Нигилизм

Если осмелился сказать:

"Прощай".

Жизнь наградит тебя новым:

" Здравствуй".

«Тэхен»

— Как ты не понимаешь, Тэхён? Так нельзя, не для нашей семьи, это позор! — пытается в сотый раз за последние пол часа, вразумить меня мать. Здравствуйте, я Ким Тэхен, студент био-химического факультета наук и, о боже, сын этой женщины. Сам не в восторге, но что поделать, родню никто не выбирает. Моя семья всегда была через чур религиозной. С самого детства родители вдалбливали мне в голову общепринятые понятия "добра" и "зла", ценности, идеалы, нравственности. Только вот те, что были удобны лишь им одним. Убивать это плохо, помочь старушке хорошо, оскорблять кого то скверно, наказать провинившегося — блеск. Будучи ребенком я внимал их словам, был примерным сыном, уважал родителей, хорошо учился, помогал бабулям и кормил кошек, подстраивался под них и их "законы жизни", праведные конечно. Годы шли, я рос, а вместе с тем что то надломилось внутри меня, дало трещину. Все больше я стал замечать за собой что задумываюсь... задумываюсь над смыслом того самого добра и зла, странные мысли стали преследовать меня. Убивать — плохо. А что если это была самозащита? Что если девушку проследовал маньяк, убийца, психически нездоровый человек, который хотел совершить с ней поскудные вещи. А она была напугана до безумия, в состоянии аффекта? Можно ли считать подобное злом, в то время когда барышня защищала себя и свою жизнь? Помогать — хорошо. Возьмем ту же самую старушку, что осталась совершенно одна, родственников нет, близкие уже покинули наш свет. Да такое случается! Ей может на протяжении долгого времени помогает совершенно посторонний человек, ходит за продуктами, ведет с ней диалоги в свободное для себя время, возможно, радует цветами на восьмое марта, помогает следить за домом, изредка готовит для нее. Ну сказка, не правда ли? Только вот, не по доброте душевной человек совершает эти действия — преследует свои коварные цели. Возможно претендует на квартиру, в которой прибывает старушка, так как родных все равно не найдется, почему бы и нет, старенькая, больная, добрая женщина, что возможно в дальнейшем оставит свое имущество в знак благодарности. Знаем эту схему, плавали. И это можно зачесть за добрату? Вздор! Оскорблять — скверно. И никто ведь даже не берет в расчет того, что это так же может быть самообороной. Подростки — жестокие люди, которые никого не хотят слушать. Переходя в наступление: апаненту летят оскорбления, притензии, обвинения и не только. А говорить рационально с этим человеком невозможно. Он просто не будет слушать, не будет слышать. Приходится отстаивать себя теми же способами. Ведь если не сделать этого, не отстоять свое и допустить такое отношение, спуская обидчикам подобное с рук, в дальнейшем это может привести к более плачевным последствиям. Постоянные донимания, насмешки в спину, травля, может даже физическое насилие. Дабы обеспечить свое беззаботное дальнейшее существование, иногда приходится прибегать к грубости. Но это ли есть зло? Наказание — правосудие. С эти уж точно никогда не соглашусь. Есть множество примеров, где наказание было приписано личности несправедливо. Мальчик, что ребячился в юном возрасте и случайно разбил любимую мамину вазу. Думаете он хотел? Замыслил недоброе и вынашивал свой гадостный план долгое время? Наконец-то осуществил его и достоин наказания? Ребенок у которого плохая успеваемость в школе, отметки не сулят ничего хорошего, заслуживает наказания, если ему просто не дается учеба? Мозг так устроен, для него это слишком, хотя он и правда старается. Заслуживает? Да и какой смысл вообще вести диалог о наказании и поучении, если человек должен осознать содеянное, принять факт того что поступил неверно, обдумать эту мысль, сделать определенные выводы. А как он обдумает мысль, поймет что в его действиях было не так, если толком не сделал ничего? Ноль, обсалютная пустота. Справедливость, беспристрастие, праведность, греховность... Какой же абсурд, уму не постяжимо. Родители таскали меня по своим богослужениям каждое воскресенье с ранних лет. Учили подставлять вторую щеку, если мне прилетело по первой, ценить и уважать старших, не перечить им, быть покорным, и кротким, милосердным, исповедоваться в содеянных грехах, нести бремя этого содеянного. Много обязанностей, но никаких прав на самого себя. Эту вольность они не могли мне позволить. В общем, никакой индивидуальности. Наша семья живет по законам Божьим, а следовательно как и у любого верующего у нас есть свод правил, которым мы строго следуем: 1. Доверяйте Богу и будте всегда с ним. 2. Молитесь как можите, а не как — по вашему мнению — должны бы молиться. 3. Произносите " Отче наш " , каждый день, по нескольку раз. 4. Молитесь краткими молитвами, когда ум ничем не занят. 5. Во время молитвы иногда делайте поклоны. 6. Проволите в абсолютной тишине каждый день по несколько минут. 7. Регулярно приходите на церковные службы. 8. Исповелуйтесь и причащайтесь регулярно. 9. Читайте Священное Писание постоянно. 10. Будте вежливы со всеми. 11. Будте благодарным человеком. 12. Никогда не старайтесь приковывать к себе внимание окружающих. 13. Избегайте нездорового отношения к событиям - когда вы воображаете себе что то, или же фантазируете. 14. Бегите от плотских, сексуальных соблазнов, как только они появятся, в тот же миг. 15. Не жалуйтесь, не молчите, не хнычьте. 16. Не ищите и не ждите от людей жалобы и похвалы. 17. Не обсуждайте — кого бы то ни было, за что бы то ни было. 18. Не пытайтесь оправдывать себя, не вставайте в защитную позицию. 20. Будте ведомы Богом, будете привязаны к Богу. 21. Принимайте критику с благодарностью. 22. Будте милосердны к другим. 23. Сосредоточьтесь на Боге и на свете, а не на тьме, искушении и грехе. Все наши семейные правила бытия я знал наизусть уже к пяти годам. И все было хорошо, до моих шестнадцати, тогда я первый раз взбунтовался. Пошел гулять со своим лучшим другом и, о ужас, вернулся домой позже восьми вечера, в то время как родители велели вернуться к шести, а я остушался, обманул, пошел против, согрешил. Меня наказали. Но это не принесло свои плоды, на которые надеялись родители. Ведь я стал сопоставлять свою жизнь с жизнью своих знакомых. У них столько свободного времени, а у меня все занято молитвами.... Они могут свободно высказывать свои мысли, мне же нужно тщательно формулировать не только речь, но и мысли тоже! Они могут гулять да хоть до десяти, я нет.... Они пробывали алкоголь, я нет.... Они употребляют нецензурную брань... Но не я. Как же тяжело быть подростком верующей семьи, среди друзей из обычных, тебе не позволено все то, что дозволено им. И меня съедали эти мысли, очень долгое время я мучался от чувства вины, думал что грешу уже мечтая о подобной жизни. Это было тяжело, правда, пока в один из прекрасных дней я не поделился своими мыслями с Чимином. В тот самый день нашей прогулки, мы зоговорились разбирая эту ситуацию и я не уследил за временем, признаюсь. Но не жалею об этом, ведь друг меня понял, поддержал, сказал что в этом нет ничего страшного, что мои мысли вполне понятны, даже разумны. Объяснил что можно так жить и не грешить, я был в шоке, он обещал помочь мне, что собственно в дальнейшем и сделал. Я был чертовски благодарен судьбе, и ладно, Богу, за то что послал мне этого прекрасного человека. Стех пор я являюсь самым главным разочарованием семьи, по совместительству — позором. На наданный момент мне девятнадцать лет, живу отдельно от родителей в общежитии при университете, уже вроде как взрослый мальчик, но родителям это не докажешь, ибо * я до сей поры являюсь их чадом*. Главным сюрпризом сегодня становится покраска моих волос, о которой им не сообщал, поскольку знаю, чем бы это закончилось: ссоры, скандалы, крики, меня возможно даже бы заперли дома, без возможности вернуться в уголок покоя и свободы от них — общежития, а этого я не хотел. По этому сейчас стою на против своих прородителей и выслушиваю тирады сроком в вечность с новой стрижкой, и кобальтовым цветом волос. — Я сам в состоянии решить, что мне можно, а что нельзя — мое лицо не выражает обсалютно никаких эмоций, когда я бросаю эту фразу матери между ее "скромными* возмущениями. — Нет, Тэхён, я твоя мать и пока ты находишься в нашей семье, я решаю, что можно, что нет. — чуть ли не визжит, когда видит мою отстраненность. — Ты не можешь решать за меня, это моя жизнь и уж точно, для покраски волос мне не нужно ни твое, разрешение ни отца. Он к слову со мной не разговаривает, таким образом наказывая за проступок, как хорошо, что отец не подозревает, каким огромным подарком для меня является его молчание. Матери по горло хватает. В такие времена я и правда начинаю верить в Бога. — Верни все обратно или я подстрегу тебя на лысо, в следующий раз как будешь ночевать дома! — требовала матушка. — Только попробуй это сделать — уже шиплю я прищюрив груза, начинаю выходить из себя. — Грешник, бог не простит тебя за это, ты будешь вариться в одном котле с чертями, Тэхён. — она не угрожает, ибо правда верит во всю эту чушь. — он создал нас такими, какие мы есть, без всей этой — обводит мое лицо матушка, но я понимаю что она имеет ввиду. — похабщины. — Прости, мам, ты права, как я мог забыть об этом... — делаю действительно опечаленое выражение лица для правдаподобности и на минуту задумываюсь. — Вот видишь, мой мальчик, спонтанные поступки ни к чему хорошему не приводят, нужн... — немного успокоившись и удовлетворившись моим ответом в ее правоте, она начинает было нравоучать, но... — Давай разденимся всей семьей до гола и сходим в магазин за продуктами? — улыбаюсь и загораюсь глазами. — Как тебе идея? — Что ты.... — Как же? Бог же создал нас такими, какие мы есть, причем нагими, так давай ходить потрясывая нашими прелистями по всей улице, воспивая Бога. — Это другое... — я снова ее перебиваю. — Только для тебя разное, для меня же твои слова и противоречие моему желанию несут ровно столько же смысла, сколько приподнесенная мой идея. Я разворачиввюсь на 180 градусов и спешу оставить ее размышлять, о великом смысле или же бессмыслии сказаных мною слов ранее. Может после этого она решит, что я нудист? Но меня это совершенно не беспокоит. — Не опоздай сегодня на богослужение!!! — не оборачиваясь на окрик, отвечаю. — У меня дела. — Никаких дел, ты должен замолить свои грехи перед Богом - невозмутимо в своем твердом звучании парирует мать. — позорище... — уже тише, но я все же слышу. Мои губы расплывается в хищной оскале.

***

Я лежу вместе с Чимином, в его комнате и громко вздыхаю, положив свою голову на его колени, он поглаживает мои волосы в сочувствующем жесте. — Все в порядке, цвет тебе очень даже к лицу, а словам родителей не передавай значения, не впервой же. - я рассказал ему всю ситуации, поскольку Чимин – мой лучший друг с младших классов и всегда поддерживал меня. — Просто, понимаешь, — перевожу на него взгляд — они не дают мне вздохнуть самостоятельно, контролируют все, твердят как нужно, а как нет, они такие.... — вновь начинаю закипать. — я просто хочу быть собой, иметь свою точку зрения, выражать свое мнение и выражаться самому, но мне это не позволено!! — тшш.... — Чимин вытерает с моих щек еле проступившиее крупицы слез — все будет, только попозже. Позже? Только вот, когда это позже наступит? Люди, что даровали мне жизнь скорее отправят меня в монастырь служить Господу Богу во избежания позорища, что они испытывают в своем "светском" обществе богопослушников, при этом окрестив путь моей жизни, что должен закончится под званием Великомуничика – ибо это пик праведного пути. А на мой взгляд, с такими условиями жизни, я уже заслужил это звание, прожив в этой семье девятнадцать лет.... Даже за наркоту меньше дают, что я сделал такого в прошлой жизни, чтобы в этой прибывать в таком положении? — Как у вас с Мингю продвигается? - вытаскивая меня из дум, Пак задал вопрос на нейтральную тему, знаем мы эти уловки, но работают же, — у вас там что то не ладилось вроде бы... — слегка поджимает губы и смотрит, так испытывающе. — Да все стабильно : переписываемся мало, в универе перекидываемся парочкой фразочек, видимся еще меньше, про секс я вообще молчу. — вздыхаю. — он стабильно занят, то дела, то не может, то устал, то слишком много навалилось.... — рассматриваю кутикулу на ногтях дабы не выдать свою нервозность, но похоже получается скверно. — Вы же встречаетесь уже месяца четыре, что за дела? Он совсем страх потерял? — глаза Чимина стали больше по размерам раза в два, изумлсяясь. — Вот именно, встречаемся, а у меня такое ощущение, что мы просто знакомые. С тех пор, как начали встречаться, он как будто бы опустил руки, раньше цветочки, комплименты, до общежяги все время провожал, нежности, милости, а сейчас что? Как будто став его парнем, я потерял свою ценность, и стараться больше не нужно, даже времени мне толком не уделяет, что он есть, что нет. Только статут отношений присутствует!!! — Ууууу — Чимин присвистнул, придвигаясь ближе. — знаешь, некоторые парни и правда так поступают, но это же не значит, что он тебя не любит, что собираешься делать с этим? — Честно? Не имею ни малейшего предположения. Наконец-то вытащил его на вечеринку сегодня вечером, проветрится, проведем вместе время, а дальше буду отталкиваться от этого. — очередной вздох выходит из груди, я пожимаю переносицу, заставляя разбежаться ненужные мысли. — Это уже что то, кто знает, может у него и правда там дела и все прочее, мало ли что там творится — безмятежно пожимает плечами мой верный друг. Он всегда так делает, чтобы развеять мои сомнения и снять лишний груз с плеч. Спасибо ему за это. Наверное?.. — Кто знает, кто знает.... Но перед этим нужно еще сгонять на богослужение, мать так наседала, со своим "искупи грехи". Как будто я не волосы покрасил, а душу дьяволу продал, ну ей богу. — Твоя матушка что то с чем то, помнишь как она меня сыном Азазеля назвала, я тогда вообще выпал. Даже сначало не понял про что она, пока ты мне не объяснил. - хихикает Чимин, пока я слабо улыбаюсь припоминаю эту ситуацию. Еще бы мне не помнить, в тот день Чимин заскочил за мной домой, мы должны были пойти с ним на сходку у кого то в доме, но завидив моего друга с выкрашеными волосами в розовый цвет, проколотым ухом, макияжем на лице и вызывающей одеждой. Матушка, как на яву помню, отзывалась о Паке не очень воодушивительно: - " Это дитя разврата во похоти, как он по земле священной ходит? Тэхён, такие люди ничего хорошего с собой не несут, он совратит тебя и развратит душу, точно головорю, беги от него." Говорила мать со мной наедине, после того, как отказалась отпускать меня куда либо с нашим развратным мальчиком, даже не удосужевшись пустить того на порог нашего дома. И как вы догадались, родители с тех пор считают, что я прервал все связи с Чимином, дабы не запятнать свою душу. Ладно, в ином случае, они бы просто меня вообще из дома не выпускали, но эту деталь мы опустим. А что было бы узнай они о моей сексуальной ориентации, уму не приложу. Хотя тут двойкая ситуация, Бог ведь велел любить ближнего своего, про пол не было сказано ни слова!!!! Но отец почему-то все равно не принимает геев за людей. Странные из них праведники конечно. — Чимина, слушай, у меня тут появилась идея.... — плотоядно улыбаюсь своим мыслям и перевожу взгляд на собеседника, положив руку на плечо парня. — поможешь? — Мне уже нравится это выражение лица — играет бровями — о чем речь?

***

Находясь в центральном зале для проповедей я уже не оглядываюсь по сторонам, не разглядываю орнамент, ибо был тут бесчисленное количество раз, вместе с родителями разумеется, и уже узнаю, что это убранство представляет собой: витражи мозаики на окнах, что изображают на себе " Мать, отца, сына и святого духа" разбросанных, как по разным местам в здании, так и соединяющие воедино на одной из главных арок, зажженные и потушеные свечи в знак почтения усопшим, как жертва богу во спасение, мóлящие благословения, и еще ряд прочих людских желаний, смысл которых вкладывали сами люди при этой процессии. Высокие потолки купольной формы, арки, колонны, изящные росписии на них же, деревянный заликорованный пол, две золотые чаши (хотя мне кажется, что они просто покрашены золтистой краской или позолоченны), в одной из которых находится святая вода, передо мной восстаéт батюшка и проповедует мысли божьи, немного поодаль его "приспешники -шестерки", ой простите, не так, - богослужители, представленные манашками (один только бог ведает, что он делает с ними, в дали от людских глаз). А напротив этих святых, мы – обычные люди. Каждый из которых грешен так или иначе, что пришли сюда стать чуточку чище, вощможно ближе к Богу, слушаем этот бред, блин, что же такое, то есть не бред, а учение и разъяснения Исуса Христа ( человека что существовал 20 веков назад, откуда черт возьму ему знать что он хочет сказать людям!!??! Похоже чай вместе с ним пил накануне вечером, вопросов ноль.) Осматриваю стоящих людей подле меня, каждый изрядно вдумчив и внемлет буквально каждому слову, а лица их настолько безмятежны, что кажется они буквально возняслись во время проповеди. Выбиваются из этой колеи пара трока деток, что привели с собой родители, они конечно стараются вести себя тихо, но их выдает юркость и непоседливость, свойственная детям и парочка молодых людей. Пришли впервые возможно, не имею понятия, да и не к чему мне. Смотрят кто куда, один даже поднял голову и активно пялит в потолок. Сколько? Минут пять? Десять? Он что пытается там Бога увидеть? Или архангела какого? Занятно... Я же сижу, да, именно сижу черт возьми, Чимин помог, спасибо ему. Сижу в инвалидном кресле, руки на подлокотниках, на ногах легкое покрывало однотонного серого, пастельного цвета, изображаю измучаный вид самой судьбы. Мы с Чимином позаимствовали старую кресло-кататалку у его отца, что ему уже не нужна, скончался несколькими годами ранее, снабдили меня всем необходимым для представления, и теперь мне остается только ждать конца богослужения. Батюшка в черном одеянии в пол, что не садится по его фигуре, а скорее обвисает как необработанная ткань, белый воротник, в дополнении с рукавами рубахи, так же белыми, на них красуются золотые запонки, марку не разглядеть. Увесестый величавый крест на средней по толщине цепи, комплект этот был изделия самого качественного золота, из всего имущего в этой церкви. Образ дополняет борода с сединой, что спускается до линии плеча, подровняна идеально, видимо мужчина следит за этим. На лице красуются обильное количество морщин в уголках глаз, на щеках же видны красные дорожки, что говорит о близком расположении сосудов у данного человека, глаза впалые с глубоко залегшими синяками, а это уже свидетельствует о плохом обмене веществ, и если взять в расчет видимые капилляры на лице, скорее всего это какая либо сердечная недостаточность. Да ему самому бы к Богу взывать, дабы вымолить себе пару лет благоприятного существования. Мужчина вытягивает правую руку вперед, ладонью вверх, подразумевая окончание своего слова и дает возможность людям обратиться со своими просьбами или проблемами к отцу мира сего. — Теперь же можете воспеть прородителя нашего, будте чисты в своих помаслах, не просите слишком многого, будте рациональны и мудры в просьбах. — батюшка складывает руки одну на другую, предоставляя верующим время, терпеливо ждет. Итак, мой выход, начнем отсчет — * один... Два... Три...* — мысленно прокручиваю цифры, выглядывая в толпе своих родителей. Они определенно присутствуют, но найти так и не получается из-за контраста роста прибывших и сидящего меня. Интересно какое выражение лица будет у матушки? А отец? Возможно вычеркнет меня из семейного риестра, или же вообще не признает во мне сына, кто знает. — * восемь... Девять... Десять... Поехали!!! * — САТАНА, ИСЦЕЛИ, ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ СЛЫШЕШЬ!!! — кричу во весь голос, на мне уже собрались все взгляды этого помещения. И выражают они точно не удивление, страх, эти люди давят на меня эмоционально, но отступать уже поздно. Я успеваю рассмотреть несколько искаженных гримас, готовых, то-ли разорвать меня в тот же миг на кусочки, то-ли бросился в ноги прося пощады, не ясно. — Десять... Девять.. Восемь... Семь... — обратный отчет запущен. — Три... Два... Один... Встаю с кресла на свои, теперь уже "здоровые" ноги, по мнению окружающих, неторопливо покидая здание. Я успеваю заметить в лицах присутствующих искренний страх в перемешку с ужасом, застывший вместе со всеми словами на их лице, покинув помещение я слышу за дверью громкие обсуждения, редкие крики, ухмыляюсь себе умному, прихожу в движение не собираясь задерживаться тут ни на секунду. Цвет волос им мой не понравился, посмотрим, что вы скажите на это, дорогие матушка с отцом. Чтоб у всех этих повернутых вообще крыша поехала!

***

— Ты серьезно? Так и сказал? Сатана, исцели мння??? А потом просто встал и ушел??? — я слышу как на том конце провода Чимин срывается на крик. — Именно. — Тэхён? Что за сухой ответ? Ты в буквальном смысле этих святош заставил поверить в существование дьявола! Да тебе надо памятник поставить! — даже сквозь телефонный разговор я слышу его улыбку. — Надо сообщить сатанистам, они наверняка тебе какую нибудь награду дадут хихихи. — Ага, скорее забьют за извращение их философии. — Мне кажется ты драматизируешь. — Ничего я не драматизирую, а ты слишком безрассуден. — Ну не всем же быть серьезными, некоторым можно быть веселыми, чтобы таким как ты, не жилось слишком скучно. — Твоя правда. — отмахиваюсь от предстоящего диалога. — Но на сегодня дела еще не закончались, надо провести время с Мингю, а там может и поговорим о состоявшихся обстоятельствах наших отношений. Вроде бы еще ничего не сделал, а уже устал от представления разговора. Сложно. — Тэхён, ты же знаешь, что я всегда рядом? — Трахаться с тобой не стану. — Да я не об этом, боже, ты не выносим, почему мы все еще дружим? — Чимин возмущается попутно чем-то бремча на заднем фоне, я же лишь улыбаюсь. С Чимином мне всегда было комфортно, неловкость не присуща нашим дружеским взаимоотношениям, кто бы что не сказал, и это несказанно радует.

***

Наступил момент долгожданной встречи, я наконец-то на месте и в скором времени собираюсь встретиться с главным героем всех моих дум за последнее время. От чего-то переживаю сильно, как последний школьник.

Переписка с Мингю:

Я уже подхожу

Ок.

Встретишь меня?

Тебе зайти в дом самому сложно?

... Нет

Давай быстрее. Убрав телефон в карман, направляюсь в пункт назначения, не могу, не сделать вывод, что позитивного в данной ситуации нет, ничего, от слова совсем. На пороге некоторое время стою перед дверью, раздумываю над тем, не зря ли я вообще пришел, отношения же с их дальнейшем продолжением не сулят ничего хорошего. Так чего же я цепляюсь за них, как за последний спасательный круг. Стараюсь, пытаюсь идти на контакт, стучусь в закрытую дверь. Хотя...... Это же мое главное правило, никогда не стучаться в дверь, что закрыта для меня, ибо смысла не будет, я только трачу свои силы на это, устаю эмоционально, устаю физически..... Рука зависла возле дверного звонка на минуту или две, пока меня не вывела из транса шумная компания ребят, состоящая из людей пяти-шести, уже изрядно озмелевших от спиртных напитков, сопровождалась гулом смеха. Они буквально врываются в дом, без всяких прилюдий, распахнув двери, бесцеремонно вваливаются в просторы чужого жилища, не удосужевшись за собой даже закрыть прилогаемою, входите гости дорогие, кто хочет. А я? А что я? А я и зашел. Проскользнув сквозь толпу, перед этим не забыв прикрыть входную. Народу было предостаточно, человек сорок не меньше, я не знал где искать моего спутника на сегоднешний вечер, ну по крайней мере я думал, что он будет таковым. В силу дезориентированности по местонахождению этого самого искуемого, для начала решил сходить на кухню, взял бутылочку пива - 6,7% крепости, немного высоковат градус, но, и так сойдет. Теперь же направляясь в гостиную, для обеспечéния себе лучшего обзора на происходящее. Вокруг так и снуют незнакомые люди в ярких одеждах, и не очень, кто то так же пьет пиво, кто то пунш, или что по крепче. Некоторые разбились на мелкие компании и ведут оживленные диалоги, что сопровождаются шквалом эмоций. В центре тела пластично двигаются под музыку, некоторые танцуют в такт, а другие...ну они другие... Или же опьяневшие, называйте как хотите, только вот движения у них ленивые, несуразные и если смотреть субъективно, концентрируясь на одном представителе, танцем это подобие назвать будет сложно, а объективно, ничего так, картина свою целостность не теряет. Слева от меня, у лестницы на второй этаж, расположились парочки. Неужели так сложно дойти до свободной комнаты, нежели демонстрировать всем свою искреннюю и крепкую превязанность? А может быть им просто все равно кто на них смотрит в полу-годом виде, в любом случае завтра об этом даже и не вспомнят. Насладившись данным видом я иду к дивану, находящемуся недалеко от скопления все тех же извивабшихся людей в подобии танца, он конечно не пустует, но место есть, значит мне не помешает. Сажусь и приступаю к тщательному анализу толпы в поисках Мингю, медленно потягивая свое пиво. Сижу я значит, никого не трогаю, как вдруг передо мной появляется парень, спотыкаясь на ровном месте и чуть ли не падая на паркет, но вовремя схватившись за душку дивана он выравнивается и встает обратно, поправляйся свою одежду. — Привет, мы не знакомы, но со мной будет получше. — незнакомец улыбается, взерошив свои волосы. Получше? У меня что, на лице написано, что я смертельно болен? Или может это из-за того, что сижу в гордом одиночестве? А может парень просто решил найти себе кого-то на ночь? К слову выглядит он очень даже ничего: черные-смольные волосы, ровный пробор, челка слегка спадает на глаза, что имеют темный карамельный оттенок , проколатая бровь и губа, на одном ухе красуется множественные точечный пирсинг. Сколько там? Сережек десять? Или еще больше? Черная футболка, джорданы того же цвета, и завершают весь этот лук громозные берцы на высокой платформе, какого цвета? Правильно - черного. Очевидно? Не, не думаю. Но более всего, ажиотаж вызывает полностью зататуированная правая рука, изображения разные: есть и маленькие и покрупнее, надписи, символы, набитые по отдельности и скорее всего даже в разные временные промежутки, но если совместить, получается очень даже интересный эскиз в своем великолепии хаоса. Отдельный вид искусства, я оценил. Стоп. Что это? Прямо на уровне локтя правой руки незнакомца, картинами которого я только что любовался, чуть позади у баркой стойки стоит кто? Мингю? И он что? Мингю лапает какую то девушку в районе ягодиц, шепча ей что-то на ухо??? Девушку? Серьезно??? Мои глаза расширяются, я откровенно пялюсь на открывшуюся мне понораму: Мингю смотоит и обслуживает какую-то девушку на вечеринке с огромным количеством пьяных гостей, при этом имея парня. Ну, это именно те отношения, за которые следует держаться, молодец Тэхён, ты всегда делаешь правельный выбор!! Просто замечательно!!! Так еще и эта мадам обхватила его за шею, закручивая пряди волос моего, похоже уже бывшего партнера, воркует, посмеиваясь при этом. — Прием, тебя вызывает земля, отомри — парень щелкнул пальцами у меня перед глазами, но я не обратил внимания на его жест. Тем временем мое излишнее внимание заметил Мингю, направленое в его сторону, глаза парнишки сейчас изображи пародию моих собственных. Только подумать, смотрим друг на друга, как боран на новые ворота, жаль не при таких же обстоятельствах... Хотя это с какой стороны посмотреть. Я замечаю поползновения Мингю освободиться от пут любвиобильной особы и направиться ко мне. Подскааиваю на месте все еще не сводя взгляда с... да как его теперь называть то? Предателя? Изменшика? Веролома? Перебезчика? Бывшего партнера? Отвратительного человека? Называйте как душа того пожелает, не ошибетесь. Рука ложиться на мое плече в потрясывающем жесте: — С тобой все в порядке? Ты какой то бледный. Я вспоминаю о наличии непонятного парня подле себя, что по каким-то причинам еще не испарился от признаков моего очевидного игнора. А Мингю все приближается. Не нахожу выхода из ситуации лучше, чем поцеловать этого мало-знакомого парня. Не знакомы? Не такая уж и беда, по сравнению с выяснением отношений посреди тусовки. Обхватив лицо парнишки обеими ладонями, я быстро притягиваю его лицо к своему, пока тот не опомнился и втягиваю чужие губы в свои собственные, поочередно сминаю сначало верхнюю, затем нижнюю, чувствую смешанный вкус, он явно пил коньяк, слегка горчит, отдает шоколадом и... Вишня? А она-то тут что забыла? Видимо блеск для губ с нотками спелой налившейся ягоды, точно он, об этом свидельствует маслянистая поверхность мягких губ. Я слизываю с них этот привкус, не оставляя и намека о том, что он когда либо был. Но не перехожу границ углубляя поцелуй, не дозволяю себе такой вольности, пока не чувствую, как на мои волосы не ложится чужая рука оттягивая их слегка вниз, не принося боль, но при этом заставляя уста разомкнуться и уже чужой язык проникает внутрь меня, сталалкиваясь с собственным. Ласкающими движениями парень пару раз проходится по моему языку, а затем начинает пересчитывать верхний ряд зубов, проходясь по ним с внутренней стороны. Вторая рука парня перемещается мне на талию, незаметно притягивая к себе ближе, одно из колен упирается ровно в центр моих двух, как бы настаивая на том, чтобы их разомкнули, чему я не могу не поддаться. Немного разомлев, я ослабляю свою хватку на чужом лице, одна из моих ладоней опускается сначало на плече, а зачем и грудь, к слову наощупь довольно упругую, явно тренированную, вторая так и остается на щека, только лишь большой палец теперь поглаживает поверхность кожи чужого лица, такая мягкая и гладкая... Приятно. Придя в себя от неожиданности, начинаю отвечать. Поцелуй вышел очень нежным и... Таким трепетным, не похож на те, что можно увидеть на подобных мероприятиях, слишком бережный, как будто человек напротив вкладывал в него больше смысла, чем все прочие, коих я мог увидеть за сегодня. Это не могло не радовать, я не мог не ответить тем же. — Что тут происходит?!! — а вот и Мингю подал признаки жизни. Я мягко разрываю поцелуй, причмокнув напоследок, смотрю на бережного незнакомца сквозь опущеных ресниц, облизываю собственные губы, все еще смокуя вкус, оставленный на них, чуть поглаживаю нежную щеку без намека на щитину, в ответ руки с моего собственного тела так же не торопятся убирать. Не могу не признаться, что стоящий напротив является очень даже привлекательным на первый взгляд парнем. Он не отводит взгляда с моих губ и слегка улыбается. Я же беру его за руку, не намереваясь давать хоть какие то объяснения Мингю, направляюсь к выходу. — Мы уходим. — Мы уходим. — втори́т незнакомец, явно обращаясь к третьему лишниму, но выражения его лица увидеть я не могу, так как не собираюсь даже оборачиваться. — Ты думаешь, ты клоун? — недовольству предателя нет предела, однако идти за нами тот по видимому не решился, поскольку голос его слышно уже приглушенно, издалека. — Ммм, думаю я чудо! — а вот мой компаньон явно забовляется, смешок в его голосе не остается незамеченным, Из-за чего собственные губы дрогают в улыбке.

***

— Нам определенно стоит кое-что обговорить — из мыслей о увиденном, меня вытаскивает "сопровождающий", что все еще не отпускает руку, не свою, не мою. Решаю эту проблему, освободившись от оков, с благодарностью смотря на парнишку. — не думаю, что это хорошая идея. — Но,ты сейчас.... — сомнения на лице татуированного сменяются лукавой улыбкой с прищюром глаз — знаешь, в моей семье после такого женятся. — голова склоняется в бок, чуть ли не соприкасаясь с плечом, и смотрит, так выжидающе. — Ага, непременно, уже под винец спешу, не заметил? — оглашаю с ноткой сарказма в голосе, и направляюсь в сторону своего дома, по пустой улице, что освещена редкими фонарными столбами, распространяющими свет по округе. — Эй!! — на мое плечо ложится чужая рука, я слегка вздрагиваю от неожиданности, но все же оборачиваюсь, день сегодня паршивый, ночь, еще хуже. Пора перейти к завершению буднеческого кошмара, не думаете? — То-есть, ты кидаешь пацана и целуешься со мной? Для чего это? — жестикуляция парня на столько усилена, что тот размахивает руками во все стороны демонстрируя свою экспрессивность в перемешку с эмоциональностью. — Не пизди что влюблен! — в завершение исходит жест "угроза пальчиком", как малому ребенку. Я что? На него похож? — Это случайность, так сложились обстоятельства, а ты рандомный парень, что отказался рядом в нужное время — все же даю объяснения, смирив того взглядом, как бы поставив точку на этом диалоге. — Послушай, Незабудка я не какой-то рандомный парень, а Король вечеринок вообще то. — он заносит руку за голову, слегка касаясь прядей волос, и придая им беспорядочный вид, но такой эстетичный в своей целостности. Поместив руки в корманы, приподнемаю голову вверх, для собственного удобства и компенсации роста. Что-то не нравится мне, когда этот парень смотрит сверху вниз. — Король, вечеринок? — наигранно в своем удивлении, даже тон голоса слегка повысил. — Максимум, Король паркета. — уже насмешливо играю бровями, припоминая как тот в момент первых минут встречи чуть ли не распластался на полу. Да и, не дает цвет моих волос, право навешивать всякие ярлыки, завтра в зеленый перекрашусь, что, травой стану? В завершение одариваю полу-улыбкой одной стороны лица, и теперь уже сам кладу свою ладонь татуиррванному на плечо, как бы возвращая жест. — А теперь мне действительно пора, время позднее, сам понимаешь, семья заждалась. Наконец могу покинуть этого сомнительного парня, без угрызений совести, обменялись папой ласковых, чтож поделать. И нет, семья меня, конечно, не ожидает. Они прекрасно знают, что сегодня меня не будет, поеду в общагу, мое жилище и пристань с тех пор, как я съехал от родителей. — Хоть номерок-то черкани — парень не идет за мной, что не может не радовать, но поползноаений в мою сторону все никак не оставит, что не может не досаждать. Надоедливый. — Не заинтересован — не оборачиваюсь. Мне и не нужно. Лишнее проявление знака внимания к данной персоне не есть хорошо, итак еле отделался от него.

***

По приходу в общежитие, первое что я сделал — принял душ. Назойливое чувство мерзости и грязи все никак не проходило после увиденного. Мингю... не могу его понять, да и не хочу, а если когда нибудь захочу, то не стану. Я уже заклеймил его предателем, таковым он и останется в моих глазах. Не прощу, ни за что. Но от чего же я себя чувствую таким грязным.... И таким жалким? Злость в перемешку с яростью никак не могут покинуть меня. Я пробыл в душе несколько часов, так отчаянно пытался отмыть ту мерзость в которую мне пришлось окунуться сегодня вечером, что на теле остались болезненные красные следы, но чувство все никак не покидает. Я ощущал его каждой клеточной своего тела, отвратительный запах забился в легкие, приторный тошнотворный привкус чувствовался каждым вкусовым сосочком на языке. Я почистил зубы, снова и снова, пока не начал сплёвывай кровь вместе с зубной пастой, десна не начали ужасно болеть. Никакого толку. Хоть в глубине сознания я и понимаю, что это все самотическое — самовнушение. Но так хотелось, чтобы это все исчезло и поскорее. На самом деле, со мной же впервые кто-то поступил таким образом. Предал меня, один из тех, что я прежде считал родным и близким мне человеком. А самое смешное знаете что? Мы ведь поднимали тему измены и оба сошлись на мнениях, что это недопустимо в отношениях. Думая об этом сейчас вспоминаю его слова: " Измена — это непростительно, я бы некогда не смог простить ее. Ты буквально убиваешь все, над чем работал. " Да, занятно получается, тот, что более всего кричал о недопустимости сего деяния так или иначе его же совершил. Надеюсь твоя душа будет гореть в аду, студент Мингю, да я даже свечку за это поставлю. Хотя, может он счел, что работы проделал недостаточно, чтобы в момент ока это все разрушить? Кто знает. Да и если честно, не хочу знать. Выйдя из душа я плюхнулся на свою кровать в комнате, благо соседа сегодня не виднелось, можно побыть в одиночестве. Смотрю в потолок минут сорок или того больше, не знаю, не засчитывал, не шевелюсь, сил нет, да и энергии хоть на какие то эмоции тоже. Но все же тянусь за телефоном у прикроватной тумбы, включаю, захожу в мессенджер для проверки, кучу сообщений от матери, отца, нет сил с ними спросить и ссориться, не сегодня. Так же от Чимина, расскажу ему о событях завтра, сейчас же хочется побыть в одиночестве. Мингю, а вот этому индивиду ответим, пора этот фарс заканчивать.

*Переписка с Мингю*

— Тэхен... Давай поговорим, я боюсь тебя потерять...

— Со страхами надо бороться.

*вы заблокировали контакт*

Вот и разобрались. А сейчас спать. Это был, очень длинный день.