Luxury

      Там, внизу, кромешная тьма и средний класс общества вперемешку с низшим пытается выжить на последние копейки, волоча за собой жалкую жизнь.       Здесь, наверху, всё иначе. Яркий свет от многоэтажек, билбордов и богатства. Оно осязаемо. Его можно ощутить. Можно потрогать. Взять в руки, провести пальцами, сжать и рассмотреть со всех сторон поближе.       Внизу люди не знают, что такое роскошь. Там совсем не до этого — лишь бы поскорее отработать двенадцатичасовую смену на заводе, прийти домой, покормить детей и лечь спать. Им совершенно всё равно на какие-либо другие потребности, они удовлетворяют только самые базовые. Примитивные.       Наверху люди полностью забывают обо всём, когда буквально купаются в деньгах и золоте. Здесь можно не быть собой. Скрывать себя настоящего, показывать только то, что хочешь. Никто не будет осуждать или лезть не в своё дело.       Хонджун послушно сидит на полу, склонившись к любимым ногам. Он касается их почти носом, не открывает глаз и тычется макушкой в щиколотки. Ему не положено произносить какие-либо звуки или совершать действия, которые ещё не позволяли.       Стоит только вздохнуть, как в горло упирается острый носок обуви. Хонджун медленно поднимает голову и встречается со снисходительным взглядом Сонхва. Они не говорят друг другу ни слова. Слабый кивок — зелёный свет для Хонджуна.       Он снова наклоняется к ногам, осторожно обхватывает лодыжку и начинает оставлять на ней поцелуи. Дорогие туфли переливаются сотнями мелких драгоценных камней. Они слегка царапают кожу, но это тут же исправляет чёрная замша.       — Они тебе так нравятся?       Вопрос от Сонхва застаёт Хонджуна врасплох. Он снова поднимает взгляд, но не убирает чужую щиколотку от своей щеки.       — Если ты про свои ноги, то да.       — Ты сейчас подавишься слюной.       Хонджун сглатывает и послушно кивает. Сегодня он на поводке у Сонхва. Сегодня он в уязвимой позиции. Сегодня старший доминирует и показывает, кто на самом деле тут главный.       Они как-то поспорили, что Хонджун не сможет дойти «до ручки» от очередного секса с Сонхва. Мол, столько всего уже попробовали, что ко всему привыкли. Сонхва тогда только усмехнулся и покачал головой.       И Хонджун бы не придавал тому разговору столько значения, если бы не знал Сонхва слишком хорошо. У того сразу глаза загорелись, как только он придумал, чем будет изводить своего парня в следующий раз.       Который настал прямо сейчас. Они только начали, а Хонджуну уже слишком плохо. Сонхва его не щадит. И не собирается.       — Я не могу по-другому на тебя реагировать, Звезда моя.       Рваный вдох. Тихий смешок. Они встречаются взглядами, и ощутимая яркая искра пробегает между ними.       Сонхва сидел перед Хонджуном в одном платье чёрного цвета, которое было ну слишком открытое.       Декольте глубокое настолько, что грудь Сонхва практически выпадала. Даже будучи не большой и совсем не женской — Хонджун всё равно мог видеть всё. Ключицы остриём лезвия выглядывали совсем не скрываясь, а широкие плечи украшали две узкие лямки.       Атласная ткань переливалась в мягком свете, который пробивался из окна. Но едва ткань доходила до бёдер и пояса, оттуда же и шли разрезы аккурат вдоль по ноге. Сразу с двух сторон. Самое интересное место закрывалось лишь отчасти.       Ткань удобно облегала нижнюю часть тела Сонхва, и Хонджун мог поклясться самому себе, что старший надел тонкое кружевное бельё.       Облизнувшись, он снова выдохнул, осторожно закидывая ногу старшего себе на плечо. Сверху послышался шорох. Это бриллиантовые подвески, что украшали платье, стукнулись друг о друга, когда статическое положение изменилось.       — Не забывай дышать, Джун-а.       Хонджун только хочет что-то ответить, как на его шее тут же затягивается чёрный поясок, который держал в своей ладони Сонхва. Закашлявшись, он смотрит прямо в глаза своему парню. На губах Сонхва застыла улыбка.       — Продолжай, милый.       Ему нельзя ослушаться.       Руки смело ведут по икрам вверх, прямо к бёдрам, залезая под платье. Сонхва закусывает губу и сам подаётся нежным касаниям, выдыхая. Хонджун продолжает зацеловывать ступни, проводя носом рядом с застёжкой.       Двигаясь ближе к креслу, где Сонхва восседал, точно на троне, Хонджун ведёт дорожку поцелуев до колена, которое оголяется само собой. Он чувствует, как с каждым особенно приятным касанием к бедру, Сонхва затягивает пояс всё сильнее.       — Постарайся, Джун-а.       Шёпот разрезает тишину, приводя младшего в чувства. Он безвольно мычит и подтягивает Сонхва ближе к себе, заставляя того съехать на заднице по креслу. Теперь уже ноги были задраны выше, из-за чего платье прикрывало всё меньше кожи.       — Моё сокровище.       С этими словами Хонджун умело залезает с лицом прямо под передний подол платья, вызывая у Сонхва резкий стон. Как и предполагалось, на старшем было кружевное нижнее бельё, через которое видно абсолютно всё.       Дыхание спирает от такой картины. Руки осторожно тянутся к кромке, забираясь под неё. Пояс почти окончательно перекрывает доступ к кислороду, но Хонджун не останавливается.       Представляя, как Сонхва сейчас распластался на кресле со слегка раздвинутыми ногами, закинутыми на плечи младшего, сбито дышал и кусал свои губы от желания, Хонджун продолжает действовать.       Губы накрывают полувставший член прямо через ткань, а слух ловит замечательные стоны сверху. Пальцы осторожно отодвигают в сторону край белья, чтобы провести по сжатому входу.       — Ах, Джун-а! Ты…       — М-м-м?       Хонджун довольно улыбается и широко мажет языком по члену Сонхва, который упирался ему в щёку. Заметив, как старший ёрзает, очевидно из-за неудобства, Хонджун спешит аккуратно стянуть с него бельё.       — Боже, как хорошо.       Слышится облегчённый выдох, и Хонджун вылезает из-под платья с нижним элементом одежды в своих зубах. Он щурится, а глаза Сонхва распахиваются от сильного шока. Но приходится быстро принять правила игры.       — Вкусно?       — Очень, — мычит Хонджун и прижимает бельё, которое недавно было на Сонхва, к своему носу, делая глубокий вдох, — пахнет тобой.       — Извращенец, — хмыкает Сонхва в ответ.       — Кто бы говорил.       За такое пояс на шее Хонджуна снова затягивается сильнее. Он только ухмыляется и откладывает бельё на кровать, а потом резко откидывает в сторону передний подол платья.       — Джун-а!       Но Хонджун уже не слышит возмущённого восклицания, когда видит перед собой такого открытого, невероятно красивого и пошло-привлекательного Сонхва. У того уже слишком явно стоял член. Он сочился естественной смазкой и так и манил к себе.       Поэтому Хонджун вбирает до середины, чтобы в следующую секунду резко застонать от слишком сильного сдавливания шеи. Каблуки больно впивались в плечи, но не это сейчас было самое главное.       — Блять, Хонджун, — постанывает Сонхва, — глубже. Старайся лучше, милый. Мне не нравится.       Хонджуну дважды повторять не надо. Он прекрасно знает, что Сонхва сходит с ума от его минета. Поэтому насаживается глубже, задаёт самому себе сразу же довольно быстрый темп и смотрит из-под ресниц на красного страшего. Тот кусал губы и почти что скулил, второй ладонью оглаживая собственную грудь.       Взгляд цепляется за лямку, которая упала вниз и теперь открывала доступ к ещё более интересным частям тела. Хонджун выпускает член Сонхва изо рта, причмокивая, а затем поднимается с колен, размещая одно сбоку от старшего.       Практически забираясь на кресло, Хонджун прижимается к Сонхва. Тот, хотя и выглядит разбито, ехидно ухмыляется, наматывая пояс себе на руку.       — Ты закончил? И это всё?       — Мы только начали, Звезда моя.       Тут уже не выдерживают оба — целуются. Сочно, грязно, глубоко и так горячо, из-за чего Хонджун начинает быстрее расстёгивать свою рубашку. Сонхва приходит на помощь, его пальцы умело выпускают пуговицы из плена. После этого он тут же хватается за плечи Хонджуна и тянет его ещё ближе к себе.       — Задушу тебя сегодня своими бёдрами.       — Я только за.       Они делят одно дыхание на двоих и улыбаются, смотря глаза в глаза.       Когда Хонджун помогает Сонхва встать с кресла, он поворачивает его к себе спиной, тут же начиная целовать шею и плечи. Пока старший постанывает, извиваясь, Хонджун ведёт молнию вниз до самых ягодиц.       Чуть отойдя, он наблюдает за тем, как платье медленно спадает с Сонхва. Слишком красиво. Слишком роскошно. Сонхва принимает позу греческой статуи и смотрит на Хонджуна с лёгкой улыбкой через плечо.       — Моё вдохновение, — задушенный шёпот.       Хонджун перехватывает Сонхва за голую талию, помогает ему выйти из платья и разворачивает к себе, чтобы поцеловать в губы. В этот раз медленнее и нежнее, пока руки Сонхва умело стягивают с младшего брюки и бельё.       Они без одежды. Но на Хонджуне всё ещё остаётся этот пояс. Сонхва всё ещё главный. Даже когда нависает сверху и в его глазах видны черти. Хонджун в немом восторге. Лишь бы не задохнуться.       Бёдра Сонхва удобно помещаются в его руках, а язык тут же раздвигает плотные жаркие стенки. Хонджун разводит ягодицы Сонхва в разные стороны, чтобы протолкнуть язык глубже и услышать заветные стоны.       Он сразу же старается ускориться, чтобы Сонхва не думал ни о чём другом. Вылизывая его изнутри, слегка покусывая ягодицы и играясь с его членом — Хонджун сам испытывает невероятный кайф.       — Твой язык, боже… Что же ты делаешь, Джун-а…       Сонхва протяжно стонет без остановки, а потом тянет пояс вверх, тем самым заставляя Хонджуна задыхаться и вжиматься в себя ещё больше. Отступление перекрывают и бёдра Сонхва, которые зажимают лицо Хонджуна между собой.       Хонджун терпит до последнего, потом просто открывая рот и высовывая язык, позволяя Сонхва двигаться в своём темпе. На ягодицах старшего явно останутся синяки и красные следы, но сейчас это не имеет значение. Сонхва трахает себя языком Хонджуна, доводя их обоих до края.       — Вот так, молодец, твой язык такой… Джун-а, боже, какой же ты…       — Хва, я тебя хочу, — сдавленно мычит Хонджун под ним и делает глубокий вдох, когда Сонхва слегка съезжает с него на грудь, — хочу.       — Ну так возьми, милый.       Он смотрит на старшего, который сидит на его груди со стоящим колом членом и раздвинутыми ногами, и не может собрать мысли в кучу. Зато руки тут же хватаются за любимую талию, а в следующую секунду, Хонджун уже входит в подготовленного Сонхва, насаживая его до основания.       — Как долго ты готовился сегодня, — шепчет на ухо, засасывая мочку, — и думал обо мне?       — О да, милый, — стонет Сонхва, цепляясь за шею парня, — я растягивал себя пальцами. Медленно. И думал, что это делаешь ты.       — А потом? Вот так, мой хороший, глубже…       Сонхва громко стонет, когда раздаётся громкий шлепок кожи о кожу. Хонджун находит простату спустя пару толчков. Сжимает стройную талию, оставляет метки на шее и плечах, жмётся ещё ближе.       — А потом начал трахать себя нашей любимой игрушкой, — выдыхает Сонхва прямо Хонджуну в губы, — и громко-громко стонал твоё имя, Джун-а! Джун-а, да, вот так! Ещё, умоляю, ещё!..       У них давно снесло крышу от сегодняшнего вечера, поэтому дальше говорить связанно и нормально просто не получается. Хонджун ускоряется, вбиваясь в податливое тело Сонхва и с каждым толчком попадая по простате. Сонхва изнывает, откидывая голову назад и вжимая Хонджуна в себя.       Тот не теряет времени: играется с грудью, посасывает её, прикусывает соски, а руками сжимает ягодицы. Сонхва теряется в ощущениях и бурно кончает без рук, а потом кричит, когда чувствует густую сперму Хонджуна внутри себя.       Дыхание слишком громкое и сбитое. Они ошалело смотрят друг на друга и понимают, что не могут остановиться. Хонджун снова начинает двигаться, а тело Сонхва реагирует молниеносно. Он плачет от сверхстимуляции, но сжимает член Хонджуна в себе ещё сильнее, доводя их до второго оргазма за какие-то жалкие полторы минуты.       Последнее, что оба запомнят перед тем, как провалиться в сон, тягучий сладкий поцелуй и крепкие объятия.