Часть 9
11 августа 2024 г., 16:37
— К следующему уроку подготовьте сочинение о возможностях этого зелья. До свидания.
Слизнорт завершил урок и направился в подсобку, чтобы убрать котел с ядом мандрагоры. Реддл быстро засобирался, видно было, что учебники в сумку он запихивал как попало, а перья так и вовсе не жалел — научился заклинанию Репаро, называется! Анита тоже быстро запихивала пергамент в сумку. Заметив, что Реддл уже собирается вставать, она схватила его за рукав, усадила обратно и прошипела:
— Реддл, ты прекратишь от меня бегать или нет? Я хоту с тобой поговорить, так что сиди, жди. На обед вместе пойдем.
Слизеринец даже опешил от такой наглости. Он удивлённо поднял брови — как у него так красиво это получается?! — и фыркнул, разворачиваясь и выходя из класса.
“Значит, по-хорошему его высочество не желает? Ладно, будет по-плохому.” — подумала Анита, выходя вслед за Томом.
План вырисовывался быстро. У этого змея сейчас, кажется, травология.
Значит, перехватить его у теплиц проще простого.
Толпа поредела только у входа в большой зал. Все обедали, кроме стаек старшекурсников, парочек да компаний мальчишек. Анита направилась в зал. Быстро закинув в рот шницель и салат, когтевранка вышла из зала и стала ждать.
***
— Том, что эта девчонка к тебе прицепились, а? Она весь день с тебя глаз не спускает. — Долохов, дружба с Рейвенкло выгодна. Анита, — Реддл выделил имя когтевранки достаточно ярко, — нужна мне. — То есть она — твой друг? — Не думаю. Но на будущее, у неё есть имя, она ценна. Её трогать нельзя без моего позволения, Антонин. Иначе… — Понял! Понял! Долохов едва заметно отодвинулся. Злить Тома после прошлого раза не хотелось. Антонин до сих пор помнил удавку из одеяла, которую Реддл натравил на него без палочки, молча... Блеск в глазах Тома в тот момент, безжалостный, стальной, прояснил, что ему перечить нельзя. Жуткие хрипы и свист с шипением, которые так спокойно и естественно издавал Реддл перед соседями по комнате, вызвали ужас и обожание перед ним. Ещё и тот факт, что он тянул практически весь факультет, добавляли Реддлу значимости в глазах его компании. Всё они — Макнейр, Долохов, Малфой — чистокровные, но предпочли закрыть глаза на происхождение Тома Реддла… А сейчас к нему лучше было вообще не лезть. Он до сих пор кидался на своих “товарищей” за любое неосторожное слово… — А с чего это ты вообще про Рейвенкло спросил? — Том прищурился, глядя на соседа. — С чего вдруг такое внимание к её персоне? Долохов смутился, попытался что-то выговорить, но из горла вырвалось только сдавленное бульканье. Реддл поднял бровь. — Ты специально сейчас? Антонин помотал головой. Том повернулся в сторону когтевранского стола. Анита выходила из-за него, объясняя что-то своему дружку, Генри, так она его кажется называла? На губах слизеринца расползалась усмешка. Занятно. Снова Рейвенкло отличилась, но что она влепила Долохову? Заклятье немоты? Что-то девчачье, на вроде этих их сглазов? Нет, тут что-то поинтереснее. — Она разговаривала с тобой наедине? Долохов снова издал невнятное бульканье. Реддл кивнул. Черные глаза проследили за выходящей из большого зала когтевранкой. Занятно. В библиотеке он подобных чар не встречал. Чем она таким его… Реддл поднялся. Слившись с толпой второкурсников, слизеринец последовал за Анитой. Его поступь моментально стала крадущейся, скользящей, инстинктивно клоня голову вниз, он исподлобья наблюдал за оглядывающейся Рейвенкло, как хищник затаившийся, готовящийся разорвать горло. Анита что-то почувствовала, резко обернулась, прищурилась, высматривая что-то. Реддла она не заметила, он пригнулся, якобы поправить штанину. Отвернулась. Он снова выпрямился, последовал за ней. Анита шла к теплицам. Решила перехватить его? Может дать ей попробовать? Лучше он сам её перехватит и припугнет заодно. Она лезет куда не просят в последнее время. Анита вышла на улицу. Том, укрываясь за колоннами, за стайками учеников, в тени следовал за ней. Шум деревьев, голоса студентов заглушали шаги. Солнечный свет едва пробивался сквозь серые тучи, которые заволокли всё небо. Начало января с его морозами нисколько не добавляло красоты и радости. Анита подходила к повороту. Реддл понял — сейчас. Он как дикая ласка метнулся к девочке, схватил её за руку. Она в свою очередь молниеносно выхватила палочку и направила Реддлу на горло. Он даже опешил. — Убери, — проговорил Реддл, не спуская недовольного взгляда с когтевранки. Его голос был стальным, мышцы напряглись. Когда палочка Аниты оказалась в кармане её мантии, Реддл, хоть и не подал виду, выдохнул спокойно. Паренёк отступил на шаг, взъерошил черные волосы — он всегда так делал, когда нервничал. — Что ты здесь делаешь? У тебя заклинания сейчас, а не травология. — Ты знаешь моё расписание? — Как и ты моё. — Справедливо. Стоп. Ты разговариваешь?! Реддл поморщился. Ему не было смешно, но и дискомфорта он не испытывал. Общество этой девчонки было какое-то естественное. На реплику Аниты Том закатил глаза и направился к теплицам. — Да погоди ж ты! — Анита нагнала Реддла, схватила за рукав. — Стой. Что ты искал в Зале Славы? Мальчик обернулся резче, чем он это делал обычно. Во взгляде темных глаз сверкнула молния. — Так вот что ты выпытывала у Антонина… — протянул он, несколько лениво, — да так не хотела, чтобы я узнал, даже какие-то чары на него наложила. — Я не накладывала никаких чар. Просто палочку к горлу и приставила, — Анита передёрнула плечами, — ничего больше. — Да? А почему он не может мне рассказать о вашем милом диалоге? Не может сказать ни слова о том, о чем вы говорили, даже отдаленно. — А может это ты его запугал? — Анита отпустила наконец рукав школьный мантии друга, — пол школы судачит, что весь Слизерин перед тобой на задних лапах скачет. — Да неужели? И старшекурсники? — Реддл улыбнулся, но улыбка вышла не задорной, но натянутой, вынужденной, напоминая маску. — Откуда я знаю? — Анита пожала плечами. — И что ещё про меня говорят, не подскажешь? — Не меняй тему. Что ты искал в Зале Славы? Реддл поднял брови своим фирменным движением, скрестил руки на груди. Интересно. Эта девчонка была смелее остальных, смелее этих чистокровных болванов. Реддл сделал шаг к ней. — Что я искал — тебя не касается. Что обо мне говорят? — Ещё как касается! — Анита проигнорировала вопрос Тома, — ты же взъелся на всех, на меня в том числе! Ходишь хмурый, разговаривать не хочешь… Меня задевает такое отношение с твоей стороны. — Ты говоришь слишком взросло, — повинуясь какому-то непонятному желанию, Реддл легонько стукнул девочку по лбу. Но молниеносно одернул себя. Детская выходка какая-то. — А ты ведёшь себя как ослёнок. — Даже так? — Что ты искал в Зале Славы? Скажи, я ведь… — Отца. Том перебил её. Его лицо стало холодным, отстранённым. Красивые губы скривилась, в глазах засверкала сталь. В его голосе отдало металлом. — Но не нашел. Его имени там не было. В груди что-то заворочалось. Отвратительный комочек, скребущий по рёбрам изнутри. Сердце обожгло ненавистью, болью и грустью? Нет, этого не будет, он, Том, этого не позволит. Грусть исчезла, как по щелчку пальцев. На её место встала обида. — А как ты искал? Откуда знаешь его имя? — осторожно поинтересовалась Анита. — Меня назвали в честь него — Том Реддл. Я думал, что он — выдающийся волшебник! Думал, что о нем все должны знать! Я верил, что я похож на него, что это в него у меня такая сила, способности! Но его имени не было там! Не было! Том начал немного повышать голос. Он уже не думал, не просчитывал, чем обернется то или другое его слово. Он сам не знал, зачем, а главное почему он всё это говорит. Не понимал, как мог сказать что-то такое ей, кому бы то ни было ещё! — А ты не думал, что такой сильной колдуньей могла быть твоя мама? — Анита старалась максимально контролировать голос, никакие жалость или сочувствие не должны проступить, их слизеринец не потерпит. — Будь это так — она бы не умерла. Она бы его не бросила. Внутри вспыхнула ненависть, она больно обожгла внутренности, облизнула языком пламени горло. Реддл неестественно выпрямился, плечи были напряжены, все мышцы лица онемели, застыли в язвительном оскале, который он изо всех сил пытался скрыть. От Реддла повеяло холодом, ужасом. Девочка, испугавшаяся на секунду, одёрнула себя, шагнула к другу, положила руку ему на плечо и легонько сжала. Странно. Тома пробрало странное чувство, неприятное, как всегда, когда его касались, но при этом он сам не желал, чтобы это кончалось. Оно заставило осознать что-то. Что он еще живой, он человек… — Я могу попробовать помочь? Если хочешь, конечно. — И как помогать будешь? К гадалке обратишься? — усмешка на лице Реддла стала издевательской. — Ты сказал о силе. Что ты имел ввиду? — Анита пропустила язвительный маггловских комментарий мимо ушей. Реддл молчал, глядя на Аниту***
Анита перелистнула страницу очередного фолианта и отложила книгу. — Перселтанг? Слушай, а ты не думал о Слизерине? Он был одним из известнейших змееустов. Ну, ты не можешь быть одним из его потомков? Глаза Реддла загорелись. Он моментально поднял голову от свитков, заинтересовавшись. — А такие есть? — На сколько я знаю, да… — Анита отвела взгляд, перелистав ещё несколько пожелтевших страниц. — Как это проверить? — Найти Генеалогическое древо. У чистокровных семей обычно есть зачарованные книги или гобелены, на которых появляется новый член семьи, стоит ему только родиться. Некоторые семьи вычёркивают, выжигают или еще что-то в этом роде те имена, чьих владельцев считают предателями. — Предателями? — Переспросил Реддл, не сводя с когтевранки взгляда. — Предателями крови. Так некоторые называют чистокровных магов, которые пренебрегли чистотой крови — вступили в брак или другие отношения с магглами или магглорождёнными. Иногда даже за отношения с полукровками клеймят, но это уже в самых чистокровных семьях, таких, как Блеки, Малфои, Мальсиберы, Пруэтты. Ещё слышала о неких Мраксах, у которых в ходу близкородственные браки, но лично никого из них никогда не видела… Папа говорил, что они хранят какую-то реликвию, за которой рано или поздно начнется кровавая охота. — А твоя семья? — Тон Реддла звучал несколько напряжённо, его челюсти сжались. — Нет, пусть я и отношусь к чистокровным, но магглы в моей родословной есть. Семья Рейвенкло уже давно не относится к “Священным 28”. — Самые чистокровные? — Ага. Анита положила на стол толстую книгу в богатом переплёте. Открыла заглавие. — Я опасаюсь, что твой отец мог быть иностранным волшебником. Тогда поиски очень сильно осложняться, если это окажется так. Реддл пристроился рядом, заглянул в книгу. — Зачем тебе биография основателей Хогвартса? — поинтересоваться мальчишка, саркастично подняв бровь. — Мне твой парселтанг покоя не даёт. Папа рассказывал мне кое-что. Он говорил, что Салазар Слизерин — один из самых известных змееустов, — Анита подняла глаза на Реддла, затем пояснила, — людей, обладающих даром понимать язык змей. Сейчас таких единицы, вполне вероятно, что в Англии ты такой один. И снова на лице Тома возникло выражение с оттенком самодовольства, но напряжённое, каменное. — Говорят, Змееустов начали истреблять где-то через пару-тройку сотен лет после смерти Слизерина. Лет через пятьдесят такой охоты дар начал просыпаться всё реже и реже, пока, как пишут историки, совсем не пропал. Реддл внимательно слушал, вглядываясь в девочку, листавшую книгу в поисках нужной страницы. Древний фолиант шуршал, приятно холодил пальцы, касавшиеся шершавых пожелтевших страниц, исписанных вручную. Как ни странно, но все книги, которые Анита брала из запретной секции были холодными и совсем не нагревались, сколько не держи в тепле. Профессор Грин объяснил, что так на них действует магия, как темная, так и защитная. Аниту поражал этот момент, она совершенно не чувствовала, не видела магических потоков, которые должны исходить от книг, чувствовала лишь леденящий холод, запах, объединяющий всё, что так или иначе связано с темной магией. — Вот, нашла. Салазар Слизерин, год рождения, родственники… Вот! “В родстве с Салазаром Слизерином состоят три семейства: Мраксы, Сейры и, непосредственно, Слизерины. Последние были истреблены во времена охоты на змееустов (1235—1296 гг..). Живые потомки Салазара Слизерина, наследующие его дар — Перселтанг — семейства Мракс и Сейр. Запись 1804 года.” — Запись очень старая, нужно попробовать найти генеалогические записи Мраксов и Сейров. Там должны быть все члены семейства, не предавшие чистоту крови и убеждения семьи. — Где их искать? — Реддл был в состоянии фанатичного возбуждения. Черные глаза блестели, ноздри раздувались. — Не уверенна. — Анита оторвалась от текста, подняла глаза на потолок, — Такое может храниться у ныне живущих потомков, а может и в Гринготтсе. А, возможно, в главном храме… — Где? Том недоуменно посмотрел на Аниту. За стенкой зашушукались какие-то девушки, кажется, там сидела компания пуффендуек. Послышался скрип стульев — девушки засобирались. Смешки слышались чаще. Наконец, по проходу затопало пять или шесть пар ног, а через пару минут — гневное шипение мадам Бинс. — В “храме”. Да, в магическом мире есть храмы. От вероисповедания там одно название. В храмах проходят политические заседания, выступления лидеров магического сообщества, также там хранятся некоторые писания и генеалогические записи, хотя их не много. Ох, чёрт! Анита вскочила, глядя на часы. Глаза девочки были немного расширены. Она начала быстро запихивать свои вещи в рюкзак, практически притягивая их к себе. — Том, мне надо бежать. Я опаздываю на занятия с профессором Дамблдором! Убери книги, пожалуйста. Спасибо! Когтевранка выскочила из библиотеки, чертыхаясь про себя. Путь до нужного этажа удалось срезать благодаря потайным лестницам, скрытых за картинами с натюрмортами. Анита бежала. Не хватало ещё опоздать на первое же занятие! Сердце в груди стучало, норовя взорваться в любую секунду. Дыхание давно сбилось, и воздух вырывался из груди девочки с лёгким свистом. Редкие проходящие мимо ученики оборачивались на неё, усмехаясь или поднимая брови. Вот замаячила заветная дверь. Едва не впечатавшись в неё, Анита с трудом затормозила и постучала. В груди адски жгло болело, ноги тряслись, бок, о который билась сумка во время этого “марафона”, ныл, и, кажется, теперь был разукрашен синяками. — Войдите, — послышалось по ту сторону двери. Голос профессора трансфигурации был ровным, мягким, как и всегда. Он, кажется, и не заметил, что Анита опоздала на добрые 15 минут. Когтевранка толкнула тяжёлую дубовую дверь. — А, мисс Рейвенкло. — Протянул сидящий в кресле профессор и, отложив книгу, поднялся.
