Cerulean Orb

      Как и каждый вечер с тех пор, как его вытащила из портала группа разношерстных путешественников, Гейл удалился в свою палатку — крошечный кусочек рая под огромным и опасным лагерем гоблинов.       Дело не в том, что он не хотел участвовать в беседах у костра с остальными, чтобы узнать их получше. Проблемой была эта чёртова сфера в его груди. Он ещё никому о ней не рассказал. Он не был уверен, как подступиться к данной теме, и сама мысль об этом давила сильнее с каждым днём. Было бы намного лучше, размышлял он, если бы он признался во всём до того, как они решили разбить лагерь в самой опасной локации, ведь даже здесь, в самых глубинах, иногда слышалось эхо гоблинского хохота.       Гейл сидел, скрестив ноги, на самой удобной из подушек, которую он отыскал в заброшенной деревне. Но она не была особенно удобной. Ровно как и его колючие штаны, которые ему пришлось надевать на голое тело с того момента, как его Нетерийские трусы пропали между переездами лагеря. Но наименее комфортно ощущал себя его желудок, который скручивало узлом от одного лишь взгляда на книгу в руках.       Магическая энергия сочилась из неподписанного тома — энергия, которая требовала дальнейшего изучения. Он чувствовал, как сквозь его страницы протекало Плетение. Почти электрический разряд прошёл сквозь подушечку его пальца, вверх по запястью, вверх по руке, когда он провёл пальцем по обложке. Это было лишь вопросом времени, когда…       Сфера зашевелилась. Всё началось с тёплого, немного колючего ощущения в груди, а затем оно поползло вверх по шее и забралось за глаз. Далее ощущение стало менее приятным, словно у сферы были пальцы и она использовала их, чтобы найти путь наружу, чтобы прорваться сквозь его кожу.       И — как будто бы боли, как напоминания о его глупости, было недостаточно — сфера была разумной. Но оставалось загадкой, кому принадлежал голос: какому-то духу, заключённому в той проклятой книге, самому Карсусу или, возможно, той части Гейла, которая отделилась, чтобы свести его с ума.       Низкий, он в приказном тоне заговорил прямо в его разум.       Скорми мне книгу.       Этот том очень редкий. Фактически, он может быть единственным в своём роде. Поглотить его было бы неразумно.       Скорми его мне, или я взорвусь.       Я прекрасно осведомлён о твоих нуждах. Позволь мне найти что-то другое, чтобы насытить тебя.       Один час.       Хорошо. Я отыщу что-нибудь в течение часа, в противном случае ты получишь эту чёртову книгу.       Сфера вновь зашевелилась в груди и шее, и Гейл запаниковал: когда это случилось в прошлый раз, ему пришлось экстренно купить волшебное кольцо у одного из маленьких тифлингов в Изумрудной роще. И, если бы у него было припасено подходящее количество золота, он бы запасся большим количеством магических артефактов, коих там было в достатке.       В лагере гоблинов выбор был куда более скудный: у Торгаша Грата была, конечно, пара сапог, которой могло бы быть достаточно, но опять же проблемой было золото. Он даже написал письмо Таре в надежде, что трессум принесёт ему либо волшебный предмет, либо мешочек с золотом, но она была в Глубоководье, и её ответ займёт некоторое время.       И так как он желал отыскать нечто подходящее в течение часа (помимо той книги, силу которой он очень, очень не хотел поглощать), Гейл знал, что ему придётся сделать: ему придётся украсть что-то у одного из своих уже спящих компаньонов. Отвратительно, но необходимо. Они ведь все что-то собирали по пути, вполне естественно, что он сможет найти что-то малой ценности, какую-то вещь, отсутствие которой вряд ли заметят.       Укради у гитьянки.       Совсем, что ли?       Да ладно тебе, будет весело.       Нет.       Тогда тифлинг.       Ты меня убить хочешь?       Просто держу тебя в тонусе.       Если у кого-то в лагере и был полный набор различных магических артефактов, из которых вполне можно было выбрать что-либо, то это точно был Астарион, их любимый воришка. Эльф проводил чрезвычайно большое количество времени, взламывая замки сундуков и обшаривая все деревянные ящики в округе. Он абсолютно точно нашёл за прошедшие несколько дней что-то, чем Гейл мог бы насытить сферу, и — что было более важно — он до сих пор находился где-то за пределами лагеря, занимаясь тем, что он обычно делал по ночам.       В его палатке есть чем поживиться.       Скукота.       Гейл прошёл развёрнутый лагерь насквозь и заглянул в палатку, которая несмотря на всю роскошь была менее комфортабельной, чем его собственная.       Всё лежало в беспорядке. Открытые книги валялись на земле, их страницы — Гейл сделал глубокий вдох — были загнуты, отмечая места, на которых Астарион закончил чтение. Подушки лежали поверх банок и мешочков, которые в свою очередь располагались на растениях в горшках. И когда Гейл приподнял старый расползающийся плед, чтобы посмотреть, что под ним, он обнаружил с полдюжины бутылок, наполненных чем-то подозрительно похожим на кровь. Он поднёс один из бутыльков к своему носу и осторожно понюхал — и запах был горьковатым, металлическим. Решив удостовериться окончательно, он смочил жидкостью палец и сунул его в рот.       Да, это была кровь. Гейл сплюнул.       И в ту же секунду его мозг связал воедино кровь со шрамами-точками на шее Астариона, а также с фактом, что тот куда-то исчезал поздно ночью.       Он вампир.       О, так мы всё-таки можем повеселиться.       Снаружи послышалось шуршание, и Гейл оказался пойман с поличным.       — Гейл из Глубоководья, — недовольно позвал его Астарион, входя в палатку. — Ты что, пытался… — и когда он понял, что именно Гейл держал в руках, на его лицо пала тень.       — Ты вампир, — проговорил Гейл, ставя бутылку на место. Его голос дрожал. Для успокоения нервов он пробормотал «vincit qui patitur», накладывая на себя «Защиту от зла», пусть и с искренней надеждой, что это было излишне.       Астарион натянул на лицо маску безразличия — лучшую, что была в его арсенале, — и отмахнулся от выдвинутого обвинения.       — Не неси чепухи. Вампиры не могут жить под солнцем.       — Если только у них нет иллитидского паразита? — Гейл поднялся в полный рост, его пальцы замерли в странном действии; он был готов использовать заклинание против потенциального противника. Гейл покачал головой. — Меня называли по-всякому. Иногда даже идиотом. Но мы оба знаем правду.       Астарион посмотрел ему в глаза и вздохнул.       — Что же, сдашь меня?       — Нет, — ответил Гейл, подчёркивая свою обиду на данное обвинение. — У нас у всех есть секреты, и при условии, что ты не причинишь никому в лагере вред, я не планирую болтать о твоём. Но по крайней мере прикрой шею.       Астарион сощурился.       — И что же ты хочешь в ответ на своё молчание?       О да, мы сможем кое-что с него поиметь.       Заткнись.       О, так он тебе нравится. Мерзость.       — Ты очень недоверчивая личность, — ответил Гейл.       — Я совсем не личность, — огрызнулся Астарион, — как ты, такой проницательный, ранее заметил.       Гейл вновь покачал головой.       — Личность или нет, я не собираюсь искать выгоду в твоём положении…       Да ты шутишь. Возьми с него что-нибудь.       — …хотя от некоторой товарищеской помощи я бы не отказался.       — А. — Астарион кивнул с пониманием. — Все что-то хотят. — Он начал развязывать шнурок своей блузы и взглядом указал на вход в палатку. — Закрой. Полагаю, ты предпочитаешь уединение.       Да.       Нет.       Гейл не хотел ничего такого, что подразумевало бы уединение. Вместо этого он сжал указательные и большие пальцы вместе, затем выставил ладони вперёд и закончил действие раздражённым и несколько озадаченным пожиманием плечами.       — Ты что, не знаешь, что такое «товарищество»? Я говорю о дружбе.       Астарион обратно затянул шнурок блузы, казалось, совсем не смущённый поворотом событий.       — В контексте, я решил, что ты используешь это слово с намёком.       — В каком ещё таком контексте? — тон голоса Гейла стал по-комичному высоким. И Астарион ответил:       — Ты приходишь в мою палатку посреди ночи. Ты говоришь, что знаешь мой жуткий секрет, о котором никто более не в курсе. И когда я спрашиваю, что ты хочешь за молчание, ты говоришь… о дружбе? Мир так не работает.       — И как, по-твоему, работает мир? — спросил Гейл. Астарион начал объяснять:       — Те, у кого есть власть, берут всё, что они захотят, у тех, у кого этой власти нет.       Он прав.       — Это один из вариантов. Позволь мне предложить тебе иной: я знаю кое-что о тебе, так что и ты должен узнать кое-что обо мне. — И Гейл начал длинный, утомительный рассказ о том, как он заполучил Нетерийскую сферу в свою грудь. Он умолчал об её разумности, но сказал, что она взорвётся, если не будет периодически поглощать магическую энергию, или если сам Гейл умрёт — к примеру, если его выпьет досуха вампир.       Астарион сверкнул клыками.       — Похоже на историю, которую могут навоображать в момент опасности.       — Я воображаю множество вещей, и историй среди них нет. Верь мне. Точно так же, как тебе нужно пить кровь, мне нужно поглощать магические предметы.       Астарион смерил его взглядом, полным подозрения.       — И именно поэтому ты залез в мою палатку, пока я отсутствовал?       — Именно так, — ответил Гейл. — Сфера вскоре потребует магию.       — Ах ты ж гнусный мелкий воришка, — рассмеялся Астарион.       — Поверь мне, это не мой выбор, очень скоро возникнет нужда в поглощении магии сферой.       Астарион закусил губу.       — И что считается «магическим объектом»?       — Обычно это предметы, зачарованные волшебниками, которые содержат в себе каплю Плетения.       Он носит один на теле.       На теле?       Да, нательное.       Клянусь руками Мистры, я не могу дождаться момента, как избавлюсь от тебя.       Астарион воззрился на Гейла так, будто тот был последним идиотом.       — Ты в порядке?       — Извиняюсь за свою, эм, грубость, но я считаю, что ты как раз одет в один такой предмет.       — Ты считаешь? — Астарион моргнул. Гейл вздохнул.       — Сфера, она в какой-то степени… имеет разум.       В какой-то степени? Так, я сейчас точно взорвусь.       Взорвёшься — и я не смогу тебя накормить.       — Разумна, — повторил Астарион, словно не веря в услышанное.       — У неё есть свой…       Астарион прервал его, бросив раздражённый взгляд:       — Я знаю, что значит «разумна».       — Ага. Ну, в общем, сфера говорит, что ты прямо сейчас носишь на себе один из магических предметов.       — Верно, но правда тебе не понравится.       — То есть? — спросил Гейл.       Астарион опустил руки к своим штанам и слегка их расстегнул, а затем опустил край пояса на несколько дюймов, открывая взгляду Гейла бледное бедро и маленький кусочек фиолетовой ткани, вышитой белыми цветами.       Горячо.       И несмотря на то, что сфера говорила правду, Гейл проигнорировал её и сорвался на крик:       — Ты украл мои трусы?!       — Позаимствовал, — поправил его Астарион. — Ты оставил их в открытую.       — Зачем?!       — Я не знаю, зачем ты сделал это, — сказал Астарион. — Я уверен, ты мог бы просто воссоздать порыв ветра вместо того, чтобы оставлять их висеть на ветке на просушке.       Гейл сжал кулаки.       — Зачем ты их взял?       И Астарион пояснил, хоть и не особо подробно:       — Они очень тёплые. А я нет. — Он бросил взгляд на пространство между ног Гейла. — Не похоже, чтобы тебя волновало их отсутствие.       Последние слова Гейл проигнорировал и протянул руку.       — Отдай.       — Чтобы ты поглотил собственные трусы? — спросил Астарион.       — За неимением иных зачарованных артефактов… — Гейл вздохнул. — Да.       Астарион поднял руку и вытянул палец в качестве протеста, а затем опустился перед одним из маленьких сундуков.       — Предлагаю обмен.       Гейл начал сверлить его взглядом.       — Что?       — Ты позволяешь мне оставить трусы, и я наслаждаюсь тем неизвестным, что ты использовал, чтобы их зачаровать на согревание моего паха, а ты… — Астарион порылся в сундуке, пока наконец не нашёл то, что искал, — кольцо, которое он протянул Гейлу, — …ты получишь вот это.       Ты можешь убить его и заполучить и то, и другое.       Я не буду его убивать!       Он тебе нравится.       Уж точно больше, чем ты.       — Идёт, — ответил Гейл.       Астарион небрежным движением бросил кольцо Гейлу, поднимаясь с колен, и Гейл немного повертел его в руках, прежде чем удобно уложить кольцо в ладони.       — Спасибо, — проговорил Гейл, кланяясь и отворачиваясь, чтобы уйти, — он предпочитал проводить акт кормёжки сферы в гордом одиночестве.       — Гейл? — вдруг мягко позвал его Астарион, и Гейл обернулся.       — Да?       — Я не вампир.       Гейл закатил глаза.       — Мы же уже решили, что…       — Я вампирское отродье, — добавил Астарион. — Я кое-что знаю про чужой голос в голове, который приказывает тебе делать вещи, которые ты бы сам не хотел совершать.       — У тебя есть хозяин, — подытожил Гейл, и Астарион отозвался коротким хмыком. — Хочешь об этом поговорить?       — Сейчас? Нет. Иди, покорми свою сферу. — Лицо Астариона смягчилось. — Но если вдруг ты когда-нибудь вновь захочешь зайти в мою палатку, красться совсем не обязательно. Можешь сделать это, когда я здесь.       Гейл улыбнулся.       — В следующий раз я заберу свои трусы.       — Возможно, тебе придётся их с меня сорвать, — предупредил его Астарион, и в голосе его были слышны по-лисьи хитрые нотки.       Устрою пир на его бледных чреслах.       Ты можешь вести себя нормально?       Зачем? Ты ж тоже ненормальный.       Действительно. Гейл скользнул взглядом по телу Астариона с его головы до ног, задержавшись на мгновение на кусочке своих зачарованных трусов, которые выглядывали из-под пояса штанов Астариона.       — Я принимаю вызов.       И ушёл в свою собственную палатку.