Дымящийся букет

Гермиона сидела в одном из многочисленных окон Норы, глядя на окрестности, забыв о книге на коленях. Ночь была темной, и стекло холодило ее обнаженную кожу, но воздух был теплым, окутывая ее, как успокаивающее одеяло. Она знала, что ей пора приступить к выполнению домашнего задания, но ей было лень думать об этом, когда она была сыта после чудесного рождественского ужина. Ей пришлось на время уйти, слушая, как Фред и Джордж жестко критикуют Рона из-за Лаванды. Она ненавидела видеть, как он злится, но и ненавидела, когда ей напоминали о том, каким придурком может быть Рон. Она позволила своим глазам бродить по вечернему небу, рассматривая созвездия над головой. Она фыркнула от мысли о том, что движение планет предсказывает будущее, но, учитывая ее оценки по астрономии, она не могла не смотреть в небо. Беллатрикс не ответила после инцидента с наручниками, на ее теле не появилось ни одной отметки. Она была рада, не желая ничего скрывать, особенно когда делила комнату с Джинни. Она не думала, что сможет убедительно солгать младшей Уизли. В ответ она тоже больше ничего не написала, предоставив женщину ее собственному телу. Она с болью осознавала, насколько оскорбительно было бы, если бы на тебе что-то написали без твоего согласия. Она изо всех сил старалась держать свои кошмары при себе, но по тому, как Джинни смотрела на нее, она могла сказать, что ей это не удалось. Каждую ночь ее преследовал голос, образы темных глаз и растрепанных волос всегда были вне досягаемости. Она гналась за ним, но никогда не была достаточно близко, чтобы его можно было поймать. Это заставляло ее беспокоиться в часы бодрствования. Ее внимание привлек свет внизу. Она ахнула, наблюдая, как огонь приближается к дому. Она вскочила со своего места и прижала руки к стеклу. Она смотрела вниз, наблюдая, как огонь окружает Нору. Появилась темная фигура. Она почувствовала, как у нее перехватило дыхание. К ней повернулось лицо. Ее сердце остановилось. Фигура развернулась и убежала в листву. Гермиона повернулась и с грохотом спустилась по лестнице, следуя за Гарри. Она чуть не сбила Люпина с ног, выбегая за дверь, слушая, как Рон кричит ей вслед. Шаги доносились за ней, пока она не сводила глаз с Гарри. Это было бы в точности похоже на него, если бы его убили на полях, окружающих Нору. Он был магнитом для неприятностей. Она тут же потеряла его, не сумев ничего увидеть сквозь высокие камыши. Она слышала этот голос, словно из кошмара, сквозь стук ног и сердца. Она повернулась, пытаясь найти источник звука, выхватив палочку. Она старалась прислушиваться к своим друзьям. Если Беллатрикс найдет Гарри раньше нее… Гермиона замолчала, и что-то у нее в животе свернулось. Она снова обернулась, отчаянно пытаясь увидеть кого-нибудь из своих друзей. Она слышала, как Люпин вдалеке кричит Гарри, слышала отчаянные крики мистера Уизли. Она сделала шаг вперед, чтобы присоединиться к ним. — Привет, Мадди, — раздался позади нее ужасно знакомый голос. Она замерла, сильнее сжимая палочку. Она попыталась подавить нарастающую панику, выбросить ее из головы. Она проигнорировала дрожь в руке, когда повернулась. Она должна была этого ожидать, должна была понимать, что Гарри будет не единственной целью. Беллатриса потеряла больше, оставив ее в живых, чем Гарри. Для другой ведьмы она была скорее любопытством. Она посмотрела в пару темных глаз, в уголках которых сморщилась улыбка. Она сглотнула, подняв палочку. Другая женщина засмеялась, перебрасывая неконтролируемые волосы через плечо. Гермиона пыталась чувствовать себя уверенно, но знала, что ее превзошли. Она не представляла угрозы для Пожирателя Смерти. — Убери это, — сказала Беллатриса, и в ее голосе сквозило презрение. «И остаться уязвимой?» — спросила Гермиона, невесело смеясь. — Я так не думаю. «Я подумала, что пришло время поговорить, — сказала темная ведьма, — как девчонке с девчонкой». Глаза Гермионы метнулись в сторону, надеясь, что кто-нибудь наткнется на них, кто-нибудь с ее стороны. Она снова посмотрела на женщину, ее улыбка стала шире. Она пыталась успокоить учащенный пульс, пыталась выкинуть из головы мысли о смерти. Перед ней стояла убийца Сириуса. Ленивым взмахом палочки Беллатрикс отправила палочку Гермионы вращаться в воздухе. Она поймала ее и посмотрела на гриффиндорку с усмешкой, спрятав ее палочку в карман. — Грязнокровкам нельзя давать палочки, — сказала она, вскинув подбородок. Гермиона прикусила язык, боясь того, что может вылететь изо рта. Ее глаза снова метнулись в сторону, а затем обратно. Она попыталась выпрямиться, чтобы лучше стоять в грязи, но все ее тело тряслось. Она была безоружна, столкнулась с психопатом, и никто не знал, где она. В висках началась тупая пульсация. Беллатриса опустила палочку и указала на сердце Гермионы. — Ходят слухи, — начала темная ведьма, — что нельзя убить свою вторую половинку. Давай выясним, правда ли это, Мадди? Гермиона почувствовала, как ее тело похолодело, а по лицу выступил пот. Волосы на ее шее встали дыбом, а сердце пропустило удар. Она чувствовала, как ее ногти впиваются в ладонь, ожидая наступления смерти. Она смотрела на Беллатрису, ожидая момента, когда ее убьют. Она глубоко вздохнула. Черный дым клубился вокруг ее лодыжек. Она отшатнулась, не желая, чтобы что-то столь темное коснулось ее. Темная магия скользила по ее коже, заставляя ее чувствовать себя нечистой, к чему она не привыкла. Чья-то рука запуталась в ее волосах, откидывая голову назад. Она вздрогнула от дыхания, струившегося над ее шеей. «Это не очень приятно, правда, любимец?» Ее голос был мрачным и опасным, часть ее хотела сдаться, часть хотела убежать и спрятаться. Она ненавидела соблазнительную нотку в своем голосе, ненавидела то, как от этого у нее тряслись колени и сжимался живот. Кончик палочки прижался к мягкой плоти на нижней стороне ее челюсти. "Зачем ты это делаешь?" — спросила Гермиона слабым и дрожащим голосом. Во рту у нее было сухо, как в пустыне, а ладони вспотели. Она чувствовала себя бескостной. — Потому что ты моя, — прошипела женщина. Гермиона осознала, насколько ниже темная ведьма. Ее подбородок лежал на плече. Рука в ее волосах скользнула вниз, обхватив ее за талию. Мягкое тело прижалось к ее спине, палочка вонзилась еще острее. Она вздрогнула, пытаясь отойти от палочки. «Ты моя игрушка», — прошептала Белатрикс, впиваясь ногтями в живот. Она хныкала, дрожа в объятиях женщины. Палочка исчезла с ее челюсти, и она снова захныкала. Палочка прижалась к ее виску, резко впившись. Она почувствовала, как на глазах у нее собираются слезы. Ей не хотелось плакать перед этой женщиной. Она сделала глубокий судорожный вдох. Гриффиндорка повернула голову и посмотрела на большие глаза, смотрящие на нее с ее плеча. Темная ведьма ухмылялась. Гермиона сглотнула, пытаясь избавиться от сухости во рту. Она облизнула губы, наблюдая, как взгляд другой женщины метнулся к ним, а затем снова поднялся. Она вздрогнула, когда глаза Беллатрисы стали жестче, а палочка настойчивее прижалась к ее виску. «Цисси всегда жаловалась, что я ломаю игрушки, — сказала она, — посмотрим, как быстро я это сделаю на этот раз?» «Пожалуйста, — умоляла она, — тебе не обязательно этого делать». — Нет, но я хочу, — сказала она, скаля зубы на юную ведьму. Гермиона попыталась отстраниться от нее, желая немного пространства. Запах корицы окутал ее, запутывая мозг. Она не могла ясно мыслить из-за боли в голове и мягких изгибов спины. Другая женщина дернулась, сжимая подростка сильнее. — Ты не пытаешься сбежать, Мадди? прошептала она. Она снова захныкала, из ее глаз начали течь слезы. Другая женщина усмехнулась, проведя палочкой по щеке. Гермиона попыталась отойти от нее, пока рычание не пронзило меньшее тело. Она вздрогнула, зажмурив глаза. Ведьма снова схватила ее за волосы, потянув назад, пока она почти не наклонилась назад для женщины. Она схватила запястье Беллатрикс, пытаясь облегчить боль. Она знала, что это ошибка, знала, что будет наказана. Она была удивлена ​​тем, насколько тонким было запястье, кости которого прижимались к коже. Ее пальцы легко обхватили его, оставив свободное место. Она попыталась игнорировать это желание увидеть, насколько маленьким было запястье. — Я так не думаю, любимая, — сказала другая женщина. Гермиона почувствовала, как ее ударили по колену сзади, и ее тело упало вперед. Она отпустила руки, пытаясь поймать себя, но рука в ее волосах сжалась, и с криком она остановилась на коленях. Она посмотрела на женщину, слезы текли быстро и свободно. Ее кожа головы горела, и она была уверена, что ей не хватает пряди волос. Удар в спину заставил ее снова вскрикнуть, ее тело попыталось вывернуться. Она впилась пальцами в ноги, не в силах сделать что-либо еще, пока старшая ведьма упиралась пяткой в ​​икру. Она всхлипнула, почувствовав, как горячая липкая кровь потекла по ее ноге от пятки. — Ой, маленькая грязнокровка плачет? — спросила Беллатрикс сладко-сладким голосом. Гермиона снова вскрикнула, когда пятка вонзилась немного глубже, громко и пронзительно. Пожалуйста, пусть кто-нибудь меня услышит, подумала она, пожалуйста, пусть они придут. — Гермиона, — раздался крик вдалеке. Рука в ее волосах отдернула ее голову назад с того места, где она свисала на груди. Она видела, как Беллатрикс надулась, но в ее глазах пылал гнев. Гермиона всхлипнула. Она наклонилась вперед, пока их лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Она вздрогнула от дыхания, омывающего ее лицо, пытаясь уйти с дороги. Рука сжала ее волосы, вырывая их из головы. «Гермиона». На этот раз крик был ближе. — Возможно, мне стоит взять тебя с собой. Я еще не закончила играть со своей грязью, — сказала Беллатрикс. Она захныкала, в ее голове проносились образы продолжающихся пыток. Это был именно тот кошмар, который преследовал ее ночь за ночью. Она почувствовала, как у нее вывалился живот, когда она попыталась вырваться из хватки Беллатрикс. «Или я могла бы отпустить тебя и закончить с тобой игру позже», — сказала она, постукивая палочкой по подбородку. «Гермиона». Крик был уже так близко. Беллатрикс наклонилась вперед и лизнула щеку, удаляя слезы с кожи. Гермиона крепко зажмурилась, чувствуя, как чьи-то губы прижимаются к ее щеке. «Моя», — протяжный шепот, когда ее волосы были распущены. Она упала вперед, и выставила руки перед собой, чтобы не удариться. Ее палочка лежала в грязи перед ней. Она понюхала, подняв ее. «Гермиона». Пара рук схватила ее за руки. Она посмотрела в обеспокоенные глаза Люпина, за его спиной Тонкс и Гарри запыхались, наблюдая, как она снова начала плакать. Она схватила палочку, не желая когда-либо снова испытывать это чувство уязвимости. Люпин помог ей подняться на ноги, но раненая нога подломилась под ней. Он поймал ее, позволив ей опереться на свою руку, пока она пыталась успокоиться. Гарри присоединился к ней с другой стороны, поддерживая ее. "Что случилось?" он спросил. — Беллатрикс, — выдохнула она. Они повернулись к Норе, и их встретило только пламя. Они попытались вернуться к дому, Гермиона хромала и морщилась каждый раз, когда опиралась на больную ногу. Она чувствовала, как кровь сочилась по ее коже. Гарри взял на себя поддержание Гермионы, пока Тонкс и Люпин тушили пламя вокруг дома с помощью заклинания аугменти. Они присоединились к Уизли, стоя в кругу и глядя на поля. Миссис Уизли поспешила вперед, помогая Гарри донести ее до дома. Она усадила Гермиону на диван и поспешила на кухню за припасами. Она откинулась на подушках, позволив мистеру Уизли оторвать штанину ее джинсов, обнажив рану. — Гермиона, у тебя на щеке след от помады, — сказал Рон. «А еще у меня дырка в ноге», — огрызнулась она, — «Беллатрикс — зло». — Беллатрикс? Мистер Уизли резко спросил: «Ты видела Беллатрикс?» «Она загнала меня в угол, — сказала она, — мне очень жаль». "За что ты извиняешься?" — потребовал Гарри. Она замолчала, не желая объяснять кружащиеся в ее голове мысли. Она все еще чувствовала ее запах, сквозь кровь и дым, корицу, прилипшую к ее волосам. Ей хотелось принять душ, чтобы смыть отвращение к себе. Она хотела, чтобы это воспоминание исчезло из ее мозга. — Давай посмотрим на эту рану, — сказала миссис Уизли, возвращаясь в комнату. Гермиона сосредоточилась на боли, пронзающей ее ногу, пока матриарх семьи Уизли осматривал ее ногу. Она стиснула зубы, позволяя ей очистить рану и восстановить мышцы. Она была рада, когда мальчиков выгнали из комнаты, не желая анализировать события вечера. Все, что ей хотелось, это тишина и темнота в постели. Как только взрослые отпустили ее, она потащилась вверх по лестнице и остановилась в ванной, чтобы еще раз принять душ. В зеркале она заметила пару красных губ на своей щеке над кожей. Она почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки от признаков одержимости на коже. Стоя в ванне, она смотрела, как грязь и кровь стекают в канализацию. Она попыталась избавиться от ощущения руки на животе и ощущения дыхания на шее. Ничего не помогло. Она проигнорировала Джинни, когда та проскользнула в спальню и забралась на кровать. Она не обращала внимания на синяки на спине, и свернувшись калачиком на боку, прижала ноги к груди, закрыв глаза. Все, что она видела, это образы Беллатрикс, эту больную кривую улыбку на ее лице, когда она вжимала пятку в икру. Все, что она чувствовала, — это язык, слизывающий ее падающие слезы, и мягкие губы, прижимающиеся к ее щеке. Она вздохнула, перевернулась и приготовилась к бессонной ночи.