Don't stop just keep going on

      Мичико сидела на улице, вытянув ушибленную ногу, и смотрела на то, как проходит тренировка у ее одноклассников. Игараси не знала, грустить ей или радоваться из-за того, что она по собственной неаккуратности получила травму, а Годжо-сенсей, отправил ее отдыхать до конца тренировки. На улице была хорошая погода: солнце светило ярко, но небольшой ветерок приятно обдувал кожу, не давая окочуриться от жары. Раз уж делать было нечего, Мичико достала из своей сумки, которую она всегда и всюду носила с собой, скетчбук и простой карандаш, после чего стала зарисовывать все, что видела.       Когда сенсей объявил пятиминутный перерыв и ее выдохшиеся товарищи уселись на землю, поглощая воду из бутылок, глаз художника увидел в этой картине что-то особенное, и Мичико решила их быстро зарисовать, пока такая возможность была. Перевернув лист и вооружившись карандашом, Игараси начала быстро-быстро черкать по листу, потому что каждая секунда была дорога в таких ситуациях. Поймать какой-то момент для его зарисовки было сложно, но, когда Мичико удавалось это сделать, она очень радовалась, так что на страницах ее скетчбука красовались самые разные люди.       — Что ты делаешь? — весело спросил Годжо Сатору, незаметно подкравшись сзади, и Мичико вздрогнула. Сенсей бесцеремонно заглянул в ее скетчбук. — О, так ты любишь рисовать?       — Ага… — пробормотала Игараси. — Только вот волосы Фушигуро никак не получаются, — Мичико вздохнула, когда Мегуми встал, ведь кадр был испорчен, а она так и не успела понять, как нарисовать его волосы. Но, увы, подобные ситуации нередки, ведь люди не сидят на одном месте сутки напролет. — Эх, жаль, такая картина испорчена.       — У меня где-то была фотография Мегуми в похожей позе, могу скинуть! — с веселой улыбкой предложил сенсей. — Не пропадать же картине зря.       — Давайте, — согласилась Мичико. Ей и правда очень хотелось дорисовать товарищей, но волосы Фушигуро все портили. — Что за волосы такие странные…       — А, волосы, они у него всегда такие были, сколько себя помню, — отмахнулся Годжо.       — Спасибо, — Игараси поблагодарила учителя, когда ей на телефон пришло сообщение от него с фотографией Мегуми. И правда, кадр был очень похож на тот, что она пыталась зарисовать сейчас. Фушигуро сидел за столом в синей пижаме и пил что-то из стакана. Судя по тому, как на фотографии Фушигуро расслаблен, кадр был сделан, так сказать, втихаря. — Когда вы успели сфотографировать Фушигуро? — спросила Мичико, проворачиваясь к сенсею. Да и локацию, где была сделана фотография, она не видела. Это было явно не на территории колледжа.       — Хм, это было давно, — Годжо задумался. — Тут Мегуми лет тринадцать или четырнадцать вроде. Если бы он знал о каждой фотографии, то точно бы заставил меня удалить каждую, — усмехнулся Сатору.       — Вы так хорошо знаете Фушигуро, — негромко озвучила свою мысль вслух Мичико. Это проявлялось в мелочах, а Игараси, как художник, умела подмечать мелочи.       — Ну конечно, я же вырастил его, — радостно ответил Годжо, и Мичико закашляла, подавившись.       — Что?! Вы?! — Игараси потеряла дар речи от такой информации, глупо уставившись на сенсея и подняв вверх брови.       — А что, непохоже? — с сомнением спросил сенсей, и Мичико покачала головой.       — Ни капли, — заявила Игараси, кидая взгляд на Фушигуро. Быть не может, чтобы вечно спокойного Мегуми вырастил столь неспокойный человек.       — Ну, мне все говорят об этом, хотя я опекун Мегуми уже около десяти лет. Вот так, — сказал Годжо и ушел так же быстро, как и пришел, оставляя Мичику в одиночестве дорисовывать скетч с ребятами и очень странную прическу Фушигуро, которую теперь, благодаря фотографии, можно было разглядеть как следует.