Быстрее, Чон!

      — Рано! Чонгук, рано вошел в поворот! Ты его не обгонишь! Отставание на секунду.       — На пит-стопе наверстаю.       — До него еще пять кругов, будешь также долбиться в глаза и подаришь свой титул Алексу.       — Не смею отбирать твою работу.       — Не дерзи мне! Набирай скорость!       — Получше тебя знаю, что мне делать.       Пока серебряный болид мчал по трассе со скоростью двести восемьдесят километров под управлением ухмыляющегося гонщика, на другой стороне провода горел от ярости гоночный инженер.       Доведя Чонгука до пит-стопа, Тэхен вскочил со своего места и, бросив гарнитуру в сторону, дал себе несколько минут для успокоения нервов. Как же ему это все надоело.       Тэхен грезил гонками с самого детства. Живя рядом с гоночной трассой, он тайком пробирался на трибуны и наблюдал за безумием, что творилось каждый год. Мечтал однажды сесть в железного зверя и вырвать себе все возможные титулы.       Время шло. В шестнадцать отец подарил ему первую машину. Хоть и не гоночную, но полюбившуюся всем сердцем. В ней был заменен каждый болтик и собственноручно смазана каждая деталь. С каждым годом Тэхен утопал в машинах и гонках все больше. В восемнадцать он поступил на инженера-проектировщика, мечтая создать свою идеальную машину. В двадцать три окончил его с красным дипломом. Море предложений о работе, перспективы, а по ночам нелегальные гонки. Жизнь била ключом и ее пик настал в двадцать пять, когда ему позвонили из команды «Мерседес», участвующей в пресловутых гонках Формулы1, и пригласили попробовать себя в должности гоночного инженера.       Тогда казалось, что Тэхен погибнет от переизбытка эмоций и счастья, что лилось буквально из ушей. Пройдя собеседование и подписав контракт на один гоночный сезон, он думал, что будет блистать, но все вышесказанное перечеркнуло лишь одно имя — Чон Чонгук. Ведущий гонщик. Пятикратный чемпион. При виде него Тэхен был готов упасть на колени от невероятного уважения, но лишь до того момента, пока тот не открыл рот:       — Омега? Что омега может знать о гонках? Замените его.       С этого момента и начался личный Ад для омеги Ким Тэхена. Да, из-за его гендера часто возникали проблемы и недопонимания. Из-за его гендера ему был закрыт путь как гонщику на соревнованиях такого уровня, но ущемлять его в желании быть в тылу и качественно выполнять свои обязанности никто не имел права. Даже такая звезда.       Тэхен старался наладить хорошие отношения с Чоном, а Чон старался их ухудшить. Тэхен подсказывал как правильно действовать на трассе, Чон делал все по своему. С каждым месяцем становилось только хуже. Отношения испортились дальше некуда. Они старались избегать друг друга, лишь бы не видеть ненавистное лицо. Но получалось это далеко не всегда.       Когда гонка была окончена, а Чонгук уже зашел к своей команде, омега, не выдержав, подбежал к нему с намерением все высказать.       — Ты! Придурошный Чон! Посмешище! Как ты себя ведешь? Ты прибыл на третьей позиции! Хотя мог легко победить! Осталась всего одна гонка, а ты так беспечно себя ведешь, подставляя спонсоров, подставляя команду и самого себя! — Тэхен встал напротив улыбающегося альфы и бил его в грудь указательным пальцем. От волнения и эмоций его белокурые пряди взмокли и прилипли ко лбу, а нежный песочный оттенок кожи приобрел красноватый отблеск. Он был в бешенстве от поведения Чонгука и от его такой безразличной улыбки.       — А что такое, котенок? Решил показать мне когти? Не боишься, что лапы переломаю? — Чонгук схватил за запястье омегу и сжал. Он ненавидел, когда его трогали без спроса, а то, что это делал Ким Тэхен, злило вдвойне. Этот мальчишка, что считал себя гуру гоночного спорта, раздражал альфу до мозга костей. Чон уверен, когда-то он просто не выдержит и прибьет несносного.       — Не называй меня так! — когда-то Тэхен имел неосторожность в первые рабочие дни при возмущении издать звук уж больно схожий с мяуканьем, и после этого для Чонгука он был всегда котом, драным котом, развратной кошкой или ненавистным котенком. Омега уверен, что тот и имени его не знал. — Отпусти меня, придурок! Ты должен меня слушать! Я твой гоночный инженер, часть твоей команды! Я не желаю тебе зла, я лишь подсказываю, как сделать лучше!       — Ты не инженер, ты кот, что бессвязно мурчит мне в микрофон. Я ни слова не понимаю, что ты там пищишь.       — Я пищу от негодования, как такой бездарный гонщик смог стать чемпионом!       — Так покажи мне, котенок, как должен ездить настоящий гонщик. Ах да, забыл, что ты у нас ездить можешь только на альфьих членах.       — Козел!       Омега зло выдернул свою руку из захвата Чонгука и, развернувшись на пятках, быстрым шагом покинул зал, при этом аппетитно виляя своими формами. Чонгук всегда залипал, сложно этого не делать, когда тот единственный омега в команде. Говорить с альфой нет толка — Чонгук непробиваем. Всегда давил на больное, когда аргументы заканчивались, ведь прекрасно знал, как ранила омегу невозможность участвовать в гонках.       А Чон всегда лишь потешался психами мелкого омежки, еще совсем зеленого и не знающего, как себя вести и что говорить. Но ничего, Чонгук научит.       — Чонгук, сегодня собрание с боссом, он хочет что-то обсудить, — подбежав к гонщику, сказал Намджун. Друг Чона и по совместительству главный механик команды.       — Опять? А не зачастил ли он? То месяцами ни слуха, ни духа, а тут каждую неделю свой нос сует. — Разговаривая с другом, он параллельно снимал свои перчатки, освобождаясь от экипировки.       — Не знаю, наше дело малое — слушать и кивать. Сам знаешь, кто дает деньги — тот устанавливает правила.       Намджун бесспорно прав, но это не отменяло того факта, что вся команда ненавидела своего босса. Ведь этот альфа средних лет был на редкость скользкой тварью.       Собрав всех в пресс-зале, тот начал задвигать речи про мотивацию и такую важную победу. Будто команда сама этого не знала. В этом человеке нет поддержки и понимания. Ему плевать на проблемы и сложности. Перефразировать его речь очень легко, все вместится в одну фразу: «Отмойте все мои деньги». Можно было не слушать. Но лишь одно в этот раз поменялось. Отношение босса к единственному омеге в команде — Тэхену. Он усадил его в свое кресло, чего раньше никому не позволялось, и всю речь трогал того за плечи. Поднимался пальцами к голове, поправляя белокурые волосы. Постоянно улыбался своими белыми вставными зубами и кидал жадные взгляды на котенка. Выглядело достаточно мерзко, а при виде Тэхена, который все время пытался эти самые руки скинуть с себя, собственные пальцы непроизвольно сжались в кулак. В голове очень неожиданно возникла мысль переехать этого босса на скорости, намотав его дряхлую шкурку на свои шины.       Чонгук старался избегать старика и меньше смотреть за развернувшейся картиной. Мало ли что? Быть может Тэхен с ним спал, что неудивительно с его-то модельными данными. Вообще странно, почему тот решил связать свою жизнь с гонками, а не с моделингом.       Он гулял взглядом по столу, по другим механикам, рассматривал свои руки и мечтал скорее уехать в отель, пока случайно вновь не пересекся взглядом с Тэхеном. В глазах омеги отчетливо читался страх, а слишком блестящие глаза говорили о подступающих слезах. Омега боялся этого альфу, омега взглядом будто молил о помощи.       Чонгук подорвался с места и, подойдя к боссу, сказал:       — Думаю, вам нужно взглянуть на болид. Срочно. — Воспользовавшись растерянностью старшего, он, под недоуменные взгляды команды, сразу повернул его к выходу и повел в сторону бокса. Лишь перед дверью взглянув на омегу, что ошарашенно смотрел на Чонгука и медленно вставал с кресла. Он явно не ожидал от того помощи. В ответ альфа лишь подмигнул. Он сам не знал, почему так сделал и зачем, но внутренний голос будто приказал защитить.       Нельзя сказать, что Чонгук ненавидел омегу, скорее не понимал и злился на то, как доверчиво ко всему тот относился. Его злило, что Тэхен все слова и действия воспринимал за чистую монету, даже не задумываясь над тем, что гоночный бизнес один из самых жестоких и продажных. Чтобы выживать здесь, нужен сильный внутренний стержень, характер и умение постоять за себя. И в этом всем омега выглядел до смешного странно, словно котенок в стае диких львов. Все это время Чонгук старался хотя бы самую малость раскрыть у омеги тот стержень, но получалось найти лишь гору упрямства.       Дальнейший вечер Чонгука прошел еще хуже, пришлось разговаривать с боссом лично, рассказывать свои стратегии и восторгаться глупыми речами того старика. Лишь к ночи он остался один и, медленно приняв душ, направлялся в сторону выхода. Проходя мимо одной из комнат механиков, альфа услышал какие-то звуки. Зная, что он совершенно один, решил все-таки проверить: мало ли какие-то фанаты залезли.       Открывая дверь, Чонгук на секунду полностью дезориентировался в пространстве. Глаза в миг наполнились красным, а инстинкты взяли верх над разумом. В помещении омега, течная омега, омега, обладающая самым вкусным запахом, который только Чонгук ощущал. Возбуждение тотчас ударило в виски, а в штанах стало тесно.       Собрав все силы в кулак, Чонгук прошел внутрь темного помещения и включил свет. У противоположной стены на полу сидел Тэхен, весь заплаканный и скуливший от боли. Непроизвольно альфа издал рык и быстрыми шагами направился к омеге, поднимая того за ворот. Что-то его очень разозлило, отодвинув возбуждение на второй план.       — Не смей! — прокричал омега из последних сил.       — Смею.       — Отойди!       — Нет.       — Чонгук…       Подойдя вплотную к Тэхену, Чонгук взял пальцами его подбородок и, повернув в сторону, припал носом к запаховой вене. Стойкий аромат магнолий заполнил легкие альфы, заставив того еще раз прорычать. Мазнув языком по шее, он жадно собрал весь нектар, дурея от вкуса на его языке. Омегу захотелось разорвать на куски.       — Сволочь.       — Что?.. — с непониманием в глазах сказал Тэхен. Он ожидал, что им сейчас воспользуются, повалят и получат желаемое, но на оскорбления в свой адрес он не рассчитывал.        — И долго ты собирался скрывать, что мой истинный?       — Я кто?! Нет!.. Нет, я не… — Не желая слушать эту несвязную речь, Чонгук молча схватил омегу за затылок и прижал того к своей шее, выпуская побольше феромонов, намереваясь окутать омегу своим свежим запахом дождя.       Омега был не глуп, понял все спустя пару секунд. Феромон альфы буквально проник в легкие и обрушился маленьким взрывом вселенной. Клыки тотчас удлинились, а по бедрам потекла густая и вязкая жидкость, насквозь пропитывая белые брюки. Инстинкты. Омега учуял своего альфу и готов к вязке. Инстинктивно голова наклонилась в сторону, подставляя беззащитную шею. Как же все просто, если бы не…       — Да пошел ты к черту! Даже если и так, это ничего не меняет! Не хочу видеть тебя, придурок! Не позволю ломать мне жизнь. Я прогрызал годами свой путь и продолжаю это делать. Я не согласен становиться домашним омежкой, рожающим детей. Нет! Слышишь?! Нет! Отойди! — Тэхен из последних сил старался вырваться из цепких рук, но все было тщетно, альфа его прижал к себе еще крепче, а в глазах мелькнула вспышка чего-то нехорошего. Альфа был зол.       — Чем ты думал, когда заявился на работу в течку?! Еще и без подавителей! Внимания альф захотелось? Или ждешь внимания от нашего босса? Перед ним захотел ноги раздвинуть? Он ведь только этого и ждет! Ты же сам это понял!       — Не должно, не должно быть течки. Я выпил чай, что поставили мне на стол, а потом почувствовал запах, а потом совещание, и я сбежал…       Омега уже и слова сказать не мог. От такого яркого феромона пары ноги подкашивались, а течка набирала обороты. Соображать получалось плохо, он лишь молча лил слезы и старался сдержать скулеж из-за боли в животе.       — Ебаный босс.       Чонгук, почувствовавший изменившееся состояние омеги, молча взял того на руки и понес в свою машину.       — Какой же ты ребенок. Безответственный и глупый.

***

      Уложив спящего омегу в свою постель, Чонгук вышел из спальни, крепко закрыв двери. Он сам не знал как держался. Во рту явный привкус крови из-за ранящих острых и пульсирующих клыков, которые должны сомкнуться на тонкой шее омеги. А внизу живота настоящий пожар, член настолько твердый и возбужденный, что альфа мог спустить только от одного движения рукой. В голове настоящий бардак во главе с единственным вопросом: «Что же делать дальше?», это сводило с ума.        У Чонгука и мысли никогда не возникало о том, что Тэхен мог быть его истинным омегой. На работе с этим строго, все должны на постоянной основе принимать подавители, и чтобы была возможность учуять хоть малейший намек на запах, альфа должен был прижаться к омеге вплотную, чего, конечно же, никогда не было.       Как поступить дальше? Бросать то, что предначертано судьбой не хотелось, но и как впустить кого-то в свое сердце Чонгук также не знал. Ведь всю жизнь он провел в постоянной гонке, на трассе и в быту. Постоянные соревнования, переезды, путешествия — все это лишало возможности строить серьезные отношения, поэтому альфа ограничивался лишь одноразовыми связями. А здесь кто-то, кто навсегда, кто-то с отвратительным характером, но с такими красивыми глазами.       — Котенок, — Чонгук прошептал это сам себе, ухмыляясь и заваривая кофе. Если бы не соревнования, он бы явно позволил себе несколько стаканов виски, а так приходилось переваривать на трезвую голову.       Чтобы хоть немного снять наваждение и привести голову в рабочее состояние, альфа решил принять прохладный душ, но он явно не рассчитывал на то, что выйдя из него, не обнаружит омеги и своей футболки в номере.       Да, найти того было не проблемой, ведь вся команда жила в одном гостиничном комплексе, но, подумав, Чонгук решил дать омеге время переварить информацию и принять решение.       Шли дни, альфа все увереннее предпринимал шаги в сторону омеги, но тот совершенно на них не отвечал.       Чонгук заваливал котенка цветами, а тот лишь молча отодвигал их в сторону. Чонгук приносил кофе, сладости, обеды, ужины. Пытался вывести того на разговор, но Тэхен с легкой улыбкой на лице лишь умело его избегал.       Альфа понимал — заслужил. За все отношение к омеге, за его поведение он был недостоин так легко заполучить строптивого, но Чонгук не из простых альф, не зря он чемпион, он получит своего омегу.       — Давай сходим поужинать?       — Я занят.       В очередной раз словив Тэхена в коридоре и получив отказ, альфа решил несколько моментов прояснить:       — Котенок, послушай, я зову тебя всего лишь на ужин, поговорить и все обсудить. Я не заставляю тебя бросать работу и рожать мне детей. Если мы будем парой, то оба сможем делать то, что хотим. Пойми это и перестань меня бояться, это во-первых. А во-вторых, прости меня. Я понимаю, что мое поведение сбивает тебя с толку, но я никогда плохо к тебе не относился, я лишь пытался сделать тебя сильнее, увереннее, я хотел сделать из тебя такого же чемпиона, каким ты должен быть, но ты лишь раздражал своим упрямством и шипением, мой маленький котенок. Я подберу другой подход, обещаю, никаких оскорблений. Лишь уважение и понимание, идет? — Чонгук, воспользовавшись ступором омеги, прижал того к себе и оставил поцелуй на виске. — Будь моим, котенок.       Тэхен затих. Его дыхание ускорилось, а сердце стало биться чаще. Чонгук надеялся, что в этот момент тот примет долгожданное решение, но он лишь молча оттолкнул альфу и быстро скрылся из поля зрения.       Чонгук уже терял надежду, он ходил, словно побитая собака. Внутреннему альфе до скрежета зубов не хватало феромона пары, не хватало близости и принятия. А Чонгуку, видимо, уже дико не хватало своего строптивого котенка.

***

      В день последней гонки Тэхен неистово нервничал, все валилось из рук, а в голове был полный бардак. После последних слов альфы он не мог нормально спать, есть. Он с трудом выполнял свою работу, ведь в сознании был лишь образ альфы.       Тэхен не глупый, он видел, как старался Чонгук, как ухаживал за ним и пытался наладить связь, но все обрывалось лишь под одним предлогом — страх. Как довериться альфе и открыть тому свое сердце? Под потоком мыслей, Тэхен даже не заметил рядом фигуру, что оказывается все это время была не только в голове, но и наяву. Подняв глаза, он буквально носом уперся в нос Чонгука.       — Не трогай меня, — прошипел Тэхен в лицо альфе.       — Я не трогаю, котенок, я проверяю отсутствие твоего запаха. После течки ты пахнешь за версту.       Тэхен спохватился, начиная обнюхивать свою одежду и руки, но запаха не чувствовалось совсем.       — Врун!       — Ладно-ладно, я просто хотел посмотреть на истинного, это запрещено?       — Я не картина в музее, чтобы на меня смотреть! Гонка начинается через пятнадцать минут, иди уже! — Тэхен слегка оттолкнул альфу за плечи и отошел вперед, но не успел очнуться, как тот подошел сзади и, обняв его за талию, прижал к себе.— Что ты творишь?!       — Не творил бы, если бы знал, что тебе это неприятно, — прошептал Чонгук на ухо омеге, наблюдая за табуном мурашек на шее и оголенных руках. Видеть такую реакцию приносило особый вид удовольствия.       — А мне и неприятно… — прошептал в ответ омега.       — Котенок, поиграли и хватит. Я понял, какой ты у меня упрямый мальчик, ты понял, какой я настойчивый. Я больше не могу, меня без тебя ломает, я с ума схожу без твоего запаха. — Чонгук жадно водил носом по шее и волосам омеги, оставляя невесомые поцелуи.       — Чего тебе нужно, альфа?.. — Тэхен начинал мелко дрожать от таких действий, а внизу живота становилось все теплее.       — Тебя хочу, котенок. Себе забрать и не отпускать. — Руки альфы бесстыже гуляли по телу омеги, задевали затвердевшие соски, сминали аппетитные бока. Поцелуи становились более настойчивыми, оставляя на шее следы. Чонгук дурел от своего омеги, не имея сил оторваться. Войдя во вкус, он опустил свою ладонь на пах Тэхена и сжал в руках уже вставший член, чем вызвал протяжный стон.       — Чонгук… — Тэхен, растеряв всю уверенность, откинул свою голову на плечо альфы и прикусил нижнюю губу.       — Соглашайся, котенок, соглашайся быть только моим. — Альфа терся своим возбуждением о зад омеги, а руками ласкал нежное и такое податливое тело.       — Гонка сейчас начнется, иди…       — Котенок, — уже более строгим голосом, он тоже не железный.       — Потом, иди… пожалуйста, иди.— Тэхену тяжело прогонять альфу, он буквально на грани оргазма, но гонка важнее. Нужно разобраться с этим, а потом уже личные вопросы. Кажется омега знал, что ответить альфе.       Чонгук на удивление послушался или просто нервы сыграли, но он резко отстранился от омеги и молча вышел, оставляя лишь холод и мурашки по телу.       Собравшись, разум Тэхена вновь настроился на предстоящее событие. Откинув все чувства и успокоив дико бьющееся сердце, он вышел в бокс и занял свое место, надевая наушники и гарнитуру. Гонка началась.       — Я здесь, Чонгук, — сообщил он гонщику. Для проверки связи и для поддержки.       — Погнали, — Чонгук всегда на старте говорил одно и то же слово.       Все в боевой готовности. Одна гонка сейчас решала очень многое. На кону титул, на кону слава, на кону деньги, на кону чья-то судьба.       Позади большая часть гонки, но Чонгук не мог вырваться с третьей позиции. Он выглядел совершенно растерянным. Пер вперед не жалея скорости, но совершенно не думая о стратегии обгона. Тэхен буквально не узнавал легендарного гонщика Формулы. Все его комментарии оставались без ответа. До конца несколько кругов и омега суматошно начал думать, что же мог сделать.       — Заезжай в бокс, нужно переобуться!       — Десять кругов, я доеду на этих.       — Чертов Чон Чонгук, я сказал быстро заворачивай к нам в бокс! Послушай меня хотя бы раз!       В ответ было лишь очередное молчание и скрежет зубов. Чонгук чувствовал, что доедет, чувствовал, что нельзя терять те драгоценные секунды. Но что-то в нем щелкнуло, что-то внутри давало понять, что сейчас он должен прислушаться.       Выворачивая руль, он съехал с трассы в сторону бокса. Всего две секунды и гонщик готов возвращаться в строй. Сейчас он третий, ему нужно обогнать соперников за каких-то двадцать минут до конца гонки. Возможно ли это?       — Быстрее, Чон! — кричал во все горло Тэхен. Вскочив со своего стула, он нервно кусал свои губы, наблюдая, как с каждым поворотом тот отдавал свою победу другому. — Ты можешь победить! У тебя все шансы, давай! — Нервы сдавали, трибуны разрывались, выкрикивая имя своего кумира. Но внутри омеги крик стоял гораздо громче. Внутри его разрывало от переживания за своего гонщика, за своего альфу.       — Гребаный Чон Чонгук, притащи мне этот кубок, давай же, сделай это! Получи шестой титул, а вместе с ним и меня, давай же!       — Я не позволю тебе забрать свои слова обратно, котенок. — Он будто ждал, будто рассчитывал на эти слова. Словно находился в клетке, и сейчас Тэхен открыл ему дверь, выпуская зверя на волю. Убирая со своего лица победную ухмылку, Чонгук помчался вперед, набирая рекордную скорость. Он выгрызет эту победу любой ценой и кинет к ногам своего строптивого истинного.       Четыре круга до конца и Чон Чонгук атаковал Майкла Девона, занимая его позицию. Осталось восемь минут и Алекс Смит, который уверенно лидировал на протяжении всей гонки.       Такой напряженной гонки не видели уже давно. Комментаторы рвали на себе волосы, не успевая освещать весь происходящий экшен.       Всего один круг до финишной прямой и Чон Чонгук обогнал Алекса Смита на третьем повороте, вылетая на финиш со скоростью триста десять километров в час. Он буквально вырвал свой титул в последние секунды.       — Готовь свою попку, котенок, — сказал Чонгук, сидя в болиде и стараясь отдышаться. Адреналин в его крови зашкаливал до запредельных высот.       — Мы, конечно, близки, Чон, но предлагаю не переступать черту.       — Что? Намджун? Где Тэхен?       — Убежал, как только ты пересек линию.       На лице Чонгука заиграли желваки. Неужели его бросили и обманули? Злость начинала застилать глаза, а еще нужно держать лицо перед журналистами, что окружили его болид со всех сторон.       Медленно поднимаясь и снимая шлем, он натянул на лицо фальшивую улыбку, а в голове отсчитывал время, когда сможет уйти отсюда и найти этого упрямого омегу, выбивая из него всю дурь.       — Чонгук!       А может и не нужно. Омега, оказалось, все это время стоял по правую сторону и, переминаясь с ноги на ногу, ожидал, пока гонщик вылезет из машины.       — Чертов паршивец, я думал… — Схватив его за шею и впившись в его губы страстным поцелуем, Чонгуку ясно дали понять, что все, что тот думал, полная чушь. Мягкие губы, что податливо распахнулись, впуская ошалевшего альфу в свой рот, и магнолии, что раскрывались ярким ароматом, убедили в том, что Тэхен не передумал, он готов доверить себя своему истинному.       Чонгук прижал к себе утонченное тело, жадно сминая бока. Плевать на всех, плевать на журналистов и команду, на прямую трансляцию. Хочется разложить это ангельское тело на машине и повязать. Хочется прямо сейчас пометить несносного и показать всему миру, кому он принадлежал. Лишь чувство ревности не давало это сделать, лишь чувство собственничества не позволяло другим увидеть Тэхена в таком состоянии. Это лишь для него.       — Не отходи от меня, — с трудом оторвавшись от желанных губ, прошипел Чонгук. Сейчас как никогда раздражали все формальности в виде награждения, интервью и пресс-конференции. Сейчас Чону не нужен титул, кубок, ведь главная награда уже в его руках. Но выбора не было, это его обязанности и заменить его никто не способен.       — Я никуда не денусь, мой чемпион, — томно промурчал на ухо ему Тэхен, явно наслаждаясь состоянием альфы.       — Повторишь это еще сегодня. И тон, и слова, понял меня, котенок?       — Слушаюсь и повинуюсь.

***

       Два урагана, ворвавшиеся в номер под страстные поцелуи, намеревались тот самый номер разрушить. Как они терпели четыре часа награждения, сами не знали, но терпение лопнуло еще на парковке у гостиничного комплекса. Они накинулись друг на друга голодными животными, больше не в силах оторваться. Их поцелуи были напористые, кусачие, с целью пометить, с целью показать то желание, которое словно жерло вулкана, извергало свою всепоглощающую силу.       Чонгук оставлял засосы на каждом миллиметре тела Тэхена. Его шея, ключицы, плечи были украшены узорами, что на утро расцветут, словно розы. Омега же в отместку не щадя полосовал спину альфы. До боли, но такой прекрасной и заводящей, от которой Чонгук тихо рычал прям в рот своей омеге.       — Я на тебе живого места не оставлю. Течку вызову твою, свой гон, что угодно, чтобы как можно дольше наслаждаться тобой. — Грубо повернув Тэхена лицом к стене, Чонгук разорвал его белоснежную рубашку на куски, обнажая соблазнительную кожу, что уже была покрыта испариной от перевозбуждения. Он покрывал мелкими укусами его лопатки и тут же зализывал их, наслаждаясь сладким привкусом магнолий на кончике языка и предвкушая, какая же сладкая на вкус будет смазка у этого омеги.       Пришлось придерживать Тэхена за талию, так как тот обмяк, словно тряпичная кукла, от ласк истинного. Но при этом оттопыривал свой зад, чтобы лучше чувствовать возбужденный, пульсирующий член альфы.       — Ты готов сейчас расставить свои ножки? Хочешь быть отраханным прямо в коридоре? Хочешь мой узел? — Альфе напрочь снесло крышу. Глаза застилала пелена возбуждения и желания. Он не понимал где он, кто он, в какой комнате, позе, состоянии. Он видел лишь Тэхена пред собой, омегу, которого нужно сделать своим.       Сорвав с омеги штаны вместе с бельем и жадно облизавшись, Чонгук провел рукой меж влажных половинок, собирая ароматный нектар на свои пальцы. Омега на такое действие лишь сильнее заскулил.       — Котенок, ты такой мокрый, будто у тебя течка. Мой сладкий, хороший, так старается мне угодить? Так жаждешь принять меня? — Альфа облизал свои пальцы и закатил глаза от удовольствия. Да, эта смазка чистый нектар.       Вернув свои пальцы обратно, Чонгук ввел один во влажную пульсирующую дырочку.       — Ммм, еще…— Тэхен упёрся лбом о холодную стену, стараясь немного охладить тело, что казалось сейчас сгорит заживо. Его член тек не меньше, чем зад. Он был настолько возбужден, что совершенно не было сил терпеть.       — Что еще, Тэ? — У Чонгука тоже терпение держалось лишь на страхе сделать больно. Если бы не это, он давно бы забил на растяжку омеги и вогнал свой член по самое основание. Но сейчас он лишь ограничивался двумя пальцами, что умело орудовали внутри, подготавливая место для себя.       — Больше, хочу еще… — Омега принялся сам насаживаться глубже на пальцы альфы и стонать от удовольствия. Нет сил терпеть, ему нужен его альфа.       — О нет, котик, стонать ты будешь только от моего члена. — Высунув уже три пальца из растянутой дырочки, Чонгук спустил свои джинсы и, взяв свой горячий член в руку, направил в Тэхена. Член вошел плавно, идеально заполняя омегу. Будто был создан специально для него.       Оба в эту секунду издали протяжный стон, как же долго они ждали этого момента.       — Мой! — это последние связные слова, которые смог сказать альфа, перед падением в бездну наслаждения и безумия.       Взяв быстрый темп, он буквально выбивал из омеги все силы, в ответ только слыша стон, скулеж и слово «еще».       Неудивительно, что при таком темпе их хватило ненадолго. Омега кончил первым, обильно пачкая белую стену гостиничного номера своей спермой, альфа же кончил глубоко в омегу, закупоривая все своим узлом.       — Большой… — Тэхен чувствовал, что сейчас порвется, но при этом ноги дрожали от удовольствия, а внутренняя омега визжала от счастья, ведь ее альфа их повязал и принял как пару.       — Ты примешь, котенок, все до самой последней капли. — Чонгук обнял омегу поперек живота и очень медленно продолжал делать фрикции, трахая омегу своим узлом. Внутри него разливалось счастье от понимания, что наконец он завоевал свое сокровище, которое теперь не отпустит.       Узел спал через несколько минут, но их безумие только началось. Они переместились на кровать и продолжили акт своей любви. Вылизывая друг друга, пробуя на вкус. Наслаждаясь звучанием в виде стонов и откровений. Простыни были беспощадно смяты и пропитаны запахами истинной любви. Их сердца стучали все сильнее, а движения тел становились все быстрее. Час, два, три, всего было мало. Мало тела перед собой, мало наслаждения, мало любви в глазах. Нужно больше, нужно насладиться до отказа. Чтобы не было сил даже моргать.       — Котенок, ты прекрасен. — Капли пота стекали по волосам Чонгука и падали на ангельское лицо Тэхена, что лежал под ним и принимал в себя глубокие толчки. Его рот был приоткрыт, а глаза закатывались от удовольствия. Он был лишен дара речи, выражая все чувства лишь хриплыми стонами. В немом жесте он отклонил свою голову в сторону, оголяя самое сокровенное — свою пульсирующую жилку. Он давал понять, что только так должна завершиться эта ночь.       При виде самого желанного, глаза альфы сверкнули красным, а уже через мгновение он ворвался своими клыками глубоко в шею омеги, оставляя свою метку. Их тела забились в агонии удовольствия и слились в одновременном оргазме. Тэхен чисто на инстинктах, с закрытыми глазами, словно котенок, нашел шею альфы и вставил свои небольшие клыки в его шею. Метки поставлены. Теперь они были повязаны и принадлежали друг другу.       — Мой, — прошептал омега, с безумной улыбкой на лице.       — Только мой, — подтвердил альфа, крепче прижимая к себе своего любимого котенка.