Бессловесное «я рядом»

      Тихий щелчок двери, казалось сравним был со взрывом. Нил услышал его именно так, но ничего не сделал: не двинулся; не сказал. Пусть войти мог лишь один человек, не открыл глаза, — ничего — но посильнее зажал телефон в руке. Поза была неудобной, Абрам сидел на холодном кафельном полу, поджав колени к груди и спрятав голову в руках.       Не утонуть в пучине страха и прошлого, которое, не смотря на столько разговоров, не сильно хотело отпускать его, помогал лишь телефон. Тот, кто отдал Джостену и телефон, и ключи, и надежду, и дом, маячил у двери в ванну.       Послышались легкие стуки. Нил дернулся и еле слышно хмыкнул, — шум грохотом в ушах бил по перепонкам. Хотелось кричать и рыдать. Было неудобно и неприятно. Как ни крути, шум в ушах перебивал всякое желание встать и прийти в сознание. Он был успокаивающим, хотя ничего подобного в нем и не было. Лишь ритмичные стуки раздавались где-то там.. Далеко, под толщей воды. То-ли удары его сердца, то-ли мяча об борт. Нил не знал. Да и разбираться не хотел. Сил нет, не может.       Он устал. И устал конкретно. Абрам хочет лишь домой — в родные, иногда грубые, но всегда теплые руки. Теплые и любимые. В мягкие объятия и карие глаза. Ему не хватает родных глаз и голоса. Сейчас — катастрофически не хватает.              Джостен шмыгнул носом, вышло сдавленно и жалко, но это было самым громким сигналом для человека за дверью.

Бессловесное «помоги мне».

      Ручка повернулась, а вслед за ней пошли невидимые клубы холода. Нил съёжился сильнее и чуть отполз, то-ли не хотя пропускать гнусные мысли, вместе с воздухом, то-ли прячась и стесняясь такого состояния.       Джостен остался один. Он не слышал больше ничего. Ни шагов, ни стуков. Ему холодно и страшно. Нельзя оставлять его вот так одного. Нельзя ведь? Эндрю его не оставит.. Нил надеется, что не оставит. «Абрам.»       Сквозь толщу воды что-то послышалось. Это точно важно?.. Ему так холодно и сонно, и страшно, и одиноко.. Он не слышал, но звук повторился. Более четко, но все еще достаточно размыто, чтобы понять владельца. Кто еще это мог быть? А он точно пришел за ним? Именно он? «Нил Абрам Джостен. Дыши.»       Юноша и не заметил как перестал дышать. Нил боится, что не справится, что воздух не сможет пробиться в его легкие. Просьба вроде вылетела с губ, а вроде и нет. Он что-то буркнул: сдавленно и тихо. Услышали ли его? Ответа не последовало, но аккуратные прикосновения чувствовались все явственнее. Ему помогли сесть. Кое-как Нил резко вдохнул и его затошнило. Старая привычка всегда была с ним, сколько бы Джостен не боролся с ней, — хотелось побежать. И ноги и руки чесались. «Нил.»       Туманный взгляд начал проясняться. Голова все еще бездушно лежала на боку, глаза смотрели в пол. Эндрю не снял ботинки. Кто же потом будет вытирать грязь? Опять холод. Нила не касались, но придерживали. Словно боясь спугнуть кролика. Абрам знал, что его подождут. Столько - сколько потребуется.       Джостен ничего не слышал. Он погрузился обратно. Обратно на дно болота или в толщу воды — не знал. Но ему не хватало прикосновений, запаха, взгляда, — это он осознавал остро.       Нил собирал слова и решимость сказать что-нибудь, лишь не отняло бы сил. Их и так нет.       «Помоги мне» — выражалось в еле-еле заметных протянутых руках. Возможно они лишь немного дёрнулись, но этого было вполне достаточно. Фигура приблизилась, а вместе с ей знакомый запах постепенно, но медленно возвращал в реальность. Только через минуту.. Или две.. А может и пять, Абрам почувствовал, что спину, как и голову медленно гладят. Только сейчас смог очнуться на столько, чтобы воспринимать легкие касания.       На него смотрели, но не так, как посмотрели бы на других. Именно в этих глазах — направленных только на него — были ноты того тепла и решимости, опоры и верности, чего так не хватало Нилу. Но сил не было даже на то, чтобы поднять голову и убедиться — в карих глазах он найдет и дом, и утешение, и покой с теплом. Этого всего ему не хватает сейчас.       Через знакомый запах рассудок проясняется. Это помогает, но не на столько эффективно, как помог бы взгляд. Все ещё слишком мутно, он бы не разглядел. И пытаться не стоит. — Нил.       Чётко. Теперь он слышит свое имя чётко. Абрам улыбнулся, на столько позволяла усталость и чуть сильнее облокотился на тело. Он не хочет думать о том, что привело его к такому состоянию, что послужило причиной. Сейчас ему это не нужно. Куда важнее то, что сердце снова начало стучать. Куда важнее то, что у него есть дом и тот, кто назовет его «Нилом».       Приняв недолгое молчание за ответ, Эндрю аккуратно развел чужие руки в сторону — освобождая их терзания лица и ушей, волос. Всё, до чего они могли дотянуться. Нил осторожно взялся за край футболки, сочтя движение оппонента разрешением. Свободной кистью Эндрю аккуратно — на сколько мог — добрался до подбородка и, чуть задрал чужую голову. Нил прикрыл глаза, возвращаясь в реальность. В реальность, которая была приятна. В которой он — Нил Абрам Джостен — не был одинок. Парень чуть улыбнулся, на что губы напротив дрогнули, стремясь сжаться в тонкую линию, но так и не осуществили ожидаемое. После краткого, но красноречивого вздоха напротив, Джостен открыл глаза, давая молчаливое разрешение и на это действо.       Ничего страшного, если он и дальше будет впадать в такое состояние. Ничего страшного, если просидит так целый день. Ничего страшного, что будет после, как нужно будет разъясняться, если по итогу за ним всегда придет один-единственный человек, который не устанет, который будет ждать и любить. На сколько это будет возможно.       Эндрю много раз видел Нила в таком состоянии. Единственная поддержка, на которую был способен Миньярд — без лишних слов, за исключением имени и фамилии, со своим запахом, тёплыми руками и карими глазами стоять рядом.       Пусть Эндрю и не имел ярко выраженных чувств, он мог быть здесь — рядом с семьей до тех пор, пока это будет нужно. И после проведет время вместе, оказывая молчаливую поддержу.       Подождав с минуту, словно ожидая отказа, Миньярд начал аккуратно — еле ощутимо — покрывать дорожки слез своими губами. Без лишних пошлых движений. То, что нужно Нилу сейчас и то, что поможет вернуться ему в реальность. После, конечно, Эндрю не будет выпытывать что произошло, пусть и сам догадается — если Абрам захочет, то расскажет.       Легкий, но заземляющий знак поддержки заключается в молчании. И именно он помогает, как ничто другое.

Простое, бессловесное «я рядом» в ответ на такое же тихое «помоги мне». Этот жест заключался лишь в движениях, чувствах, концентрации на них, взаимопонимании и помощи.