Прогулка по незнакомым знакомым местам

Девочка вышла из старого дома, оставив за спиной тётку, сидящую в потрёпанном кресле и поглаживающую кошку. Кажется, кошка даже облысела от таких активных ласк, но сидела, замерев, словно чучело, уставившись в одну точку. Девочка шла по давно знакомому маршруту, совершенно не разбирая дороги. Она остановилась посередине моста через широкую реку с быстрой коричневой водой. Кусты по бокам совершенно не скрывали небольшой плотик, около которого вода смешивалась с пеной. Девочка прищурилась, пытаясь разглядеть стирающего на этом плотике, но не увидела никого, кроме красной лошадки-качалки, оставленной на этом плоту, словно памятник. Девочка попыталась присмотреться внимательнее, но увидела только, что лошадка была крепко-накрепко прибита к плоту, будто кто-то боялся, что она убежит, унеся с собой чью-то драгоценность. Над рекой стелился густой молочно-белый туман. Девочка проводила взглядом последние лучи уходящего солнца и пошла дальше. Глаз цеплялся за изменения, произошедшие за годы её отсутствия. Новый фонарь, снесённый магазин, перекрашенный переход через небольшую дорогу, светофор. Дорога уходила вверх, к перекрёстку на самом верху холма. Но девочка не стала туда подниматься — она свернула в сторону, поднимаясь на другой холм, к старому храму. Храм был знаком ей до мелочей. Три тяжёлые деревянные двери, как обычно закрытые на ночь, три простые лепнины на стенах. Храм был ей знаком. Он возвышался скромной громадой над небольшой площадью. Площадь была девочке незнакома. Вымощенная брусчаткой, она пополам разрезалась железными сердцами-исполинами. Девочка не знала, кто их туда поставил, но ей казалось, что они превращаются в больших людей, желающих как можно быстрее попасть в этот храм. Брусчатка, казалось, вздымалась и дымилась в ответ на каждый шаг. Она ускорила шаг. Прошла дальше по улице. Заглянула в окно старого колледжа, встретившись глазами с бюстом Ленина, посмотрела на высокое окно местной администрации, и ей показалось, что оттуда смотрит на неё давно умершая бабушка, любившая рассказывать про работу там. Девочка дошла до перекрёстка, снова свернула. Заметила, что нет уже ларька с шаурмой, а на его месте сидит кошка с голодными глазами. Девочка снова свернула, очутившись на широкой улице, на самой вершине холма. Побрела обратно к реке. На улицу медленно опускалась ночь. Девочка снова остановилась на середине реки. На плотике всё так же стояла лошадка. Вот только выглядела она облезшей и потрёпанной. Вода всё так же смешивалась с пеной. Магазин, мимо которого она всегда проходила, был закрыт. Девочке показалось, что его раньше не было, но она не придала этому значения. Высокие деревья стали выглядеть ещё старше и древнее. Наконец дорога вышла на её улицу. Дом по-прежнему стоял на своём месте. Только окна были заколочены посеревшими от времени досками. Она зашла внутрь, стараясь не сломать ноги на сгнивших мостках. Внутри всё было на своих местах. Ничего не изменилось, разве что всё покрывал толстый слой пыли. Тётка всё так же сидела с кошкой. Но понять, что это тётка, можно было только по истлевшей одежде, истлевшему кошачьему скелету и неизменившейся позе.