Не до этого

      «Мы обязательно встретимся через месяц. Я позову тебя».       Он не позвал.       Сяо сказал себе, что это к лучшему. Как бы он ни хотел лишний раз хотя бы легковесно коснуться путешественника, как бы его сердце ни разгоралось, как только он слышал медовый голос, как бы он ни тлел от тёплой, но мозолистой руки на своих холодных, как бы он ни хотел улыбнуться, когда его одаривали столь ласковым смехом, в голове была всегда одна и та же мысль: «Не надо, пожалуйста».       Пожалуйста, не делай ещё больнее, когда больнее и так некуда.       Сяо не знал, что такое любовь. За всю свою долгую жизнь, наполненную только тоской и терзаниями, он впервые познал что-то, близкое к привязанности. Он избегал всех живых существ больше из необходимости, чем из желания, но на Итэра не действовала его карма: не делала хуже, не губила. Это давало Сяо вольность общаться дольше, ближе. Давало вольность хотеть.       Хотеть обнять, поцеловать, есть вместе тофу, разговаривать обо всём и ни о чем, прогуливаться по Ли Юэ и держать за руку. Хотеть просто быть: и рядом, и мысленно на расстоянии. Хотеть думать о нём без чувства вины.       Итэр достоин большего. Он не заслуживает того, кто не мог без особых усилий сказать: «Я тебя люблю».       Сяо в очередной раз чувствовал, как терял почву под ногами, как ломался изнутри, если там вообще осталось что-то целое, что-то, что ещё не сломалось. Он смотрел на свои руки, на то, как свежая кровь стекала по рукам, но думал лишь о том, как далеко Итэр, что с ним, как его встретили в других местах и о том, как же крепко он засел в голове.       Сяо привык убивать всех демонов в округе, отточил свои навыки на сто один процент и уже не обращал внимания на свои раны, кровь или трупы. Столько столетий он выполнял свою грязную работу просто безупречно, ни один монстр не мог даже успеть до него дотронуться своими омерзительными ручищами, чтобы предпринять попытку нанести удар. Сяо допустил оплошность, потому что ему впервые было не до этого.       Сяо впервые отвлёкся, потому что думал совсем о другом. Мысли о златовласом путешественнике, который обещал вернуться в Ли Юэ в прошлом месяце, никуда не уходили, потому что Итэр впервые не сдержал своё обещание. Итэру впервые было не до этого.       Сяо знал, что у них слишком мало времени, чтобы хотя бы просто видеться, даже несмотря на то, что впереди них была целая вечность. Итэр продолжал исследовать Тейват; Сяо не смел просить его остаться в Ли Юэ. Ни на день, ни на неделю, ни тем более не навсегда. Останавливаться здесь ради какого-то адепта и проводить с ним всё время было бы глупо. И Итэр глупил иногда. Приезжал, угощал тофу, встречал с ним рассвет.       А сейчас Итэра не было. Он должен был прийти ещё месяц назад, остановиться в постоялом дворе или, как только зайдёт на границу Ли Юэ, назвать его имя, но Сяо лишь слышал всё больше разных вестей и подвигов Итэра, а самого его не видел.       Сяо ничего не мог поделать со своим разочарованием. Он понимал, что Итэр делал всё правильно, ставя в приоритет стремление познать каждый уголок Тейвата, чтобы наконец-то понять, что делать дальше, а не его, обычного адепта и единственного из защитников Якса, к которому почему-то питал взаимное трепетное чувство (взаимное ли?), скрытое от других прозорливых глаз в маленькой комнате постоялого двора Ваншу. Неловкие, смазанные и малочисленные поцелуи, отпечатавшиеся в памяти навсегда, не давали Сяо окончательно загнуться. Эта крошечная надежда, затаившаяся в глубинах души, всё чаще увеличивалась в масштабах, а вместе с ней и боль от разлуки.       Сяо скучал. Он терял над собой контроль, не в состоянии нормально зачищать территорию от монстров. Не в состоянии делать хоть что-либо.

***

      — Сяо.       Он появился сразу, не задумываясь. Как всегда.       Итэр сделал шаг вперед, переходя через ворота. Улыбка тусклее, чем обычно — скорее от привычки, но всё такая же мягкая, а шаги уверенные. Итэр позвал не на помощь. Он позвал просто так.       То, что Итэр решил из всех мест выбрать именно Ли Юэ во время отдыха, то, что пришёл сюда ради него, то, что первое, что он делал — это звал по имени, приносило Сяо утешение и надежду.       Итэр его позвал. Сердечно, по-доброму и уветливо.       — Ты звал меня.       — Звал, — улыбка стала ещё шире. — Я скучал. Правда скучал.       У Сяо замерло дыхание на долю секунды. Терзания ослабли, но напряжение не хотело уходить. О нём думали. О нём думал самый дорогой сердцу человек, и от этого становилось действительно проще, потому что Сяо одаривали взаимностью по крайне мере в привязанности. Однако он всё ещё не заслуживал.       Однако Итэр улыбался не так, как раньше.       Однако он впервые не сдержал своё общение.       — Ты опоздал, — голос Сяо был ровным, но в нём скреблась едва уловимая нота досады. — Ты сказал, что вернёшься через месяц. Прошло два.       Итэр неловко перекатился с пятки на носок и коротко усмехнулся — его что, забавляла эта ситуация? — слишком легко для слов, которые только что прозвучали. Он пожал плечами, словно речь шла о пустяке, а не о времени, которое можно было считать по бессонным ночам. Но, может, для него это действительно было пустяком.       — Я знаю. Прости, — ответил он тихо. — Дел было слишком много. Иногда даже на сон не оставалось времени.       Сяо нахмурился и шагнул ближе, но не прикоснулся. Пока нет. Вдруг нельзя?       — Ты в порядке?       — Конечно, — Итэр кивнул чуть поспешно. — А ты… — он замялся, затем поднял на него взгляд и прикусил губу. — Ты не рад меня видеть? Не скучал?       Сяо мелко вздрогнул, но этого хватило для того, чтобы не остаться незамеченным. В следующий миг он уже сжимал его руку: слишком резко, слишком цепко, потому что сам вопрос был оскорблением и ему нужно было одним жестом доказать обратное.       — Скучал, — выдохнул он. — Очень скучал.       Итэр мягко накрыл его ладонь своей, осторожно высвобождая пальцы — не отталкивая, а, напротив, успокаивая. Сяо застыл, раздражённый собственной импульсивностью, пока Итэр не переплёл их пальцы, медленно, почти церемонно, как будто робел от близости.       Он огляделся по сторонам и, не заметив никого поблизости, сжал руку крепче, а затем украдкой стрельнул глазами — застенчиво и виновато.       Они не были детьми, которым приходилось прятаться от взрослых в попытках скрыть чувства, но именно так и выглядели в такие моменты — осторожные, напряжённые, не позволяя себе что-то большее, что-то, что могло разрушить хрупкое право быть рядом.       У Сяо в голове крутилось столько вопросов — любой из них мог сорваться с губ, если позволить себе слабость. Но он выбрал единственный — самый важный.       — С тобой хорошо обращались?       — Да, — Итэр добродушно рассмеялся, и тревога, в которой Сяо прожил лишний месяц, тотчас отступила. — Не волнуйся.        Всё остальное теряло смысл. Его заботила в первую очередь безопасность самого дорогого человека. Он не знал, как назвать того, о ком думал в первую очередь: утром, днём, на зачистках, перед сном. Спутник? Напарник?       Любовник?       И тогда Итэр сказал то, от чего дрогнуло сердце:       — Но никто не обращался со мной так тепло, как ты.       Пальцы чуть сильнее сжались, будто Сяо не сразу понял, куда девать это внезапное волнение, расползшееся под рёбрами. Он отвернулся на мгновение, и ресницы дрогнули, выдавая его целиком.       — Ты… — он осёкся, недовольно нахмурившись, злясь на собственную несобранность. — Я делал лишь то, что должен.       Итэр никогда его ни о чём не просил, не ждал заботы, каких-либо действий. Сяо сам определил для себя, что он должен, а на что не имел права.       Он добавил уже тише:       — Если тебе было тепло, значит, я всё сделал правильно.       Итэр проигнорировал это (или посчитал, что слова не несли за собой двусмысленность, намёк, может, признание) и перевёл тему:       — Я хотел, как обычно, купить для тебя тофу, а уже потом звать тебя, — с лёгкой печалью признался Итэр, неловко дёрнув плечом. — Но я так сильно хотел тебя увидеть, что совсем об этом забыл. Может… сходим вместе прямо сейчас?       Сяо хотелось сказать: «С тобой куда угодно» или «Я сделаю всё, что ты захочешь», потому что ему и вправду было безразлично что, где и когда, если рядом был Итэр, но слова привычно застряли в горле, и он по обыкновению коротко ответил:       — Пойдём.       Итэр разжал пальцы и двинулся вглубь Ли Юэ. И, признаться, это кольнуло сильнее, чем Сяо был готов признать. Он сделал вид, что не заметил, как между ними снова образовалась дистанция — всего шаг, но для него, и только для него, она ощущалась как пропасть.       Итэр стеснялся? Не хотел, чтобы другие знали?       И знали что? Для всех, вероятно, всё было до смешного просто — прославленный путешественник и последний защитник Якса проводят время вместе. Это, пожалуй, не выглядело странным, потому что в глазах остальных они были никем друг для друга — иногда разговаривали, иногда виделись, иногда сражались вместе. Их взаимоотношения видели как угодно, но ни у кого бы язык не повернулся назвать их парой.       «Но мы не в отношениях», — напомнил себе Сяо с горькой ясностью.       Он не знал, кем они были друг другу. Не знал, как Итэр его видел — временным спутником, случайной опорой или чем-то большим. Не знал, чего тот на самом деле хотел, кроме единственного, давно озвученного желания — вновь воссоединиться с сестрой.       Сяо шагнул следом, держась на полшага позади, как тень, как защитник, которому не позволено быть ближе, и всё же взгляд неотрывно следовал за светлыми волосами впереди — за тем, ради кого он снова и снова выбирал ждать.       У лавки с тофу было людно. Запах горячих блюд тянулся по улице, смешиваясь с дымкой благовоний и шумом вокруг проходящих людей.       — О! Итэр!       Сян Лин помахала рукой и уже спешила к ним, явно радуясь возвращению старого знакомого.       — Ты вернулся! — слишком радостно. — Как дела? Ты надолго?       Итэр рассмеялся.       — Пока не знаю, но я рад тебя видеть.       Сяо остановился чуть в стороне.       Он сделал шаг назад, целенаправленно оказываясь вне круга. Их голоса доносились до него ясно, не нужно было напрягать слух. Сян Лин говорила быстро, оживлённо, а жесты были широкие из-за собственной экспансивности.       Она стояла слишком близко.       Итэр наклонился чуть ближе, слушая её, и Сяо почувствовал, как внутри что-то сжалось — резко и неприятно.       Так было каждый раз, когда он обращал внимание на кого-то ещё: будь это ребёнок или старые друзья, с которыми он сражался бок о бок.       Он так со всеми? Он всегда такой — тёплый, открытый, принадлежащий миру и никому одновременно?       — О, а это… — Сян Лин только сейчас заметила Сяо и уважительно кивнула. — Ты с Сяо?       — Да, — Итэр ответил с улыбкой. — Мы вместе пришли.       Вместе.       Сяо почувствовал, как напряжение в груди слегка ослабло, но не исчезло. Он всё ещё стоял настороженно.       — Я не буду мешать! — поспешно сказала она. — Просто рада была тебя увидеть. Если что, забегай. Встретимся как-нибудь ещё.       И, посмотрев на Сяо с подозрением, дав ему тот самый знающий взгляд, ушла так же стремительно, как и появилась.       — Она… близка тебе? — вопрос прозвучал сухо и небрежно. Сяо старательно делал вид, что интересовался из вежливости и любопытства, надеясь, что в голосе не было замечено укоризненности.       — Она моя подруга. Как и многие здесь.       Сяо кивнул.       Если она просто подруга, то ревность была бессмысленной. Если она просто подруга, то это безопасно.       — Ты не любишь толпу, — продолжил Итэр и виновато отвёл взгляд. — Прости, я не подумал.       — Не извиняйся, — ответил Сяо слишком быстро. Через небольшую паузу нехотя, осторожно продолжил: — Я просто… не привык делиться.       Итэр удивлённо посмотрел на него — не ожидал такого ответа, впрочем, как и Сяо не ожидал, что посмеет сказать подобное.       — Тогда, — он осторожно коснулся его запястья. — Сегодня я весь твой.       Сяо промолчал.       Они пришли на своё излюбленное место — верхнюю террасу постоялого двора Ваншу. Вечер плавно перетекал в ночь, и внизу, среди тусклого света фонарей, можно было рассмотреть силуэты нескольких парочек. Сяо поймал себя на том, что смотрел туда дольше обычного — слишком жадно, слишком откровенно желая, чтобы среди них были он и Итэр.       По традиции тофу ел только Сяо. Итэр стоял у перил, опершись на них локтями, и завороженно смотрел на открывающий вид перед собой, так, словно видел его впервые, словно никогда не был в Ли Юэ. Ветер трепал золотистые пряди, выбивая их из косы, они цеплялись за глаза, за щёки, но Итэр не обращал на это внимание, задумавшись о чём-то своём.       Сяо хотелось бы знать, о чём именно.       Он доел молча, отставил тарелку и задержал взгляд на растрёпанных волосах, которые выглядели непривычно небрежными.       — Твоя коса… — тихо сказал Сяо. — Она спуталась.       Итэр машинально провёл пальцами по своей косе.       — А, да, — он усмехнулся. — Ветер.       Сяо помедлил. Просить было странно и почему-то неуместно. Но он всё же выдохнул, когда подошёл неприемлемо близко, невесомо коснувшись шелковистых прядей.       — Позволишь?       Итэр глянул немного растерянно, подарив ему лучезарную улыбку. Он развернулся спиной и незаметно наклонил голову назад: свободно и доверчиво.       — Если хочешь.       Сяо осторожно расплёл косу, позволяя светлым прядям рассыпаться по плечам. Волосы были вьющимися, чуть лохматыми от ветра. Он провёл по ним пальцами, распутывая узел за узлом, медленно, сосредоточенно, отдавая этому всё своё внимание.       Итэр стоял спокойно, лишь иногда слегка сдвигался, когда пряди тянулись сильнее. Он не закрывал глаза, только смотрел вперёд, на ночь, будто это было самым обычным делом. Будто Сяо каждый день делал ему причёску.       Или кто-то другой.       Когда коса была снова собрана, аккуратная и ровная, вся привычно воздушная, Сяо задержал руку ещё на секунду — у основания шеи, помассировав кожу без разрешения, — и убрал руку.       — Готово.       — Спасибо, — поблагодарил Итэр и отстранился, снова опершись на перила. — Хочешь, поцелую?       Заметив обескураженный взгляд, он усмехнулся.       — Ну, поцелуй как награда.       Они уже целовались. Не так много, не так часто, только когда оставались наедине и неизменно ночью, чаще всего здесь — на террасе постоялого двора, реже — в самом номере. Сяо сдвинул брови от непонимания. Вопрос не прозвучал глупо или нелепо, он прозвучал ещё хуже — с одолжением. Да, они были партнёрами, но не совсем такими, какими хотелось бы — партнёрами по редким сражениям, что никак не связывало их близостью, но ведь были и касания, и шёпот обещаний, и, самое главное, поцелуи — не в большом количестве, но они были. Просто их отношения официально никак не назывались, просто у кого-то (или у обоих) не хватало духу признаться.       Или всё куда проще — для Итэра это ничего не значило.       Нужно было сказать, что не нужны Сяо никакие одолжения, что Итэр должен хотеть целовать по собственному желанию, а не мимолётной прихоти. Нужно было сказать: «Нет» из гордости. Нужно было, в общем-то, очень многое сказать и уже давно, но Сяо, как и прежде, не сказал ничего из того, чего на самом деле хотел.       — Хочу.       Итэр машинально поцеловал его — коротко и равнодушно. Сяо даже не успел отреагировать. Лёгкое касание — мягкие и чуть влажные губы. Пальцы невольно сжались, но он не отвечал движением — он понимал, что это подарок, а не обещание. А затем Итэр наклонил голову и захватил его губы в более глубоком поцелуе, вкладывая скрытое желание на пару мгновений.       Сяо прикрыл глаза, проклиная всё на свете — себя, Тейват, постоялый двор, абсолютно всё, кроме Итэра, и наконец ответил. Губы двигались небрежно, до несуразности отчаянно, а руки сжали талию от переполнившихся чувств — от ревности, ненависти к себе и непреодолимой тоски, которая поглощала полностью наравне с влюблённостью.       Сяо готов был охарактеризовать свои чувства — это влюблённость, которая не доступна таким, как он. Она не позволительна и губительна, он всегда это знал, но всё равно позволил себе оплошность принять её.       Итэр отстранился и посмотрел с вызовом и намёком, когда сказал:       — Уже поздно, так что я пойду спать. Приходи потом ко мне в номер.       Сяо остался стоять один на террасе, пока свет фонарей по-прежнему мерцал с небольшой периодичностью на улице. Он чувствовал Итэра повсюду: и рядом, и одновременно где-то вдали. Он был и с ним всегда, и где-то далеко, совершенно один.       Итэр всегда таким был: принадлежащим ветру, скалам, своему родному миру — и никогда не Сяо. Но, несмотря на это, он знал: для него Итэр всё равно оставался частью Тейвата, частью этих ночей, частью каждого мгновения рядом с ним.       Сяо опустил глаза на огни внизу.       Всё было так просто, а он только и делал, что усложнял.        Итэр всегда был с ним. Даже если где-то далеко, он всё равно был рядом. Он относился к Сяо теплее, чем к кому-либо. Он спасал жизни, целые регионы, но сердце его никогда не трогало. Тейват никогда не был его миром.       Как и никогда он не был собственностью Сяо.       Для него Сяо оставался самым приятным воспоминанием. И ничем большим.       Итэр всегда был самым свободным в их мире.