Сахарная бомба

— Все на поверхности так классно трахаются? Люси задаёт этот вопрос, как всегда, в лоб и сама даже бровью не ведёт. У неё открытое любознательное лицо «школьницы» и видно, что подогревается её интерес чисто практическим назначением. Куп давится дымом от сигареты, но больше по инерции. Легким-то его уже нечего было выплевывать, но эмоциональный диапазон, не до конца притупленный двумя веками жизни, был способен все ещё выдавать искреннее удивление. Люси Маклин определенно была той ещё штучкой, и Купу стоило это понять ещё в тот момент, когда она увязалась за ним и правдой, которую унёс её отец. Хэнк Маклин украл у неё детство, а Молдавер разбила его прямо у неё на глазах. Неудивительно, что девчонке захотелось получить свежих положительных эмоций после такого. Захотелось с кем-то поразвлечься. Куп бы отшутился, что он уже слишком старый ковбой для подобного дерьма, но взгляд у Люси все ещё полон неподдельной искренности и такую даже грустно будет разубеждать. Может, Купу глубоко внутри и вправду будет совсем немного её жаль, если он скажет громогласное и такое не многообещающее «нет»? Только потом до его проебанных радиацией мозгов доходит, что она его с кем-то сравнивает. С кем-то, с кем у неё уже был опыт. С кем-то, кто был с поверхности. — Кто он? Куп также метит, но не в бровь и не в лоб, а в глаз. Люси и жмурит его потом так, словно ответ не стоит потраченного воздуха и растраты слов на него. И словно ей и вправду попало камнем или истершимся мячом для гольфа. — Да так. Человек с моей неудавшейся женитьбы. Мой…женишок, с которым мы сначала устраивали супер американские гонки в нашем общем новом отсеке для молодожёнов, а потом мой отец утопил его прямо у меня на глазах в бочке с маринадом. И тут Купер начал ржать. Запрокинув голову, он позволял своему голосу громогласно разноситься на добрые мили вокруг. Глядишь, кого случайно и призовет, если не заткнется. Но он так же резко замолкает, как подал голос. Пристально смотрит на Люси, в её глаза и в отблесках костра его собственные глаза болотного цвета словно выпускают шары света над «тёмной поверхностью». Это был золотой блеск, мистический и не подразумевающий под собой ничего хорошего. — Ну и? Каково было сначала трахаться с иноземцем, а потом смотреть, как папочка его прикончил? Люси обиженно поджимает губы и жмется поближе к костру, но подальше от Купера. Её глаза прищуриваются, каверзный вопрос в очередной раз ставит её в тупик. Но если Купер Говард и брался с ней говорить, то только так: наводя какие-то свои личные справки и поддевая её на любом слове. Сегодня он ещё оказался куда более словоохотлив, чем обычно — в предыдущие два дня пути из него клещами приходилось вытаскивать хотя бы мало-мальские объяснения, куда они идут и как он ещё не потерял из виду след её отца. — Ну-у-у… — Люси зажимает ладони между бёдер, взгляд её, опустев, направляется в трескучее пламя, — … мягко говоря, не очень. Не такой я представляла свою свадьбу. Куп снова усмехается. И снова затягивается от сигареты. Вкус наверняка был паршивым, и он вновь радовался, что его рецепторы давно тот не ощущали. — А секс? Тебе понравилось трахаться с парнем с поверхности? Взгляд под шляпой темнеет. Паузу выдерживает и разбавляет лишь томное затягивание и выпускание дыма. Люси смотрит на Купа не менее пристально и, не показалось ли ему, её глаза не просто блестят из-за костра, они горят своим огоньком предвкушения и тонут в мощной, разверзнувшейся чёрноте зрачков, которую совсем не хотелось рассеивать. — Я потому и спросила. Честно говоря, с моим кузеном было хорошо, но… — Но? — Куп тушит сигарету об подлокотник своего импровизированного стула, который он нашёл в ближайшем заброшенном доме. Там же они нашли для растопки обломки мебели и дверцы кухонных шкафов. — …но опыт с тем парнем был исключительным, признаюсь. Он был диким, необузданным. И, если говорить совсем уж откровенно, — Люси отвела взгляд, весело закачав головой из стороны в сторону, — у него был очень большой член. — Оу. Без этой информации Куп бы спокойно смог прожить на свете. — Пунктик по поводу размеров? Люси хочется выплюнуть до скрежета зубов ответную гадость и едкость, какие выдавал на радость самому себе нередко Говард. По типу: «А что, у тебя есть с этим проблемы?», но она слишком приличная и тактичная девочка, чтобы до его уровня опускаться. Люси берет иным ходом. — Нет разницы, какой размер, главное умение им распоряжаться и ширина, если так уж прям браться судить и проходиться по собственным ощущениям. Хотя у некоторых представительниц женского пола, как я знаю, да, он есть. — Маклин с видом истинного знатока взялась объяснять Куперу, что есть женское желание и какое в нем часто кроется заблуждение по поводу огромных разрекламированных членов. Господи, это было такое клише, но чему удивляться, если убеженцы были выращены на них? Куп подумал, что сейчас самое время сменить тему, как Люси его поймала на этом. — Ты уходишь от вопроса. Он снова усмехается сам себе, резко встаёт и выдыхает остаточное количество сизого дыма ей в лицо. Маклин начинает тут же кашлять и отмахиваться, в то время как лицо Купа ни на сантиметр не отодвигается. — А что, тебе так интересно узнать ответ на практике, пустынная змейка? Эти ласковые игривые прозвища, которыми он её нередко одаривал, посылали ворох мурашек по её спине. Люси выпрямилась, уставилась на него во все свои красивые карие большие глаза и ответила с не меньшим вызовом. — Если бы не было, я бы не спросила. Или вы, гули, совсем того… — Она неловко опустила глаза на его штаны в районе паха, виновато расширив. — Лишены и последних крупиц радости жизни? Куп принял её шпильку, закатил глаза, а потом вдруг взял и резко вздернул вверх за плечи, ставя на ноги. Кажется, Люси его своим невежеством всё-таки задела. — Чтоб ты знала, милая, мы, гули, быть может и отличаемся от вас, гладколицых, но с аппетитом до траха у нас все хорошо. И вместо выслушивания тысяча и одного извинения от неё, он взял лицо Маклин в свои ладони и крепко поцеловал её. Вблизи перчатки Купера пахли костром, потом и металлом. Но они были тёплыми, даже горячими, как и его руки. Сомкнув ладони у неё на щеках, Купер Говард, бывшая, но не умершая легенда вестернов, сейчас целовал Люси с закрытыми глазами. Долго. Прижав алчный безгубый рот к её пухлым мягким розовым губам. На вкус как сахарная бомба. И по цвету такие же — Куп вдруг вспомнил, что это были зефирные химозные башни, которые народ Америки, в особенности маленький, сметал с прилавков мгновенно. Их ели повсеместно, и он сам пробовал их как с дочерью на праздниках, так и дома, когда Барб самонадеянно несла эти странные сладости на уличный стол для ланчей, думая, что они понравятся всем. И когда они ещё не были в разводе. Мутная набежавшая дымка из остекленевших разбитых воспоминаний Куперу не понравилась. И он попытался её заглушить. Он нажал на рот Люси сильнее своим и выбил из неё неожиданно уже первый стон. Маклин так и ощутила, как её естество сократилось вокруг пустоты, желая явно большего, чем язык, вылизывающий её нёбо и вступающий в конфронтацию с её языком. Люси не вела в этом поцелуе, а так бы хотела. Она в ответ нажала на лысый гладкий затылок Купера, и тут уже рычащий звук издал он. Люси не ведала, какие у него были слабые точки и как ему было бы приятнее, но она сделает все от неё зависящее, чтобы удовольствие досталось из них двоих не только ей. — Покажи мне… — Она отстранилась, жадно глотая ртом воздух. — Как надо с вами… — Да никак, — Куп раздраженно вновь рыкнул, но уже из-за разрыва поцелуя, и снова Люси поцеловал, — я все сделаю сам. Секс с гулями и вправду отличался от секса с обычным человеком. Во-первых, наощупь даже на их члене кожа у них была неровная и шероховатая. Во-вторых, Куперу Говарду уж точно не нужно было беспокоиться за компенсацию своего размера чем-либо, как делали многие мужчины, хоть он и носил большой обрез. В-третьих, когда они устроились возле костра прямо на песке, и Люси оказалась сверху, он, как не последний джентльмен, помог ей даже снять комбинезон. Купер потянул его застёжку на себя, плавно ту опуская с трещащим звуком. И все это время он голодно призывно смотрел Люси в глаза снизу вверх, пока она с ответным любопытством рассматривала его член и как тот крепнет в её ладонях. Она облизнулась. Внутри горла вдруг стало очень сухо, хотя они недавно отыскали ферму с водой, пропущенной через фильтр, набрали запасы и напились достаточно, чтобы в дороге до привала на это не прерываться чрезвычайное количество раз. Купер откинул голову и уперся локтями в песок. Он тихо застонал от удовольствия и снова прикрыл глаза. Люси поняла, что все делает верно. Она водила сомкнутыми вместе пальцами по самому основанию, потом переходила кончиками, горячими солеными от песка и пота, к самой головке, на которой уже выступила капля смазки. Люси почему-то очень захотелось её слизать и посмотреть после Куперу прямо в глаза. Что, собственно, она и сделала. — Маклин, черт возьми, ты что творишь?.. Теперь его голос звучал очень хрипло и даже чуть растерянно. Куп не ожидал, что Люси окажется такой прыткой, но если она развлекалась в убежище с собственным кузеном и не состоявшимся мужем, опыт какой-никакой у неё должен был быть. И потому, когда она увидела реакцию гуля, её губы разомкнулись, нежный розовый язык коснулся уретры, а потом описал ореол головки, ощутимо к той прижимаясь. Куп от такой ласки сходил с ума. Ему было мало таких её прикосновений, мало её такого внимания. Куп вцепился показательно в волосы Люси на затылке и толкнулся в её рот, показывая, как он её хочет и насколько его желание сейчас было велико. Маклин подавилась воздухом, но успела принять его член глубже в рот и даже потом приспособилась к тому темпу, который Куп сам задал. Его глаза заволокло блестящей золотом чернотой. Он как загипнотизированный смотрел на то, как его член пропадает в узости её рта, а потом выходит обратно на свет божий. В его голову закралась полузаботливая мысль, что если бы он оказался на месте того тюфяка, которого завалил хиляк Хэнк Маклин, он бы оттрахал её обязательно лучше. И, быть может, даже сам бы забрал её на поверхность потом с собой, убив её папашу в придачу. У них бы с Люси была отличная свадьба. Люси с едва заметно выступившей влагой на ресницах захлопала Купа по бедру. Он приостановился. Замедлил темп. Потом вовсе вышел, оттягивая её голову за собранные в хвост волосы. Люси часто задышала, откашливаясь, брякнула второпях, что это было чересчур грубо и экстремально, а потом оказалась завалена навзничь прямо на песок. Куп нависал над ней, жадным взглядом пожирая красные пятна на её девичьих щеках, а потом взял и окончательно сдернул с неё комбинезон. К моменту, когда он навел член рукой к её лону, Люси была уже безбожно мокрой. — О, стоило догадаться, что ты любишь грубо, милая. От этого «милая» и его резкого проникновения следом Люси будто обдало сначала теплом, а потом самым настоящим жаром. Куп взялся быстро брать её и нет, его темп и то, как он это делал, не были похожи ни на один из её предыдущих опытов; он делал это резко, заполняя её всю, его рот повсеместно оставлял на ней то полуукусы, то полупоцелуи. В моменты нарастания темпа он утыкался в её лоб, зарывался в её чёлку, вдыхал её аромат и добавлял. — Испорченная девчонка. Нравится, как я тебя деру, да? А как твои двое предыдущих ушлепков старались — нравилось? Головой Люси понимала, Купу нужно было услышать «нет», чтобы потешить свое мужское самолюбие. И он получил это заветное «нет» — на грани, надрывное, звучащее на полувскрике удовольствия, когда его член прижался к её задней вагинальной стенке и начал целенаправленно на неё давить при каждом новом проникновении. Это было хорошо и этого было слишком много. Люси чувствовала, что не выдерживала вес этого удовольствия. Её тело при таком подходе очень быстро накрыло пеленой оргазма. Когда она с судорогами изогнулась под Купом, он толкнулся в неё ещё несколько раз. Потом вытащил член и кончил ей на живот. Не было нужды этого делать, она бы все равно не залетела, но это было красиво. Как последний завершающий жест. Люси тяжело дышала. Она шумно переводила дыхание через рот, пытаясь осознать только что случившееся. Купер Говард оказался на редкость хорошим любовником, и от такого теперь будет очень сложно отвыкнуть. Скорее всего, все следующие разы после этого покажутся Люси пресными и не состоятельными. Словно прочитав её мысли, Куп усмехнулся и, вытащив из кармана плаща потрепанную иссохшую под солнцем пачку сигарет, достал одну из них и прикурил от старой зажигалки. Предложив Люси тоже затянуться, он получил отказ, но это не помешало вновь ему выдохнуть дым ей в лицо. В этот раз Люси только скорчила забавно нос. — Ну что, убеженка, повторим?