Разрушенный сад

Авантюрин с точки зрения окружающих его людей — друзей, знакомых, коллег и одногруппников, — самовлюблённый парень с завышенной самооценкой и богатыми родителями. Ходит в дорогущих рубашках от Гуччи; брюки от Луи Виттон меняет каждый день; очки в золотой оправе с розовыми линзами почти никогда не снимает; зыркает на всех с пренебрежительной улыбкой и снисходительным смешком. Одним словом — популярный парень, которого и ненавидят, и любят в одно и то же время. Завести с кем-то диалог, пообщаться с первым попавшимся человеком на грани бессовестного флирта, ловить влюбленные вздохи и взгляды полные самой чистой симпатии; слышать позади тихие похабные словечки и заигрывания с самыми грязными намерениями — это всё про Авантюрина. Однако никак, кроме нескромного подмигивания и воздушного поцелуя в частных случаях, Авантюрин не отвечает на это. Просто не хочет, нет желания тратить время на кучку второсортных людей, чтобы в итоге испытать лишь скуку. И конечно же, так это выглядит со стороны, в глазах смотрящих. В очередной раз с наигранной вежливой улыбкой, чтобы меньше задеть чужие чувства, отказывает в свидании какому-то второкурснику или не принимает самодельный брелок от девушки-первогодки. Разумеется, потому что не заинтересован в романтических отношениях. Зачем ему, плейбою, заводить недельные отношения ради хождения за ручку и поцелуев на перерывах? И всё равно, что Авантюрина ни разу за 4 года обучения не видели с разными пассиями. Его вообще с пассиями не видели. Но это так, лирическое отступление, не влияющее никак на действительность. Но вот отказать в одной единственной ночи без обязательств Авантюрин не может. А зачем ему? Всегда приятно провести ночь в компании кого-то симпатичного на внешность. Однако это тоже… неправда. Может. Ещё как может отказать. Что и делает с завидной регулярностью, хотя и пробовал такой вид взаимоотношений лишь раз на первом курсе, после какой-то пьянки в честь окончания семестра. Но, видимо, к этому темному пятну в его прошлом люди зацепились клещами, как к крайне полезной информации. Которая позволяет уже на протяжении этих нескольких лет предлагать что-то сомнительное, даже после услышанных в чужую сторону отказов в сексе. Возможно, только возможно, это делается из-за желания получить ответ на вопрос, а, собственно, почему он вообще отказывает? Такой красивый обольстительный парень, явно похожий на того, кто не против быстрого перепихона. Но Авантюрин не отвечает «почему», он вообще не оправдывается ни при каких обстоятельствах. Из-за этого люди, которым почему-то не все равно на него и его жизнь, начинают выдумывать ему «завышенную самооценку», ведь не оправдываются только самоуверенные в себе. Хотят считать, что у него завышенное чсв — пускай, Авантюрину уже все равно. Да. Ему всё равно. Зачем ему задумываться над тем, что он надевает, — пусть даже это самые дорогие шмотки мира, ему кристаллически наплевать на это, — если красивая и дорогая одежда это единственное, что позволяет ему видеть себя «сойдёт». Не красивым, нет. Он себя красивым не считает. Просто слабенькое «нормально» на короткий промежуток времени. Зачем ему снимать с себя розовые очки в золотой оправе, если хотя бы так мир перестает казаться серым и унылым? Хотя даже так реальность не получается видеть через розовые стекла. Зачем ему оправдываться перед рандомными людьми, если он просто устал? Почему он не должен отвечать игриво на все подкаты и флирт, если только это у него получается, как он уверен, «неплохо»? Зачем ему одноразовый секс, если он ему не нужен? Абсолютно нет желания трахнуть неизвестного человека только ради минутного удовольствия. Зачем ему бездушный и безэмоциональный секс с красивой куклой, если он хочет эмоциональную привязанность, нежную заботу и чтобы сердце в груди болело от его человека? Зачем ему свидания и отношения, если он… не сможет во всю эту привязанность, заботу и здоровые отношения? Зачем…

***

Pleasure and pain feel the same to me

I lost my faith, but I still believe there's something

Blood in my eyes made it hard to see

I went out searching for an angel then you came to me, my darling

— «В саду разрушенном не быть плодам румяным. В нём льет осенний дождь и не смолкает гром». Эти строчки из стихотворения, слетевшие с губ Веритаса так легко и прекрасно, заставляют что-то внутри Авантюрина шевельнуться, а его самого замереть, чувствуя нечто непонятное. Что-то, похожее на боль и понимание. Веритас продолжает читать дальше, не замечая изменений в Авантюрине, а у него в это время и мир переворачивается, и мысли бесконечным вихрем заполняют все вокруг. С Веритасом они познакомились сумбурно и очень непонятно, в библиотеке. Звучит уже неправдоподобно. Авантюрину для одной проектной деятельности по предмету понадобились разные источники. Не только статьи в Интернете, а книги и журналы в том числе, к сожалению. Поэтому, приняв новую реальность, где ему придется выбираться в немного незнакомое место, он идёт в библиотеку. Находит комфортное место около окна, где, он надеется, его никто не потревожит, заинтересованно бродит по просторному двухэтажному пространству, находя книги, которые могут ему помочь. И неожиданно для себя понимает, что помощь нужна ему не только от книг. Но и для одной из них. Не всегда есть плюсы быть среднего роста парнем — точно так же «не всегда» удается достать книжку с полки. Причем не с самой верхней. Со средненькой, каким Авантюрин считает и себя. Пыхтя первые две минуты, вставая на носочки, и остальные три глупо подпрыгивая, пытаясь не слишком надавить на книжный шкаф — кто знает, вдруг один за другим, словно домино, шкафы попадают на пол, как в мультиках всяких, — Авантюрин все ещё не сдается. Хотя бы тут попытаться не сдаваться можно подольше. Однако, ничего не выходит. До определенного момента. Вдруг по бокам от головы Авантюрина шкаф затемняется, будто тень какая-то появилась. Далее чуть выше уровня глаз, над головой, взметается чужая рука. Авантюрин успевает только пару раз хлопнуть глазами, замечая, как рука ловко подхватывает книгу за корешок и опускается. Тень исчезает вместе с ней же. Оборачиваясь и опускаясь с бедных уставших носочков, первое, что он видит перед глазами — чьи-то ключицы, обтянутые в строгую белую рубашку с красивым галстучком на шее. И если случайно двинуть взглядом ниже — такую же красивую полоску ткани на груди. Ничего экстраординарного, просто мужская грудь на уровне глаз и в паре десятков сантиметров от них. Каждый день такое у Авантюрина. — Так сложно было взять лестницу? После такого необычного приветствия удается лишь несколько раз хлопнуть глазами, отойдя от шока, и только потом осознать, что произошло. Произошла помощь от высокого человека. Немного со странной манерой говорить, будто бы раздражительно и недовольно. Хотя почему тут недовольно? Он сам же вызвался помочь. — Не понимаю причину твоей раздражительности в мою сторону. Но за помощь благодарю. А ещё Авантюрин был очень мнительным. Второй раз, уже после того, как ему передали книгу и они мирно разошлись, снисходительно хмыкнув друг другу, они встречаются на этом же месте через неделю. Источников оказалось мало, придурковатому профессору не понравилась работа Авантюрина, приходится вновь оказаться здесь. Но только теперь не около стеллажа с книгами, а прямо за столом, где расположился Авантюрин. Он ожидает чего угодно, но однозначно не то, что его спокойствие бесцеремонно нарушат, опустившись в кресло слева от него. — О. Это снова ты, — удивлённо обращает внимание Авантюрин, когда молчание затянулось, а прямой взгляд с него не исчез. — Снова я. — Что ж, мне кажется, это судьба, — обольстительная улыбка сама по себе расплывается по губам Авантюрина, а сам он склоняет голову на поставленную кисть руки, смеющимся взглядом не отрываясь от спокойного лица собеседника. Знакомый незнакомец только снова хмыкает как-то снисходительно. Последующим своим ответом повергая Авантюрина в неожиданный шок. — Тебе кажется. Я довольно часто бываю здесь, это ты тут второй раз появляешься. Честно, ощущается как удар раскаленным ножом в грудь. Но ему почему-то нравится. Авантюрин смеётся искренне, убавляя громкость, чтобы случайно не нарваться на гнев главной по библиотеке. — Но ты запомнил меня. Ещё и сам подошёл. Ему пожимают плечами сдержанно, без лишних эмоций, и Авантюрин ловит себя на мысли, что эта встреча довольно занимательна. — Не каждый день помогаешь достать книгу по бизнесу не с самой высокой полки. — Только не начинай… — уже предчувствуя дальнейшие слова, предостерегает Авантюрин, хмурясь. — Если бы я был… — он окидывает Авантюрина внимательным взглядом, подбирая слова, — …не очень высоким парнем, я бы скорее попросил библиотекаря помочь достать книгу, чем пять минут кряхтеть над ней и пытаться самостоятельно. Или на крайний случай взял бы лестницу, которая стоит неподалеку. Авантюрин издает нечеловеческий звук в сложенные у головы руки и не замечает промелькнувшей на губах незнакомца слабой улыбки. Так они и знакомятся правильно во второй раз. Авантюрин узнает, что этого молодого человека зовут Веритас Рацио, на 4 года старше, учится в аспирантуре на втором курсе и является ассистентом профессора. Теперь понятно, почему выглядел тогда, да и сейчас, по официально-деловому. Сегодня вот он в чёрном свитшоте поверх белой рубашки. Эстетическая часть Авантюрина признается, что ему очень даже нравится стиль этого парня. — Как жаль, что мы в разных универах, — печально вздыхает Авантюрин. — Почему? — Был бы у меня знакомый препод, который может прикрыть. Замечая лёгкую ухмылку на чужом лице и слыша смешок, сам не сопротивляется улыбке. Так же узнаёт, что в эту библиотеку Веритас ходит как к себе домой. Причин несколько: здесь есть все необходимые материалы для преподавания, которых нет по какой-то причине в его университете, и потому что ему просто нравятся книги и атмосфера библиотеки. После достаточно продолжительного разговора они обмениваются соц сетями, и Авантюрин не может сказать, чья была инициатива. Наверное, их обоих.

***

I keep drowning in my own obsessions

Devoid of will, slave to regression

You could love me, if you tried

Though it might seem awful hard

If you carried me on your mind

Surely there are worse things to do?

После их знакомства проходит месяц. Рацио, как оказывается, пользуется любовью своих, так сказать, студентов: на первый взгляд и слово кажется грубым и безжалостным, а на самом деле студенты любят его манеру читать лекции и не считают душнилой; некоторые даже говорят, что хотели бы учиться у него, когда он станет преподавателем в университете. Авантюрин не ожидал, но в переписке Веритас тоже показывает себя с неожиданно приятной стороны, потому что не отвечает одним сухим сообщением, а отправляет достаточно длинные и приятные и часто пишет первым, интересуясь, как дела с проектной работой и «не слишком ли строг с тобой твой преподаватель?» после очередного нравоучения переделать её. Когда же проходит около четырех месяцев с их встречи, когда их общение стало явно ближе, чем Авантюрин хотел заводить в последнее время, Веритас становится ещё более непредсказуемым по мнению Авантюрина. То решит заехать за ним в университет, когда у того пары допоздна, ссылаясь на то, что ехать в автобусе очень утомительно, а он как раз собирался возвращаться домой и может подкинуть Авантюрина на машине; то предложит свою помощь в каких-то вопросах учёбы, связанных с его деятельностью: литература и филология; то не просто «предложит сходить в кафешку на выходных», а «пригласит» Авантюрина в кафе, пытаясь за него еще и заплатить, — и всё бы ничего, но Авантюрин мнительный, не забываем. Для него такое проявление заботы кажется очень подозрительным и просто принять его возможности нет. Все время лезут мысли, что он не заслужил ни поездки домой на чужой машине, ни оплаченный Веритасом обед в кафе. Он привык к стратегии «Ты мне — я тебе», но с Веритасом не получается следовать ей, он считает, что совершенно ничего не делает ему взамен или получается не равноценно. Как раз из-за этого и начинаются проблемы. Не у них во взаимоотношениях, нет, Авантюрин научился хорошо скрывать свои опасения и волнение. Но ему просто страшно. Страшно, что Веритас перестанет писать ему, интересоваться его жизнью, что всё это было немного неудачной шуткой и просто игрой, после которой Веритас найдет кого-то более интересного, умного, веселого и жизнерадостного, чем самый обычный и заурядный Авантюрин, который умеет только… который ничего толком не умеет. И менее травмированного, чем Авантюрин с тонной загонов и тараканов в своей голове. Авантюрин боится встать на второй план, на последнее место в жизни, как он осознал, своего самого близкого человека, хотя Веритас ни разу не давал усомниться в своих намерениях по поводу него. Веритас заботится о нём в своей неповторимой манере, искренне интересуется и волнуется его здоровьем и состоянием, может как выслушать, так и дать хороший совет, если Авантюрин попросит об этом. И это заметно. Заметна вся нежность и теплота во взгляде, когда он смотрит на блондинистую макушку и сиреневые глаза, — которые, как он один раз выразился, похожи на вечернее небо в теплый летний день. Авантюрин все это видит и ценит. Но перестать тревожиться не может. Эмоции берут верх над рациональностью, даже если Авантюрин старается не позволять этого. Он боится, что сам он, Авантюрин, потеряет интерес к Веритасу. Потому что… такое уже было, и не единожды, после чего оставалась досада от потери хорошего человека из-за своих же странных эмоций, вина перед ним, потому что дал шанс, но забрал его и своя собственная ненависть к себе. Потому что не заслуживает такой человек, как он, чёрствый на чувства, гадкий и гнилой изнутри, близких людей рядом и чтобы из-за него страдали. Боится, но при этом за все их месяцы дружбы ещё ни разу не наблюдал за собой те пунктики, что вели к потере интереса в прошлом. Он все с такой же радостной и предвкушающей улыбкой собирается на встречу с Веритасом, отвечает на сообщения при первой же возможности, потому что хочется поболтать с ним, иногда меняет свои планы, чтобы лишние полчаса побыть вместе или вечером поговорить по телефону подольше. Никакой внезапной и непонятной раздражительности, какая возникала у него в тех случаях, миллионных отговорок по типу «я слишком занят сегодня. Не выйдет встретиться». Ничего из этого. Он всё ещё был заинтересован в нём, кажется, больше, чем в ком-либо до него. И это тоже пугало. Из всего этого создавался некий тревожный клубок, у которого один конец одной проблемы был накрепко связан с другим таким же концом — другой проблемой. Одно беспокойство проистекало полностью из другого, а то, в свою очередь, подкреплялось мыслями о третьей проблеме. И так по кругу. Боится, что его бросят и заменят — всё из-за того, что он какой-то «не такой», слишком глупый, слишком эмоциональный порой — из-за стыда за свои самые обычные действия закрывается в себе, отстраняясь, неосознанно начиная остывать, чтобы испытать меньше боли, — волнуется, что из-за его отстранённости ему найдут замену. Вот такая мишура из тревожности, низкой самооценки и тревожно-избегающего типа привязанности. Он часто задумывался о походе к специалисту, но еще чаще его одолевали сомнения «а надо ли?». Ему ведь не настолько плохо, чего он будет из себя страдальца строить? Вокруг него множество людей, которые каждый день проходят через еще более тяжелые ситуации, чем он. Поэтому даже мысли о том, как бы себе помочь, приводили к чувству вины и своей избалованности. С Веритасом всё было чуточку иначе. Больше всего Авантюрин боялся сделать ему больно, ведь из-за собственных страхов и загонов была вероятность, что сегодня он мог комфортно проводить с Рацио время, а завтра уже сухо отвечать из-за какой-то ерунды. Он уверен, что сделает ему больно, потому что иначе не умеет. Не умеет любить, заботиться, ценить, иначе не отказывался бы от людей так просто, как ему однажды предъявили. У него нет всего того прекрасного, что есть у других людей. В его разрушенном саду не могут появиться румяные плоды. В душе у него льёт ледяной дождь и не стихает гром отголосками ненависти к себе. И всё это очень выматывает.

***

Please understand that I'm trying my hardest

My head's a mess but I'm trying regardless

Anxiety is one Hell of a problem

She's latching onto me, I can't resolve it

It's not right, it's not fair, it's not fair, it's not fair

It's no fair, it's no fair

Через неделю непрерывных угрызений совести, страха за себя и за чувства Веритаса, Авантюрин просыпается с тревожностью. Мысли беспорядочным месивом крутятся в голове, в горле сухо, ощущение безопасности в собственной квартире исчезло. Давно он это не ощущал. Ни то, что кажется ещё секунда и вчерашний йогурт на ужин окажется вне его желудка, ни желание пропасть на неопределенный срок. Внезапное, но уже родное желание, заставляет его только горько усмехнуться, проследив одну единственную мысль. Снова он всех подвёл и обманул. Он же говорил себе, что справился с этим сомнительным приколом отстраняться раз в пару месяцев, без предупреждения и последующих извинений. Видимо, нет, не справился. И снова из-за него и его бед страдать будут близкие для него люди. Близкий человек, тот, кому бы Авантюрин под страхом смерти такое не пожелал бы. Очередное доказательство того, что он слишком разрушен изнутри, настолько, что здоровых взаимоотношений с ним не выйдет и что лучше вообще не пытаться. Хотя, чего толку сейчас заниматься самобичеванием. Лучше с последствиями этой своей дури разобраться позже. Этот день и следующий Авантюрин проводит в кровати, отключив все уведомления из всех мессенджеров, так и не зайдя в сеть. Смотрит сериалы, листает тикток, спит. Не видит сообщения от своих знакомых и так хорошо на душе становится, отвечать не надо, придумывать как отмазаться от чего-то тоже. Такое долгожданное спокойствие. Мысли, которые преследовали его всю прошлую неделю, сейчас его почти не беспокоят. Он отстранился от Веритаса и не чувствует страха, что его заменят кем-то. Он отстранился от Веритаса, но чувствует небольшую вину, что, как видимо, оказалось, лгал ему. Хотя… лгал? Он не стал бы. Да и он не чувствует, что устал от него, что он ему надоел. Совершенно нет. Такое состояние возникло из-за той недели, достаточно тяжёлой, а не Веритаса и их взаимодействий. Или он лгал и себе, не замечая этого? Бред какой-то, лучше не думать сейчас об этом. Сообщения от Веритаса Авантюрин не замечает, как и от остальных, иногда долго смотрит на значок мессенджера, взвешивая все за и против, чтобы зайти, одним глазком проверить, не писал ли ему ничего друг. Как бы эгоистично и нарциссично это ни было, но что-то под ложечкой сосет, стоит подумать, что Веритас даже и не заметил такое исчезновение Авантюрина. И, кладя руку на сердце, Авантюрину хочется написать Веритасу, бессмысленно поболтать о чем-нибудь, спросить, как проходит его суббота. Но нет, заходить в сеть Авантюрин сейчас не намерен. Зайти сейчас значит прервать свой детокс день и снова влиться в общество, но ему… так не хочется. Так осточертело всё. Зло отшвырнув телефон к стенке кровати, Авантюрин забывает обо всем этом на некоторое время. Воскресенье проходит точно так же, но с одним изменением. Написать Веритасу хочется чертовски сильно, настолько, что весь день Авантюрин ходит более нервным, хмурым и ему кажется, что детокс день нужно было заканчивать уже вчера. Приходит осознание, что ничего близкого к «устал от Рацио» и не было. В данный момент он устал от своей квартиры, шума телевизора на фоне и одиночества. Ещё докопался до мысли, что ему, по сути, не одиноко, ведь с кем-то из знакомых с универа он видеться сейчас точно не хочет. Ему хочется с одним определенным и только с ним, и от такой информации Авантюрин становится ещё более понурым и раздраженным. Будет ложью сказать, что его это совсем не пугает. Будь это он год назад, без промедления бы оборвал все связи. Но сейчас он — не тот Авантюрин год назад, и человек, непосредственно связанный с этой ситуацией, — не просто «кто-то», а Веритас Рацио, с которым оборвать связи будет равносильно катастрофе. Авантюрин осознает, что так лучше было не делать — взять и исчезнуть со всех радаров, но в этой ситуации он видит больше плюсов, чем минусов: он наконец понял, что его внезапный холод и потеря интереса — не больше, чем остаток прошлого себя, волноваться за Рацио из-за этого больше не имеет смысла. Пришло еще другое осознание, но оно не настолько жизнеутверждающее, хотя свои плюсы есть тоже. Но теперь он больше боится за себя, что откажутся от него. Придется это тоже как-то прорабатывать, он пока не уверен, как, но подумает на досуге. Когда на следующее утро понедельника он без задней мысли заходит в мессенджер и, как и ожидалось, видит десятки сообщений в личных чатах от своих знакомых и однокурсников, а в общих группах отметки, чтобы поинтересоваться, пойдет ли он с ними тусить, Авантюрин морщится, но заставляет себя ответить некоторым, что был без сети, ответить не мог. Когда же с дрожью предвкушения он пролистывает до чата с Рацио и видит 8 непрочитанных, внутреннему ликованию нет предела, хоть оно и смешивается с виной. Рацио написал ему еще утром в субботу, скинул пару фотографий своего кота, подписал их, как «на тебя похож», спросил про планы на сегодня, которое суббота, прислал парочку смешных моментов в текстах его студентов, а после долгого молчания у него возник вопрос, а все ли нормально вообще. Авантюрин прикусил губу, пока читал. Веритас Авантюрин, все нормально? Ты в сети долго не был, ничего не произошло? Веритас Я уверен, ты не начнешь творить глупости, но я переживаю, Рин Веритас Авантюрин, маякни хоть как-нибудь, чтобы я понял тебя не искать вовсе, искать в больнице или не дай бог в морге Веритас Скорее всего ты посчитаешь это сталкерством, но уверяю тебя, у меня не было никаких сомнительных намерений. Так вот, я ездил в город на встречу и проезжал твой район, увидел, что свет в твоей спальне горит, поэтому решил, что ты хотя бы дома, это уже откинуло несколько возможных сценариев. Мое беспокойство никуда не делось, немного поубавилось, но пожалуйста, Рин, как только сможешь, напиши мне хотя бы слово. Буду ждать Авантюрин стонет в себя, голову пряча в локтях. Вероятно, люди в автобусе удивились таким махинациям, но Авантюрину плевать. Не плевать на то, что он, скотина такая, заставил человека переживать и писать ему. Как же стыдно. Он собирается с духом, вдыхает, выдыхает и с решительностью начинает печатать. «Эм, прости, Веритас… у меня связи не было, не мог…». Стоп. Он действительно собирается ответить таким сухим сообщением этому человеку? Нет-нет-нет, так не пойдет. Нужно быть более искренним, как бы сложно ни было, но это же Веритас…

Рин

Веритас!

ПРОСТИ

я это… немного плохо чувствовал себя эти дни

извини, что заставил волноваться и… всякое такое

мне правда очень жаль, прости

твоя котейка очень милая, хотя не вижу схожести со мной ахах

Удивительно, он не выдавливал из себя эти слова. Просто написал, что было в эти дни, просто извинился, просто ответил на сообщения. Ничего сложного. Кроме того, что вину он все еще испытывает и чувствовать ее достаточно тяжело. Появляются мысли, что Веритасу было бы лучше без общения с Авантюрином, таким избалованным, не думающим о других, а только заботящемся о себе. Появившееся сообщение от Веритаса спустя меньше минуты вытягивает его из ямы с уничижающими мыслями. Веритас Доброе утро. Как же хорошо, что ты ответил. Как твое самочувствие сейчас? Ты дома? Не против, если я заеду после занятий к тебе? От такого Авантюрин сначала мешкает. Не может быть, чтобы Веритас не стал ругаться и даже не спросил, почему он не отвечал. Ладно, насчет ругаться Авантюрин слегка перегнул, но в его сообщении не ощущалась обида, злость и недовольство. Наоборот, было чувство, что эти сообщения отправлены с облегчением. Становится еще более стыдно, что о нем даже сейчас беспокоятся.

Рин

мне уже лучше, все в порядке

я в универ еду

заедешь? по какому-то делу? я не против, встречу тебя разумеется, не оставлю на пороге

Веритас Ты провалялся дома из-за плохого самочувствия два дня, а теперь едешь на учебу? Ты уверен, что нормально чувствуешь себя? У тебя пары как обычно заканчиваются?

Рин

я нормально, правда

как обычно, да

а что?

Веритас Я заберу тебя сегодня После такого известия Авантюрин весь день проводит в неопределённом состоянии: ему вроде и стыдно, и боязно показываться перед другом, а с другой стороны, Веритас волновался о нем и решил забрать с учебы, и это нешуточно радует Авантюрина, заставляя что-то внутри трепетать. — Рассказывай. Казалось бы, что могло пойти не так. Но как только Авантюрин с напускной веселостью сел на переднее сидение в машину Веритаса и поздоровался с ним, Веритасу хватило одного долгого придирчивого взгляда, чтобы глубоко вздохнуть и попросить рассказать, что произошло. — Прямо тут? Может, поедем? — с надеждой улыбается Авантюрин, порывисто пытаясь пристегнуться ремнем, чтобы Веритас наглядно увидел его намерения. — Хорошо. Куда? — не пытаясь даже спорить, он снова заводит автомобиль и начинает выезжать с парковки. — Надеюсь, не в лес. На неудачную попытку пошутить Веритас бросает на Авантюрина косой недовольный взгляд, который быстро смягчается. — Дурак ты.

***

I just wanted you to know

That baby you’re the best

Они разговаривают. Долго и искренне, насколько это возможно со стороны Авантюрина. Проходит половина пути перед тем, как Авантюрин решает заговорить на эту тему, не отшучиваясь. Он рассказывает о том утре субботы, когда он проснулся с тревожностью, о своих мыслях на протяжении двух дней, что все эти несколько месяцев он боялся, что и Веритас устанет от него, и что сам он вдруг охладеет к нему. Не забывает сделать порывистую заметочку, что вероятность последнего очень мала, так как он убедился в обратном. Про то, что он уверен, что с ним лучше не завязывать ни дружбу, ни чего-то другого из-за того, что он слишком разрушен, он умалчивает. Как и о каждодневных мыслях о той строчке, которую хранит в памяти с того раза, когда Веритас ему читал и рассказывал о стихотворениях Бодлера. Он просто не мог сказать что-то настолько глупое и странное человеку, который прекрасно разбирается в литературе и является почти преподавателем в университете. Не мог даже заикнуться о том, что эта строка так сильно задела его душу, что он увидел в ней себя. И что это именно та причина, из-за которой он боится разрушения их взаимоотношений. Веритас на такое откровение Авантюрина отвечает не односложно, как ожидал Авантюрин, а развернуто и долго. Сначала благодарит за то, что друг ему доверился и рассказал, после говорит, что ему очень жаль, что не замечал странного поведения и что никак не старался помочь. На это Авантюрин пылко отвечает, что наоборот хорошо, что Веритас ничего не заметил, а то Авантюрин был бы расстроен, что провалился в сдерживании эмоций. Они еще немного болтают на отдаленно связанную с этим тему, пока доезжают до дома Авантюрина, и вскоре он пулей выскакивает из машины из-за слов Веритаса. — Пока не забыл, Авантюрин, — останавливает Веритас, когда Авантюрин уже взялся за ручку двери, — ты можешь мне рассказывать, что с тобой происходит. Плохо, грустно, хочешь или наоборот не желаешь меня видеть — делись со мной, пожалуйста. Я буду рад, если ты сможешь открыться мне. Смущенный, потерянный, с глупой нервной улыбкой Авантюрин судорожно соглашается, благодарит за поездку и прощается. Уже дома, чуть остыв и переварив сегодняшние события, Авантюрин решает, что все произошло по тому сценарию, на который он и не рассчитывал. Намного лучше, чем предполагалось, что не может не радовать. Разговор действительно смягчает ситуацию, помогая Авантюрину на время перестать беспокоиться и надумывать. Но Рацио начинает вести себя иначе. Точнее, ничего особенного он не делает, все остаётся как раньше. Но только теперь складывалось ощущение, что он намного аккуратнее подбирает слова, прежде чем что-то ответить Авантюрину, задерживается на нем более цепким взглядом, словно подмечая какие-то важные детали. Все его действия стали бережнее. Не до такой степени, что начинает бесить, ведь «я не кукла фарфоровая», а разумно. Даже приятно. Но когда Рацио в отказ идёт уступить ему оплату его, Авантюрина, мороженого, у него что-то защёлкивает. — Ты что вообще устроил? В последние дни вообще странный какой-то. Дай мне оплатить мое мороженое самостоятельно, изверг! На полный недовольства голос Веритас коротко вздыхает, но отступает в сторону с оружием массового убийства Авантюрина, банковской картой, пропуская к кассе парня, удовлетворенно хмыкающего. — Я хотел донести до тебя мысль, что я хочу заботиться о тебе и что мне нужен ты, а не кто-то другой, — выдает вдруг Рацио, когда они делают пару шагов от кассы, вгоняя в ступор Авантюрина. Клубничное мороженое, так старательно отвоеванное, чуть не делает прыжок со свободным падением вниз, но благо Авантюрин успевает вовремя прийти в норму и удержать не только мороженое, но и себя от падения. — Купить меня, значит, хотел? Раз платишь за меня, — шутливо интересуется он, возвращая своему голосу игривую лёгкость и вновь возвращаясь к мороженому. — Не в этом дело, Рин, — качает головой Веритас. — Я хотел показать, что ценю тебя. — Я знаю это. — Но не принимаешь. Авантюрин поджимает губы, сползая взглядом с Рацио на тропинку под ногами. Знать то он знает, а вот принять то, что кто-то хочет безвозмездно заботиться, действительно тяжеловато. — Я не смогу принять это за те несколько раз, что ты, как я полагаю, пытался показать мне это, — серьезно говорит и, вдруг снова поднимая глаза на Веритаса, с недоверием поясняет: — и это я не к тому, что ты должен чаще платить за меня. Нет. Просто… я не привык к такому. Рацио весело хмыкает, откусывая от своего льда на палочке кусок. У Авантюрина все съеживается каждый раз при виде этого. — Я понимаю это, поэтому и не заставляю. Мне просто хочется делать тебе приятно. Такое объяснение устроит тебя? Мороженое снова чуть не лишается жизни, но теперь уже из-за слишком сильно сомкнутых пальцев на рожке. Такое заявление стало очень неожиданным и поэтому вызвало такое странное ощущение. И сердце болезненно ударилось о грудную клетку, и жарко вдруг стало, и вместе с тем взгляд заплясал по всему парку, но только не на Веритасе. — Ага. Устроит. Но только если и моё мнение будет учитываться, Веритас, — серьезно заявляет Авантюрин и продолжает, — не только тебе в одностороннем порядке разрешается делать подарочки. Я тоже буду радовать тебя чем-нибудь. Веритас согласно пожимает плечами, и больше они эту тему не поднимают. В таком достаточно стабильном эмоциональном состоянии Авантюрина проходит около месяца. За тот месяц почти ничего не меняется, они по-прежнему часто видятся, гостят друг у друга, приглашают по очереди другу друга где-нибудь перекусить. И Авантюрин старается не задумываться. Ни о чём. Ни о том, что не заслуживает трепетной любви и внимания, ни о том, что происходит между ним и Веритасом. Мысли о нем гонит, как только начинают появляться крупинки, потому что скорее закопает себя под толщей мыслей, чем придет к чему-то определенному. Потому что лично для Авантюрина их манера общения сейчас напоминает романтические отношения, и никогда, абсолютно никогда он не общался так с друзьями. Флирт, бесстыдные шутки — это все обыкновенно, он приучил себя к такой манере общения (и, возможно, она ему все-таки немного нравится). Но с Рацио они не флиртуют. Почти. Авантюрин может иногда забыться и случайно сказать ему что-то странное, по типу «Мои одногруппники так завидуют мне, говорят, что тоже хотят, чтобы их забирал такой статный мужчина на своем авто, как меня», но получает на свою непреднамеренную шалость только нежный взгляд рубиновых глаз и весёлый хмык. И всё. Веритас более сдержанный в таких разговорах, Авантюрин и не рассчитывает вдруг услышать какой-то подкат от него в свою сторону. С другой стороны, Веритас совершенно не скуп на комплименты и приятные слова. То скажет, как зелёная рубашка сочетается с фиолетовым во взгляде, то удивлённо принюхается и чуть ли не в чужую шею изумленно проговорит, как парфюм с кокосом идёт Авантюрину, то похвалит как само собой разумеющееся, засмотревшись на него, работающего над заданием на ноутбуке. Иногда после особенно удачной шутки Авантюрина не только посмеётся, но и скажет ласково «какой же ты замечательный». Возможно, конечно, это всё Авантюрин просто допридумывает, но Рацио действительно иногда называет его уменьшительно-ласкательными, мягко проводит ладонью по голове, особенно когда Авантюрин над чем-то пыхтит, хвалит даже при каких-то незначительных вещах. Ещё иногда… Так. Нет-нет-нет, хватит. Авантюрин запрещает себе думать про Веритаса в таком ключе, нельзя, нет.

***

Ты, бездной адскою, ты, небом проклятая, В одной моей душе нашла себе ответ! Ты тень мгновенная, чей контур гаснет тая.

В один из вечеров их молчаливая идиллия была нарушена. Созвонившись около 4 часов дня, Авантюрин поделился что сегодня встретиться не получится, так как он не отказался от какой-то вечеринки, которые очень вежливо и тактично избегал в последнее время. Но сегодня вдруг захотелось, вот и осчастливил приглашающих. — За тобой действительно весь университет бегает? — А как же. Я ведь говорил, что они почему-то души во мне не чают. — В принципе, понимаю их выбор. И вот так он со спокойной душой приходит в место сбора, дружелюбно приветствует знакомых и его чуть ли не под руку ведут к бару. Приходится поморщиться изнутри. Не из-за алкоголя. Авантюрин привык к нежным прикосновениям другого человека, поэтому то, как его подхватили сейчас — грубо, бесцеремонно, без разрешения, — вызывает лишь раздражение и желание уйти от прикосновений. Но он, проглотив желание отмахнуться, следует за людьми. Алкоголь, на удивление, оказывается вкусным, коктейли здесь тоже приятные. И за какой-то не очень интересной беседой ни о чем со знакомыми из универа, он не замечает, как его чуточку уносит. Не прям крышу сносит, что думать невозможно и тянет поскорее найти санузел. Скорее то состояние, когда перед глазами всё кружится разноцветными галактиками, настроение скачет от слишком веселого до чересчур меланхоличного и почему-то сердце подаёт сигналы о какой-то эмоции непонятной. Ноги сами по себе несут в безлюдный и темный уголок на втором этаже, руки нащупывают в кармане телефон, и вот Авантюрин уже сидит, опершись спиной о стену, и открывает первый в списке чат. И всё происходит, как в самых добрых традициях мелодрамы.

Рин

Веритас

Веритас Да? Что такое?

Рин

у тебч бывют моменты когда ворде все в порядке а сердце какие-т о странные стгналы пожает?

Веритас Во-первых, ты в порядке? У тебя всё под контролем? Во-вторых, почему ты так внезапно спрашиваешь это?

Рин

я ы порядуе донт ворри

коутейли были чересчур вкусными

я просто… чувчтую что-то

поняь не могу ято это

Веритас Ты уверен, что ты в порядке? Я могу приехать Давай я заберу тебя? Авантюрин утыкается головой в колени, почти бесшумно пища и кусая губы. Веритас невозможный. Зачем пишет что-то настолько… настолько сводящее с ума своей нежностью? Веритас Рин? Почему молчишь?

Рин

я тут

эм. не нцжно, все отлично. я скм сиогу добраться

Писать это сообщение было ещё сложнее. К Веритасу очень хотелось. Хотелось, чтобы его забрал именно он. Веритас Я очень в этом сомневаюсь, но… как скажешь. Тебе решать Только будь предельно осторожен Не то, чтобы Авантюрин сейчас расстроенно вздохнул, надеясь, что его все-таки «вынудят» согласиться на такое предложение. Но ладно.

Рин

а ответ?

про сердце

Проходит пару секунд, пока Рацио печатает ответ, пока вдруг до пьяной головы доходит.

Рин

стой не отвечай

я поянл

Веритас Итак? Что ты понял?

Рин

я скучаю

Веритас По чему?

Рин

по комц

Веритас По кому?

Рин

по тебе

да

я очнь скучаю по теье Веритас

Невольно шмыгнув носом и посильнее обхватив себя за плечи, Авантюрин откладывает телефон. Хочется просто домой. И желательно, чтобы весь сегодняшний вечер оказался сном. Ему не нравится такое состояние, сразу лезут в голову дурные мысли, становится одиноко и тоскливо без причины. Он ощущает себя слишком маленьким и никчемным, будто только и может, что напиваться на сомнительных вечеринках знакомых. Хотя… это же не так. На выпившую голову мыслить тяжеловато, но это он осознать может: он пришел повеселиться таким способом впервые за пару месяцев и отдает отчет своим действиям. Значит, он не настолько никчемный, как диктуют ему его мысли. Уже хорошо. Но он не хочет здесь больше находится. Снова взяв телефон в руки и быстренько просмотрев сообщения Веритаса, где он пишет, что беспокоится и просит прислать адрес, куда приехать за ним, Авантюрин хмыкает и пишет сам.

Рин

Веритас

Веритас Ну наконец-то ты тут

Рин

ты можешь… забрать меня?

пожалуйста

еслт это не слишком напрядно

Веритас Слава небесам ты согласился Кидай адрес Ты не можешь никак напрячь меня, Рин. Я буду только рад забрать тебя и проследить, что ты будешь в порядке Слёзы почему-то текут сами по себе, ни всхлипов, ни учащенного дыхания. Только соленые дорожки прямо к обветренным губам. Авантюрин не знает, сколько так просидел, сдавшись эмоциям, возможно, он вообще отключился, но когда чувствует теплое касание к плечу и поднимает затекшую голову, видит перед собой взволнованного Веритаса. Тот переводит взгляд с одного блестящего глаза на другой, замечая не только то, что их обладатель явно плакал, но и его потерянность, отражающуюся в них. И Авантюрин снова что-то чувствует из-за этого пронизывающего взгляда. Спокойствие, наконец-то спокойствие благодаря его присутствию. И вину. Стоит запомнить, а то вылетит из головы, когда он протрезвеет. Рацио опускается перед ним, чтобы быть на одном уровне, одну руку кладя на чужое колено, а пальцами второй нежно-пренежно стирает влагу с щек, заглядывая, кажется, в самую душу через открытые глаза напротив. Авантюрин больше не может сопротивляться. — Извини. Говорит он и головой опускается на грудь Веритаса. И отключается. Уже не слышит тихого выдоха Рацио, его облегчённо-горького «дурак» и лишь краем сознания ощущает его руки у себя на голове, бережно и в успокаивающем движении притягивающие ближе в объятия. Авантюрин просыпается пару раз за то время, пока они находятся в машине Веритаса. В какой-то момент остаётся в полусонном состоянии на несколько минут, за которые успевает повернуть голову в сторону Рацио, глянуть на него с непроизвольной улыбкой на губах, поймать его ответный взгляд и обратно отвернуться к окну. Мысли снова лезут в голову, но сейчас они хотя бы не настолько отравляют его. Авантюрин думает о том, каким образом Веритас умудрился дотащить его до машины. На руках? Волоча как мешок картошки? Придерживая за плечи? Авантюрин сам по себе хоть и достаточно мелкий, но не настолько, чтобы его можно было с комфортом таскать на руках. Он не сомневается в физической подготовке Веритаса, но и он не пушинка. В общем, ладно, потом спросит. И извинится за это. Дальше мысли приводят к осознанию того, что на нём накинуто пальто Веритаса. Мило, неожиданно. Аромат парфюма приятно щекочет обоняние и вызывает желание сильнее закутаться в чужую вещь. Но снова такую желаемую заботу затемняет сгущающаяся вина за свое надоедливое поведение. Это невозможно. В сон Авантюрин проваливается снова с проснувшейся тревогой. Просыпается конкретно Авантюрин, когда Веритас легко касается его плеча, пытаясь разбудить. Он сонно мычит с вопросительной интонацией, в ответ получая: — Мы приехали. Дойти сможешь? После утвердительного кивка отстёгивает ремень безопасности и тянется уже открыть дверь, но снова чувствует руку Веритаса уже на своем колене, запоздало понимая, что от него хотят. Или, наоборот, не хотят. Веритас просит не спешить и подождать, пока он не откроет ему дверь, чтобы Авантюрин вдруг не грохнулся вниз, сам покидает водительское сиденье, обходит машину, открывает дверь и подаёт руку Авантюрину. Как только Авантюрин смог без каких-либо повреждений выпрямиться и более менее твердо стоять на асфальте, Веритас совершает какое-то неоднозначное телодвижение в его сторону, которое Авантюрин расценивает как попытку поднять его вверх, чтобы самостоятельно доставить домой. Из-за чего трезвеет моментально и чуть ли не отскакивает, ударяясь спиной о дверцу машины. — Не надо! Я сам смогу дойти! По тени недоверчивости на лице Веритаса Авантюрин понимает, что его взволнованный тон произвел обратный от убеждения эффект. — Если ты шмякнешься где-то на пороге, сам будешь раны обрабатывать и штаны зашивать. Обрабатывать раны и зашивать штаны? Глупость какая. Ни то, ни другое он все равно не стал бы делать сам и тем более просить других. Зачем лишний раз по пустякам напрягать людей. Штаны можно новые купить, а раны сами заживут, нечего волноваться о них. — Я и не ожидал, что это всё ты будешь делать. Само собой разумеется, что я сам придумаю, как разрулить это и… Эй! То, как Рацио сначала закатил глаза, а после цокнул устало-раздраженно, — как показалось Авантюрину, — заставило и его нахмуриться недовольно. — Ещё скажи, что не хочешь, чтобы я беспокоился за тебя, — говорит Веритас таким тоном, будто бросает вызов, и скрещивает руки на груди. — Ну да. Они стоят так пару долгих секунд, безмолвно сканируя друг друга недовольным и непонимающим причину недовольства взглядами. Разрывает немую сцену выдох Рацио и его безапелляционное: — Хорошо. Продолжим дома. Что они собираются продолжать Авантюрин так и не понял, зато понял, что его так просто не отпустят. Веритас снова подходит к нему ближе, но на этот раз аккуратно скользит рукой по чужой спине, располагая её на талии, и крепко прижимает Авантюрина к себе сбоку, второй рукой перехватывая его собственную и забрасывая к себе на плечи. Авантюрин даже не шипит и просто следует вместе с Рацио к подъезду. Добираются до квартиры Веритаса они без происшествий, благо, тех, кто ходит в третьем часу ночи по подъезду, немного, поэтому более смущающих ситуаций тоже не происходит. Уже в квартире Авантюрин снова запрещает Веритасу хоть как-то себе помочь: мягко отстраняет его руку, потянувшуюся с намерением помочь снять пальто; вскрикивает с неожиданным смущением, хватая Веритаса за плечи, когда тот уже почти опустился вниз, чтобы расшнуровать чужие кеды. Возмущенный и растерянный он проходит в уже почти родную гостиную, бурча что-то недовольно под нос. — Можешь сходить в душ, я принесу тебе сменную одежду. Авантюрин решает прислушаться к совету и сворачивает в ванную. Проводит там около пятнадцати минут, просто стоя под горячими струями воды и отмокая с блаженными вздохами. После такого сразу бы в кровать, точнее на диван, и спать мёртвым сном. Потому что сонливость никуда не делась, она только усилилась и требует к себе внимания. К счастью, голова и правда отрезвела после всех неожиданных возмутительных действий Веритаса. Он, как и обещал, заносит в ванную комнату сменную одежду, оставляя на шкафчике. Интересный опыт, конечно. Ещё ни разу Авантюрин не оставался у кого-то с ночёвкой, — ночёвки с друзьями в средней и старшей школе с играми в плойку всю ночь не в счёт, — так ещё и одетый в чужую футболку и штаны в клетку. Ну ничего, всё бывает в первый раз. Причем если это происходит с Веритасом. Веритаса он находит на кухне. Стоит такой красивый, тоже уже в домашнем, около стола, что-то творит. Чай, скорее всего, судя по двум чашкам. На обеденном столе Авантюрин замечает закрытый ноутбук, кучу каких-то распечаток, папок, открытую книгу и чашку. Приглядевшись, понимает, что в ней недопитый кофе. По всей видимости, когда Авантюрин ему написал, Веритас всё ещё не спал, а делал что-то по работе. Ужас какой. И этот человек говорит Авантюрину про здоровый сон и режим сна? — Садись. Я подумал, что ты не захочешь чем-то перекусывать, поэтому вот чай, прошу. Говорят, если выпить его после баловства с алкоголем, на утро не будешь чувствовать себя живым трупом. Вот, на тебе и проверим. Серьезная интонация, с которой говорил Веритас, заставила Авантюрина рассмеяться и обхватить чашку двумя руками, согреваясь. Смешинки в чужих глазах сразу выдают, когда он серьезный, а когда снова просто дразнит Авантюрина. — Я расскажу всем, что ты на мне эксперименты проводишь. Уверен, что не хочешь взять свои слова назад? — великодушно спрашивает Авантюрин и приподнимает бровь. — Твоё право. — Веритас неопределенно пожимает плечами, но Авантюрин поклясться может, что заметил мелькнувшую на секунду тень ухмылки. Уютная тишина продолжается какое-то время, сопровождаемая тиканьем часов и гулом холодильника. В этот самый миг чувство комфорта ощущалось сильнее всего, было приятно просто сидеть с Веритасом, иногда ловя его ленивые взгляды на себе. — Ты, кажется, собирался что-то продолжить. Разговор, как я понял? — интересуется Авантюрин, когда чая остаётся ровно половина. Рацио мычит в знак согласия. — Верно, но не на ночь глядя. Тебе сейчас лучше пойти спать, а не диалоги вести. Так что допивай чай и иди отсыпаться. Я постелил тебе в комнате. — Наверное, и правда лучше пойти спать, — задумчиво тянет Авантюрин, делая глоток. И внезапно растягивает губы в хитрой улыбке: — а ты? — Что я? — А ты, мистер «режим сна важен», спать пойдешь или кофе пить и за работой до утра сидеть? Веритас выглядит не то, чтобы потрясённо, но в глазах мелькает удивление. — Сон действительно важен, но я должен подготовить лекцию и проверить работы студентов. Так что спать я пойду позже, — совершенно спокойно отвечает Веритас, будто не спать всю ночь из-за работы для него плевое дело. Авантюрин бы уже кричал в страхе перед таким неприятным испытанием. — Хочешь, помогу тебе работы проверить? Вот сейчас Авантюрин точно ожидает удивление на лице парня, но вместо этого замечает улыбку, кажется, нежную, и приподнятую бровь. — Я не сомневаюсь в твоих способностях к литературе, Рин, но ты явно не готов к такому. — Почему же? — Время тянешь? — Да нет. Просто интересно. — Жаль. Я уже подумал, что ты таким образом больше времени со мной провести хочешь, — хмыкает так, будто не при делах, но этот тон Авантюрин узнает из тысячи. Он флиртует, зараза. И Авантюрин почему-то не может и слова вымолвить. — Вообще, там просто очень сложная тема. И почерк у многих непонятный, не хочу, чтобы ты мучился с этим. Я-то привык уже их каракули разбирать. Так что спасибо за предложенную помощь, Рин, но всё-таки иди спать. Да уж. Он вряд ли готов к каракулям. Он то свои собственные с первого-второго курса разобрать не может, а тут чьи-то чужие. Хотя, ради Веритаса он готов включить все свои дедуктивные способности. — Ох, наверное, и правда не готов… Ну, тогда хотя бы вот что скажу и пойду спать. Авантюрин максимально успокаивается, ловит заинтересованный взгляд Веритаса на себе и выдыхает. Ну что ж. — Я просто хотел сказать, что благодарен тебе, что ты со мной провозился сегодня, — он смотрит на свою чашку в руках, избегая смотреть на Веритаса, не говоря уже о том, чтобы встреться с ним взглядами. Начинает нервно постукивать пальцем по столешнице, — я очень это ценю, но мне… жаль, что тебе пришлось этим всем заниматься. Ехать за мной, тащить в машину и из машины, давать свою одежду… — Авантюрин осекается, зайдя слишком далеко в угрызения совести, — в общем как-то так. Извини ещё раз. Смотреть на Веритаса страшно. Не хочется увидеть отвращение к себе, хотя это было бы справедливо. Авантюрин заслужил это, не надо было быть таким легкомысленным. — Рин, скажи… Почему ты так яро отрицаешь тот факт, что я хочу искренне заботиться о тебе и всячески поддерживать? Голос Рацио звучит… никак. Абсолютно никакой выраженной эмоции. Авантюрин мог бы сказать, что он звучит спокойно, но это спокойствие, кажется, абсолютно напускным; Веритас говорит уверенно, но почему-то было слышно, как он старается, чтобы голос не дрогнул. Ещё и чашку так сильно сжал пальцами, гляди, треснет и поранит его. Надо бы как-то забрать чашку, чтобы не навредил себе… — Ну… — неуверенно начинает Авантюрин, не уверенный, что должен сказать. Решает говорить, что думает: — Я не то, чтобы отрицаю. Просто, ну а зачем тебе заботиться обо мне? Я не тот, кто заслуживает получать от тебя столько тепла. Да и вряд ли я могу дать тебе что-то взамен, что будет равноценно… — Небеса, ты просто непроходимый дурак, — Веритас со стоном роняет голову на подставленную ладонь, заставляя Авантюрина подпрыгнуть от неожиданности на стуле, — ты не должен что-то «заслужить», чтобы с тобой хорошо обращались. Я забочусь о тебе, потому что хочу этого, хочу делать тебе приятно. И про равноценно… ты загнул, конечно. Мне не нужно ничего от тебя взамен. То, что ты рядом, уже более, чем достаточно, Рин. Глаза сами по себе находят путь к чужому лицу, распахиваясь в неожиданности и неверии. То, как сейчас Веритас смотрит на Авантюрина, не описать подвластными ему словами. Нежность, беспокойство, уверенность, печаль — все смешалось в нечто единое. Ладонь Веритаса осторожно накрывает чужую руку, видимо, желая подкрепить свои слова ещё и на физическом уровне. Однако… Авантюрин не может так просто отпустить весь груз неуверенности. Несмотря на все искренние слова, сказанные с неподдельным беспокойством, он просто не может поверить в это. Принять это. Тревожность и беспокойство уже полностью вросли в него, по щелчку пальцев это не исправить. А кому вообще захочется возиться с неуверенным в себе мальчишкой, который и чужим словам поверить не может? Авантюрин поджимает губы, виновато смотря на Веритаса. — Веритас, я имею в виду… Я не смогу отплатить тебе тем же, что ты даёшь мне. Я не умею правильно показывать свою привязанность, заботиться о людях, отвечать теплом на тепло. Единственное, на что я способен — делать близким людям больно не по своей прихоти. Я не хочу такого для тебя, — признается Авантюрин на грани слышимости, жмуря глаза. Проговаривать все это очень больно, он уже чувствует мерзостный ком в горле. Слабак. Не может даже без слез и жалости к себе сказать правду. — Из моей жизни ушло очень много людей из-за моих же ошибок, которые я не могу изменить, сколько бы я не пытался. Все отвратительные черты уже поселились глубоко во мне, и это уже не исправить, потому что… Снова осекается, потому что чуть ли не сказал верх глупости. Авантюрин дрожаще выдыхает, только сейчас обращая внимание на поглаживающие костяшки пальцы Веритаса. — Потому что…? — аккуратно продолжает Рацио. — Ты будешь смеяться, — сокрушается Авантюрин и жалостливо поднимает взгляд. — Обещаю, что не буду. Авантюрин хочет поверить. — Мм, помнишь ты как-то читал вслух стихотворения Бодлера? — он начинает издалека, прощупывая почву. — О? Ты запомнил его имя? — Ты меня за кого принимаешь? — возмущается Авантюрин, но недовольство как рукой стирает, после лёгкой извиняющейся улыбки. Он прокашливается: — Не суть. Мне тогда очень понравилось стихотворение «Враг». — «Моя весна была зловещим ураганом…»? — понимающе хмыкает Веритас. Ещё бы, на его территорию ступили. — Да. Так вот, строка «В саду разрушенном не быть плодам румяным» … я, как бы, ассоциирую её с собой. Со своей душой. В разрушенном саду нельзя вырастить что-то прекрасное, так и я не смогу дарить людям комфорт и счастье, пока всецело подчинён своим дурным мыслям и загонам. Наступившая тишина кажется логичным продолжением. У Авантюрина после сказанного будто камень с сердца упал. Хоть он и ощущает сейчас себя максимально глупо, но хотя бы наконец-то поделился давно тревожащим, что не может не радовать. — Ох, Авантюрин. Использование полного имени не предвещает ничего хорошего, это самая простая истина. Становится не по себе. — Я знаю! Звучит очень глупо и бредово, я не великий поэт и мыслитель, чтобы вот так говорить, что значат строчки стихов, и в принципе не дотягиваю до их умо… Авантюрин настолько забывается в оправдании своей «глупости», что чудом пропускает момент, когда Рацио встаёт с места, отпустив его руку, и через миг уже находится перед ним на одном колене, вкладывая ладони Авантюрина в свои и отставляя их лежащими на его коленях. Авантюрин смотрит в замешательстве, лёгком смущении и шоке, с непониманием, почему Веритас сделал что-то настолько… он даже слово подобрать не может. Не вписывающееся в представление мира Авантюрина. Пусть будет так. — Послушай, Рин, — Рацио заглядывает ему в глаза, — Это звучит не глупо и не бредово. Я не собираюсь обесценивать то, что ты говоришь и чувствуешь. Я считаю, что каждый сам может решить, что значит лично для него какое-то произведение. Но сейчас главное не это. Я искренне не понимаю, почему ты так плохо относишься к себе, если на самом деле то, что ты описываешь — совершенно полная твоя противоположность. Мне просто хочется, чтобы ты увидел себя так, как тебя вижу я. В моих глазах ты замечательный. Ты точно так же относишься ко мне с теплотой и заботой. И пока ты не возмутился, я продолжу, — заявляет безапелляционно Веритас, заметив, что Авантюрин уже нахмурился, чтобы возразить, — Забыл уже сколько раз ты приносил мне кофе и что-нибудь съестное, когда я чересчур зарабатывался? Сколько раз просил меня отдохнуть, потому что видел меня очень уставшим? Ты не замечаешь за собой всякие мелочи, которые делаешь для меня. Но их замечаю я. То предупредишь, что на улице холодно, то оттянешь от проезжей части, когда машина рядом едет. По сути, мелочи, но ты бы вряд ли делал это, если бы не дорожил мной, так ведь? Ты способен на комфорт, доброту и заботу. И делаешь это неосознанно. Поэтому прошу, задумайся над моими словами. Если пока не веришь себе — поверь мне. Веритас улыбается с надеждой, гладит руки Авантюрина, и Авантюрин чувствует, насколько мужчина сейчас волнуется: уголки губ слегка подрагивают, а в руках еле ощущается дрожь. Значит, не одному Авантюрину сейчас не по себе. — Да даже сейчас ты сделал то, что не стал бы делать чёрствый человек. — И что я сделал? — С сомнением отзывается Авантюрин, исподлобья наблюдая за Рацио. — Сказал, что не хочешь делать мне больно. Ты говорил это и раньше, боясь, что охладеешь ко мне, но ничего такого не произошло. Ты никогда не делал мне больно, ни случайно, ни намеренно. Ты не такой человек, Рин, и я уверен, что вижу тебя правильно. Слова Веритаса звучат до неприличия убедительно, Авантюрин и правда задумывается, вглядываясь в лицо Веритаса. Но должно же быть что-то, где Веритас не прав. Он не может быть абсолютно правым. — А как же тот случай, когда я исчез без предупреждения на два дня? Мне кажется, ты очень волновался тогда. Разве это не должно было как-то задеть тебя? — Я очень волновался, правда, но я не чувствовал злости на тебя. И мы ведь уже говорили об этом. Плюс, я понимаю, что некоторым людям иногда нужны такие дни, чтобы побыть наедине с собой, в этом нет ничего предосудительного, Рин. — Что, если я снова без предупреждения пропаду? — недоверчиво спрашивает Авантюрин, прищуриваясь, но все больше начиная верить мягкости и уверенности в голосе, успокаиваясь от теплых, нежных прикосновений. — Я не думаю, что ты так сделаешь. Но, если такое и произойдет, то… досадно. Мне бы все-таки очень хотелось получить от тебя хотя бы сообщение, где ты предупредишь меня. Секундные размышления, и Авантюрин весело хмыкает, хотя все еще чувствует тяжесть на душе. — Хорошо, я отправлю тебе сообщение, если надумаю пропасть. Веритас посмеивается, шепчет «как великодушно», и оба замолкают. В эту же секунды неловкость начинает чувствоваться в сто раз сильнее, и Авантюрин понимает, как снова начинает волноваться. Веритас сидит перед ним на колене и крепко держит его за руки, ненавязчиво поглаживая запястья. Разве это не слишком странно и смущающе? — Может, поднимешься уже? — Я бы хотел еще так посидеть. Тебя это напрягает? Веритас слишком понимающий и тактичный, Авантюрин воет в душе, но молчаливо качает головой, позволяя Веритасу, как он понял, дальше наслаждаться моментом. — Почему ты считаешь так? — неожиданно спрашивает Авантюрин спустя пару минут комфортной тишины. — О чем ты конкретно? — О том, что я способен на что-то хорошее, на заботу. — Потому что ни ты, ни твой сад не разрушены. Вы оба пережили много всего неприятного, что сказалось на вас, но это не делает вас «разрушенными». Рин, даже полностью разрушенные дворцы, соборы, картины могут отреставрировать. Что уж говорить о саде, где просто из-за бушующего урагана и дождя некоторые его части оказались немного повреждёнными? Ты сможешь восстановить его, — немного подумав и сильнее сжав ладони Авантюрина в своих, Веритас поправил себя, — мы вместе сможем, если ты позволишь мне. Видя такой нежный взгляд, направленный на себя, Авантюрин не может сначала поверить, что он — действительно тот, на кого так смотрят. Но это правда, спорить с которой нет смысла. На губах сама по себе появляется улыбка, а Авантюрин тянется, чтобы обнять Веритаса за плечи. Немного погодя, когда объятия уже расцеплены, а неловкость витает в воздухе, Веритас снова подготавливает свое рабочее место за столом, чтобы продолжить работу ночью, а Авантюрин моет использованные чашки, перед этим чуть ли не силой заняв место перед раковиной под недовольный голос Веритаса. — Почему ты все это делаешь для меня? Говоришь, что хочешь позаботиться, утешаешь меня, не требуешь ничего взамен, — Авантюрин решает все-таки утолить свое любопытство, спрашивая невзначай. Веритас поднимает взгляд от ноутбука, медля отвечать. — Это… еще один серьезный разговор, но не на сегодня. Давай продолжим завтра. — Почему? Из-за работы? — спрашивает Авантюрин, кивая на разложенные бумаги. — Нет, сейчас ты в подавленном эмоциональном состоянии, и мне бы не хотелось еще больше давить на тебя. Авантюрин ожидал многого, но точно не это. Давить на него? Это что вообще значить должно? — Чего? — Авантюрин озадаченно смотрит на Рацио, — Говори давай. И как ты вообще надавить своими словами на меня можешь? Волнение и нервозность Веритаса не остаются незамеченными Авантюрином, и к его удивлению, передаются и ему. А вдруг скажет, что ему просто жаль Авантюрина и вся его забота только из-за жалости. Никакой близкой дружбы, лишь вынужденное общение, которое Веритас не мог прекратить. Ужасно. Зачем вообще Авантюрин спросил? Лучше не задавать те вопросы, ответ на которые уже знаешь. Обречённый вздох сам рвется наружу, как и слова «Забудь. Можешь не отвечать», но их прерывает Веритас, заставляя Авантюрина заволноваться ещё сильнее. — Сразу отмечу, что это просто мои слова и я ни к чему тебя не вынуждаю. Серьезный тон, сцепленные в замок руки, сжатые челюсти и цепкий взгляд, немой просьбой оповещающий, чтобы Авантюрин принял это к сведению. Веритас продолжает после кивка Авантюрина и секундной запинки: — Ты мне нравишься. Больше, чем нравишься, я влюблен в тебя, — говорит с грустной улыбкой Веритас, пока Авантюрин замирает на одном месте и, кажется, не дышит вовсе, — я делал все это для тебя, потому что мне хотелось заботиться о тебе, радовать и быть тебе опорой. И раз я говорю начистоту, то я хочу встречаться с тобой, Рин. Но я в курсе, как ты относишься к отношениям и что всем отказываешь в университете, поэтому я не прошу соглашаться. Мне достаточно тебя рядом. Когда наступила тишина, Авантюрин не мог и слова выговорить. Получалось только стоять как вкопанный и неотрывно глядеть на мужчину, смотрящего на него в ответ спокойно и собрано, будто он и не кусал губы от волнения пару минут назад. Авантюрин судорожно выдыхает и пытается осмыслить происходящее. Поверить в случившееся сложно, очень хочется, но сложно. Веритас влюблен в него и хочет с ним встречаться. Это вызывает счастливую улыбочку и отзывается теплотой в груди, ведь получается, что всё, что было между ними — не просто игра и флирт, а настоящие чувства. Но вот то, что было сказано дальше про универ и отказы всем подряд, у Авантюрина вызывает смешок. — Ты знаешь, что ты лапушка просто? На улыбающегося и посмеивающегося Авантюрина, прикрывающего ладонью улыбку, у Веритаса округляются глаза и приподнимается бровь в недоумении. — Что, прости? — Такой милый. Ты правда думал, что своим признанием сделаешь мне хуже? Да я сейчас на седьмом небе от счастья, Веритас. Ещё и про отказы сказал… Я всем отказывал, потому что у меня не было ответных чувств. Признаю, что раньше, возможно, я бы не стал встречаться и с тем, кто мне даже нравится, потому что боялся сделать ему больно, — на этих словах Авантюрин замечает, как Веритас прикусывает губу, и старается быстрее объясниться, — Но! Но не сейчас и не с тобой. Я тоже влюблен в тебя, Веритас, и знаю, что буду стараться изо всех сил, чтобы не сделать тебе больно. И встречаться с тобой я тоже хочу безумно. Авантюрин пропускает момент, когда Веритас подскакивает со своего места, в два шага оказывается перед ним и заключает в объятия. Возвращается в реальность только при ощущении рук на спине, тепла от чужого тела и горячего дыхания на ухо вместе со словами «Правда? Поверить не могу». Такие они дураки оба. Один боялся сделать другому больно, другой не признавался, потому что был уверен в отказе. Однако сейчас, стоя в обнимку и улыбаясь чересчур глупо и счастливо, Авантюрин понимает, что всё было не зря. Веритас — именно тот человек, который нужен Авантюрину: спокойный, наблюдательный, заботливый и родной. Настолько родной, что кажется, что они должны быть связаны судьбой, в которую Авантюрин до поры до времени не верил. Из-за Веритаса он поверит. И в судьбу, и в себя, и в них с Веритасом. И незаметно для себя поймёт, что отношения и любовь — не только для полностью здоровых ментально. Отношения — для тех, кто готов меняться в лучшую сторону и пытаться изо всех сил, пусть даже есть какие-то старые травмы, страхи и кажется, что будешь приносить только боль своему партнеру.