мы были слишком заняты, а наутро они уже ушли. Наконец-то тишина и спокойствие.       Дни были тяжёлые, стояла невыносимая жара. Даже под тенью листвы деревьев было невыносимо. Ох и люди, эти люди, неужели люди не понимают с первого раза, я им в няньки не нанимался! Я же взвалил на себя слишком много работы, занимаясь под палящем солнцем, и ненароком схватил солнечный удар, ну, кто бы сомневался. Пришлось несколько дней отлёживаться в палатке.       А ведь именно работа не давала мне думать о… А что будет дальше? Что мне делать? Чёрт, хватит, Кавех, хватит.       С чего всё начиналось? Когда всё пошло по наклонной? Это был обычный день, Аль-Хайтам опаздывал. Наверное, задержали на работе? Как он это не любил. Мой проект был на финальном этапе, всё складывалось хорошо, даже по дедлайну я отстал всего на пару дней.       Может, я и не замечал, что происходит вокруг?       Усталый Аль-Хайтам вернулся домой. Сколько уже прошло времени?       — Блять, Кавех, — он запнулся о мои рулоны с бумагами, — когда это всё закончится?       — И тебе привет, Хайтам. Вообще-то, всё лежит в шаговой доступности, они мне сейчас нужны, я скоро завершу проект, и мы разбогатеем, — посмеялся я, но на лице Хайтама не читалось взаимности.       Он смотрел на меня с раздражённым лицом. Я же просто пошутил.       — Проект? Да, конечно, напомни, сколько уже дней прошло с дедлайна?       — О чём ты, всего пару…       — Неделя, — грубо перебил он меня.       — Даже если и так, — этот разговор стар напрягать, — я просто делаю свою работу.       — Кавех, от тебя может отказаться заказчик, как в прошлый раз.       — Ну, я не виноват, что именно сейчас эта арка показалась мне не такой закруглённой.       — Да? А потом что? Трава не такая зелёная в Сумеру, и нужно возвести каменные дорожки?       — Мой проект должен быть идеальным для меня в первую очередь.       — Чертёж был одобрен ещё неделю назад, ты вносишь правки уже слишком долго.       — Да что ты заладил!       — Я просто умею рационально мыслить. Заказчику нужно оплачивать рабочих, материалы, работа стоит, а ты всё ещё сидишь с этими бумагами.       — Хватит!       Я быстро подошёл к нему, взяв его лицо в свои ладони.       — Эй, Хайтам, — наши лбы соприкасались друг с другом, — я не маленький, и сам разберусь со своей работой, не заводись ты так.       В этот момент его лицо смягчилось, и он прильнул к моим рукам, как кот.       — Ты устал, верно? Я приберусь, и мы пойдём спать, договорились? — он кивнул.— Ну что за ребёнок, — поцеловав его в лоб, я отправился в ванную.       Хоть тогда разговор и оставил неприятный осадок, я постарался забыть. Сам виноват, нужно было убрать эти чёртовы чертежи.       Я перевернулся на другой бок, как же неудобно, чёртова земля.       У каждого творца есть свои идеалы, они не покажут свою работу миру, пока сами не удовлетворят себя. И Хайтам этого не понимает, для него «сделай дело и гуляй смело» было девизом. Ему лишь бы книгу почитать и не работать. Именно поэтому, когда на него навалились временные обязанности мудреца, он был таким раздражительным.       То утро было ужасным. Я шёл с чернилами для письма, всё было хорошо, пока внезапно не появился он.       — Кавех! — он отпрыгнул от меня, словно кошка. На его груди было чёрное пятно и... О чёрт, обычными салфетками его так просто не ототрёшь. — Отлично, просто, блять, отлично.       — Хайтам, — виноватым голосом сказал я.       — Это теперь всё на помойку. И зачем тебе понадобились эти чернила?!       — Я хотел убрать, они…       — Сколько времени? Вот чёрт, — он засуетился ещё быстрее, бурча под нос проклятья, и начал переодеваться. — Надеюсь, к моему приходу здесь будет чистота и порядок, — грубо сказал он и захлопнул дверь, когда я так и остался стоять на месте.       Не стоило мне вообще прикасаться к ним, моя вина, я просто хотел как лучше, ведь… Они могли ненароком пролиться на стол…       А ведь те пятна так и не отстирались, хоть я и отчаянно пытался всё вернуть.       Я отсчитывал дни, ждал его, приготовил его любимый ужин, всё должно было пройти идеально, его выходной, возможно, он даже проявит близость, я сделаю ему массаж, мы прогуляемся. Всё будет как раньше, ему нужно меньше думать о работе.       Но ни через час, ни через два он не пришёл, это не редкость, что он опаздывал, но уже глубокая ночь, и ему стоило бы прийти. Пока я сидел на диване, то и дело поглядывая на время, меня клонило в сон. Он разбудит меня, когда придёт, мы пойдем в нашу кровать, я прижмусь к его груди, и мы будем так долго спать, Хайтаму нужно спать.       Лучи через окно разбудили меня. Потянувшись, я поморщился от боли в мышцах, всё же спать в сидячем положении — плохая идея.       — Хайтам?       Неужели он не приходил домой? Нет, просто не может быть такого, мы заранее договаривались, что проведём один день вместе.       Как я ошибался, пройдя по городу и зайдя в Академию, я не нашёл его, он как будто испарился. День прошёл впустую, уже вечерело, а я не нашёл ни одной зацепки, куда бы он мог пойти.       Может, с ним что-то случилось? Нет, это же Аль-Хайтам, с ним ничего не могло случиться.       Когда я дошёл до двери дома, уже темнело. Открывая дверь, я растерялся, увидев его, спокойно читавшего книгу на своём месте.       — Привет.       — И это всё?! Да где ты был весь день, чёрт возьми? Где ты был всю ночь?       — В отеле. Да, весь день, — наконец он посмотрел на меня.       — Почему? Почему ты так просто говоришь об этом? — я не злился, мне было просто обидно. — Мы же договорились провести день вместе.       — Ах, точно, ты договорился, когда я не сказал ни слова.       — О чём ты? — я уже ничего не понимал, неужели?..       — Да, пока ты говорил о бурном проведении дня, я просто хотел побыть в тишине.       — Ты мог просто сказать.       — Так я говорил, — он отложил книгу и подошёл ко мне, — но ты меня просто не слушал. Даже слово мне не давал сказать. Ведь мне так нужен свежий воздух, да?!       — И ты решил просто... — я почувствовал слезу, прокатившуюся по моей щеке, — отстраниться и сидеть весь день в отеле?       — Да, Кавех, я устал и хотел провести день в тишине, без… — у него не хватило духу сказать это.       — Без меня.       — Знаешь, это уже ничего не значит, сейчас я здесь. Прости, что заставил волноваться, — он нежно взял моё лицо и поцеловал, когда по моим щекам катилось ещё больше горьких слёз.       Наверное, мы больше просто не подходим друг другу. Мы разучились слушать и понимать друг друга. Тигнари прав, мне нужно… Мне просто нужно. Скомкав одеяло, прижавшись к нему, я не смог сдержать слёз, нужно просто отпустить его. Нужно перестать прощать его, не видеть проблемы, закрывать глаза на всё. Прекратить смотреть в его лицо и видеть только того Аль-Хайтама, с которым мы познакомились, который дарил тепло, улыбку, любовь. Почему так больно?

***

      Дни, недели летели с огромной скоростью, наша команда сплотилась, и мы действительно работали с удовольствием, жара больше не беспокоила. Я же больше не вспоминал ни об Аль-Хайтаме, ни о том, что произошло той ночью. Это была хорошая работа, заказчик был доволен, мы были довольны, ведь нам заплатили куда больше, чем мы договаривались. Пора возвращаться домой.       Вернувшись домой, я засунул ключ в замочную скважину, она удачно поддалась мне. Меня это обрадовало, но ненадолго.       Меня не покидало волнение. Как он поведёт себя? Решение далось непросто, я съеду и оставлю свои чувства, сейчас или никогда. Денег хватит на скромную лачугу, или можно перебраться к Тигнари ненадолго, или, может быть, съездить посмотреть Фонтейн к матушке. Не знаю, правильно ли всё это. Всё наладится, но когда? У меня нет сил ждать, я устал. Так же будет лучше всем. Верно?       Дом встретил меня привычной пустотой. Всё на своих местах, всё по-привычному уютное и домашнее.       Я обнаружил Аль-Хайтама на кухне, у него мокрые волосы, — видимо, недавно из душа, — домашняя одежда и невинный взгляд.       — Ты вернулся, — он шёл в мою сторону, но я отшагнул. Если сейчас я растаю в его близости, то я не смогу, и всё начнётся по новому, — что-то не так?       — Хайтам, мне… — я запнулся. Нет, нет, нет, соберись, — мне просто кажется, что надо прекратить.       — О чём ты? — Его брови стали хмурыми.       И ты действительно не понимаешь?       — Это, Хайтам... Я устал терпеть, слушать, прощать тебя. Нам необходимо расстаться. Нам нужно прекратить этот спектакль и жить по-новому. Я каждый день с тобой чувствую, как падаю в пропасть всё глубже и глубже. Я не чувствую себя счастливым рядом с тобой, как прежде.       Мы смотрим друг другу в глаза, и что дальше? Он скажет что-нибудь? Мне развернуться и уйти? Он остановит меня? Неужели я хочу, чтобы он остановил меня?       Не знаю, что происходит в его голове сейчас, но на лице у него полное полная неразбериха: из хмурого в усталый, и наконец — полное понимание.       Он кивнул:       — Да, ты прав.       Так просто? Ты ничего не скажешь? Нет, так, безусловно, даже лучше, катись к чёрту, Аль-Хайтам. Я не хотел ни ссориться, ни говорить ему ещё что-либо.       Развернувшись и забрав вещи, собранные для вылазки, я оставил его в гордом одиночестве.       Ушёл, оставляя все воспоминая там, за уже закрытой дверью.

***

      Не буду вспоминать реакцию Тигнари на моё появление на его пороге, но после нашего расставания я не почувствовал ни облегчения, ни радости. Это была глубокая скорбь. «Скоро станет легче и лучше, всё наладится, Кави», — шептал мне Тигнари. Когда это — скоро? Я винил себя, его, его чёртову работу и учёных. Я знал, что мои чувства не угаснут по щелчку пальцев, что нужно время, много времени.       Я пытался отвлечься, ходя на патрули с Тигнари и Коллеи, вечером мы жарили рыбу, смеялись за обеденным столом, а ночью я утопал в бездне своих сожалений. Оказывается, уйти — это только первый шаг, потому что мои чувства не угасали. Я любил его, того Аль-Хайтама. Может, обращай он на меня внимание… Я бы не думал, что больше не нужен ему.       Прошло немало времени, когда я снова вернулся к небольшим заказам и лекциям в Академии, там же я видел Аль-Хайтама пару раз, но ничего кроме быстрого взгляда не следовало. Да, всё так и должно быть. Нас это устраивало, как мне казалось.       Пока не…       — Тебе пришло письмо, — Тигнари аккуратно положил на стол запечатанный конверт.       — Спасибо, — он вернулся к своим делам по дому, когда я осторожно разрезал и распечатал конверт, в котором были... Деньги? И записка:       «Дорогой Кавех,       Я рад был узнать от Сайно, что тебе уже лучше.       Я пишу не просто так, а сказать, что я продал наш дом, прости, но в нём было слишком много тебя, я просто не смог.       Ты имеешь полное право на половину собственности, и вся эта сумма твоя.       Я также хотел бы написать то, что не смог сказать тебе тогда напрямую.       Знаешь, кажется, я всё же был действительно плохим партнёром, нестоящим тебя. Прости, что отравлял тебя. Я должен был прекратить это ещё давно, ведь ты просто увядал на моих глазах, но я не мог ничего сделать.       Мне правда очень жаль.       Будь счастлив, Кавех.       Аль-Хайтам».       Я перечитывал снова и снова, мои руки начали трястись. Тигнари, заметив меня, обнял и пытался успокоить.       Мы были стоящей парой. Не только он был виноват в наших отношениях. И я это понимаю, просто не хотел признавать, что я такой же, как он. Мы не работали над собой, над нами, а просто плыли по течению. И от любви, безумной любви, мы докатились до ненависти друг к другу. Мы станем ещё старше, и кто знает, может, наши судьбы ещё встретятся. А пока мы будем снова учиться жить порознь друг от друга и просто жить дальше.