Я хотел бы с другой ноги пройти этот путь из начала в конец.

Запотевшее зеркало в ванной комнате смутно отражает мое уставшее лицо, но я игнорирую этот факт, продолжая водить светло-розовой помадой по своим губам. Запах у нее был не из приятных. Но помада эта как ни странно напоминает о молодости, ибо была у меня одна из таких в то время. Неожиданно воспоминания окутывают меня, накрывая с головой, и я, обомлевши, смотрю на себя в зеркале, вспоминая яркие моменты жизни. — Предсказание узнать хочешь? - покрутившись перед длинным зеркалом, я повернулась на пожилую женщину, которая тасовала игральные карты. — А я в предсказания не верю! - я игриво подошла ближе, рассматривая насупившуюся бабушку. - Каждый сам свою судьбу строит! — Это ты - Регина, - бабушка ловко вытащила одну карту, повертев подле моего лица. - Сие значит королевна, - бабушка проговорила это слишком громко. Я была слегка напугана. Добрая улыбка сама выползла на моем лице, и я ничего не смогла с этим сделать. Вспоминая свою молодость, я почувствовала что слезы подкатили к глазам и вот-вот заплачу, но этого не произошло, ибо я вовремя пришла в себя, стрелки размазывать не хотелось. Неожиданно меня снова окутали воспоминания, и я очутилась в коммуналке вместе с мамой, вся в крови и разорванном белом платье. Маленькая семнадцатилетняя Зойка Колесникова тогда лишилась отца, ибо сама убила его. Зойка ведь не со зла, она только лучшего желала, мать уберечь хотела. А мать в тюрьму завербовали, вместо Зои.

Но нет больше никакой Зои.

Есть только Регина. Регина. Регина. Регина.

Москва была красивой. Зелёной и светлой, обликом своим придавала надежду на светлое будущее, которое ожидало меня. Ну, я думала, что оно будет светлым. Ни Париж, ни Самарканд не сравнились бы с красотой Кремлевских фасадов и длинных башен. Августа Леонтьевна.В тот день, приехав в Москву, я познакомилась с человеком, без которого бы я ничего бы не добилась. Августа Леонтьевна была самым чутким и добрым человеком, которого я когда-либо видала в своей жизни. Она была мила со мной до ее последнего вздоха. Жаль только я не узнала о нем. Мысли приняли положение дневника и теперь я представляла себе картинку человека, а рядом его качества, какую роль играл в моей жизни. Меня это увлекло, и я совсем забыла, почему нахожусь в ванной комнате. Вера Ипполитовна. Первая репетиция показа была болезненна для состояния моей души. Непривычно было пялиться на туфли, пока остальные шушукаются у тебя за спиной о том, что твое платье - жалкий кусок ткани. Хотя это платье даже моим не было. Я тогда расстроилась сильно. Весь день мои мысли занимали девчонки, которые высмеивали меня. Сама Вера Ипполитовна была человеком внимательным и добродушным, хотя образ холодной леди она умело сохраняла на репетициях и показах. Париж. Показ в Париже - было нечто. Летя туда, я не рассчитывала на то, что обрету мировую славу. Это был неописуемо полезный опыт, который в будущем сказался на моей карьере, а также личной жизни. Не только моей личной жизни.

Марина. Все ещё Париж.

Марина была радостной и веселой, если бы не ее наряды и сигареты, зажатые в руке, я бы подумала, что она только-только окончила школу.

Обрести любовь свою в Париже Марине удалось, хотя имело это ужасные последствия, что сподвигло ее встать за перила моста. А ведь в этом отчасти я виновата. Если бы не отвлеклась, не прозевала, Марина бы могла сейчас сидеть подле меня с бокальчиком вина и делится о своих переживаниях. Но ее здесь нет.

Эта мысль бьёт глубоко в сердце, кромсая его на малюсенькие куски. Слеза все же медленно стекает по моей щеке, и я ее не утираю. И неожиданно меня пробивает мысль, а что будет после смерти. Если рассматривать вопрос с биологической точки зрения, то логично что будет - ничего. Но вдруг существует в мире ином что-то такое, чего нет на земле среди злых, меркантильных и гадких людей. Вдруг мир иной - это рай, где души отдыхают от этого гнусного мира. Мысль лишь усиливает интерес и, надев платье, отодвигаю белоснежную салфетку с тарелки, на которой лежит бесчисленное количество таблеток в цвет салфетки. И в последний момент меня посещает вопрос, ответ на который, возможно, в том мире, я смогу отыскать.

Если смерть - это не конец, то что же тогда конец?