Дымящийся букет

Гермиона ненавидела, когда Рон был прав, особенно когда дело касалось чего-то, о чем он понятия не имел. Приняв феликс фелицис, она почувствовала, будто летит, как будто мир полон возможностей, готовых к принятию, и что она может сделать что угодно. Она была готова покорить мир. Однако то, что она стояла возле кабинета Снейпа, не помогало ей избавиться от тревожной энергии, наполнявшей ее тело. Обычно она говорила об этом, но, поскольку она была с Луной возле комнаты, в которой находился единственный человек, которого она не хотела видеть, вести какую-либо светскую беседу казалось плохой идеей. Она прислонилась к стене, обхватив руками тело, и дрожала на холодном воздухе. Гермиона ненавидела то, что она понятия не имела, что происходит. Хоть она и не верила, что Малфой делает что-то гнусное, мысль о том, что что-то могло происходить наверху, а она понятия не имела об этом, вызывала у нее зуд. Не помогло и то, что в подземельях не было ничего достаточно интересного, что мешало бы ей представить, что мог делать Гарри или с чем мог иметь дело Рон. Она чувствовала, что терпит катастрофу, и не могла остановиться. Она не беспокоилась о том, что ее обнаружат, феликс фелицис позаботился об этом, но она не могла не волноваться, что Гарри потратил свое зелье на людей, которым оно не требовалось, когда он делал что-то настолько невероятно опасное. . С каждой минутой ей становилось все хуже. Она напряглась, услышав шаги, приближающиеся к их позиции. Она схватила Луну за руку и притянула ее к стене, удерживая на пути, пока Флитвик проносился мимо. Он толкнул дверь в кабинет Снейпа, заметив присутствие двух девушек. Гермиона переминалась с ноги на ногу, не уверенная, стоит ли ей и Луне прятаться, пока у них есть такая возможность. Прежде чем она смогла прийти к выводу, она услышала грохот внутри кабинета. Снейп вылетел из комнаты, взглянув на двух девушек. «Профессор Флитвик потерял сознание. Помогите ему, — сказал он, прежде чем уйти по коридору. Гермиона колебалась, наблюдая, как темная фигура движется по коридору. Она повернулась обратно в комнату, Луна уже плыла к двери. Она вздохнула и поспешила за подругой на помощь. Флитвик лежал на полу, лицом к полу. Она перевернула его на спину, глядя на синяк, образовавшийся на его лбу. Луна отбросила волосы с его головы, медленно моргая. Гермиона проверила его пульс, держа его запястье в руке. «Я думаю, он потерял сознание», — сказала она. — Да, я тоже так думаю, — сказала Луна. Она посмотрела на своего учителя, не зная, что делать. Она посмотрела на дверь, наполовину надеясь, что Снейп вернется. Она услышала взрыв сверху, и ее сердце замерло. «Гарри был прав», — пробормотала она про себя. «Должны ли мы отвезти его в больничное крыло?» — спросила Луна. — Он может проснуться сам. Луна наклонилась над ним, приложив ухо к его рту. Гермиона снова взглянула на дверь, отчаянно надеясь, что кто-нибудь из учителей окажется там, сможет помочь, сможет сказать им, что делать. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Она скучала по тем дням, когда была маленькой. Она смотрела, как тени корчатся за дверью, черный дым клубится по коридору. Гермиона вскочила на ноги, наблюдая, как дым движется дальше по коридору. «Присмотри за Флитвиком», — скомандовала она Луне и вошла в холл. Дым привел ее в вестибюль, и ее сердце упало. У нее было ужасное ощущение, что она знает, кто ее ждет. Дым клубился вокруг нее, пьянящий запах дыма и корицы наполнил ее нос. Она вздрогнула, чувствуя себя грязной от дыма, ласкающего ее кожу. Она наблюдала, как он отделился от нее и порхал по пустому залу. Она повернулась с ним, не хотя, что бы он остался вне ее поля зрения. Если бы она это сделала, случились бы худшие вещи. Он оставался близко, на расстоянии вытянутой руки, словно не желая находиться от нее слишком далеко. Идея была смехотворной, но она не могла от нее отказаться. Она попыталась отступить, прижавшись спиной к стене. К ней нельзя было подкрасться, если бы ее спина не была обнажена. Она не хотела, чтобы дым окутал ее тело. Казалось, если бы это произошло, для всех было бы хуже. Кирпич был прохладным для ее кожи, пот стекал по спине, стекал по коже. Она сделала резкий вдох, поправляя хватку палочки. Ее пальцы вцепились в дерево, костяшки пальцев сжались почти до боли. Она подняла палочку, ожидая увидеть, что сделает дым. Желудок чувствовал себя так, как будто он восстал против ее мозга. Это было хуже, чем обнаружить Флитвика без сознания в кабинете Снейпа. По крайней мере, это казалось осуществимым. Теперь она чувствовала себя не в своей тарелке, как ребенок, которого бросили плавать с акулами. Дым висел перед ней, клубясь, как волны на пляже во время шторма. Ее пальцы больше не чувствовали себя принадлежащими ей, как будто ее ноги были инородным телом, как будто она больше не была в своем теле. Ее сердце колотилось так громко, что почти заглушало обычные шумы замка. Если бы она действительно напрягла слух, то могла бы представить, что слышит бой дальше, куда убежал и Снейп. Дыхание в груди было слишком коротким, легкие казались напряженными и сдавленными. Она прижала руку к стене, чтобы устоять. Колени у нее ослабели, но это не означало, что происходит что-то хорошее, как, например, когда она была лучшей в классе на экзаменах. Она не привыкла оставаться одна в такое время. Дым начал клубиться, сливаясь в густую массу посреди зала. Ее дыхание запнулось, прежде чем прекратиться. Все, что она могла сделать, это смотреть, как дым превращается в кожу и кости, а высокая ведьма стоит посреди зала. Гермиона попыталась игнорировать волчью улыбку и оскаленные на нее острые зубы. — Беллатрикс, — выдохнула она. — Привет, любимая, — сказала темная ведьма, ее голос звенел в коридоре, — соскучилась по мне? — Разве ты не должна быть там с ними? — спросила она, как будто это была единственная ошибка в этом сценарии. — Я не могла сейчас оставить свою мадди совсем одну, не так ли? Гермиона вздрогнула, сильнее прижимаясь к стене. Ей хотелось исчезнуть в ней, как это делали призраки. Каждое нервное окончание в ее теле говорило ей бежать. Она просто не могла рассчитывать на то, что это произойдет вдали от ведьмы, стоящей там и наблюдающей за ней горящими, полными… чего-то глазами. Скорее всего ненависть. "Что ты хочешь?" — сказала она, ее голос был едва слышен. — Говори своим взрослым голосом, котёнок, — сказала Беллатрикс. Она поджала губы, не желая доставлять Пожирателю Смерти удовольствие от повторений. Она наблюдала за ведьмой, ожидая ее первого шага. Ее палочка была зажата в руке, но бесполезно висела рядом с ней. У нее не было бы никакой надежды, если бы другая ведьма решила напасть. Она наблюдала, как изогнутая палочка поднялась, проследовала за ней вверх по гибкой руке, через плечо, вверх по длинной шее, и пара темных глаз сверкнула под прикрытыми веками. «Мне не нравится, когда меня игнорируют, мадди», — сказала другая женщина тихим голосом с оттенком темноты. Гермиона стиснула зубы и подняла свою палочку, направив ее в грудь Пожирателя Смерти. Она видела, как рука дрожит, и не могла остановить эту дрожь. Было в этой женщине что-то такое, что ее полностью разрушило. Что-то, что заставило ее снова почувствовать себя потерянной маленькой девочкой. — Ты собираешься драться со мной? — хихикнула она. — Неужели эта маленькая грязная грязнуля собирается сражаться со страшной, большой и злой ведьмой? "Замолчи." Ее голос был слишком громким. Он эхом разнесся по залу, вгрызаясь в ее собственную кожу. Ей хотелось соскоблить это, соскоблить каждый дюйм кожи, даже подвергшейся воздействию темной ведьмы. Заклинание ударило ей в грудь, отправив ее на колени. Она задыхалась, пытаясь понять, что с ней сделали. Момент боли, шок для системы, но казалось, что все в порядке. Она поднимала глаза вверх, вверх, вверх, вверх, пока не увидела идущего к ней Пожирателя Смерти. Каждый шаг был медленным, контролируемым, и она почувствовала, как ее сердце сжалось настолько сильно, что она перестала дышать. Ей хотелось стряхнуть это с себя, собраться с силами и встать. Она хотела лицом к лицу встретиться со своим демоном. Пара темных ботинок остановилась перед ней, стук каблуков затих. Она застыла, глядя в лицо ада, маниакальная ухмылка стекала с красных губ. Бледная рука с острыми ногтями, скрюченными в когти, потянулась к ней. Она стиснула ее плечо, ногти впились в мягкую плоть и уязвимую кожу. Она чувствовала себя обожженной, опаленной, содранной с кожи ради развлечения темной ведьмы, стоящей перед ней. Ее подняли на ноги. Она подняла руку, пытаясь схватить костлявое запястье. Когти впились глубже, оставляя капли крови на ее коже. — Я не думаю, что ты захочешь это сделать, котёнок. Сверху послышался громкий грохот. Она отпрянула, вскинув голову. Волосы хлестали ее по лицу, окружая ароматом корицы и тенями, пока Беллатрикс смотрела на лестницу. Ничего не произошло. Тишина была мучительной, разрывая желудок Гермионы, пока она не осталась в клочьях. Она поняла, что единственное, что ее удерживает, — это рука Беллатрисы на ее плече. — Что там происходит? она спросила. — Это не твоя забота, мадди. Невменяемое лицо прижалось к ней, темные глаза смотрели, не мигая. Она отдернула голову назад, ее голова ударилась о камень стены. Она зашипела. Поднялась рука, массируя ее затылок, ногти царапали ее кожу. Она зажмурилась, пытаясь уйти от рук на своем теле. Рука сжалась вокруг ее волос, отдергивая их назад, выгибая шею, заставляя ее обнажить их перед женщиной, стоящей слишком близко к ней. Она всхлипнула. Зубы стиснули ее шею, пронзая кожу, как если бы она была сделана из бумаги. Она закричала, долго и громко, и этот звук разнесся по прихожей. Если бы она говорила достаточно громко, возможно, кто-нибудь услышал бы. Может быть, кто-нибудь придет на помощь. Она молилась, чтобы кто-нибудь пришел на помощь. Она чувствовала, как слезы капают по ее подбородку, чувствовала, как сдерживает рыдания. Темная ведьма отстранилась, кровь размазалась по ее губам, стекала по подбородку и дальше, она позволила своим глазам блуждать. Гермиона фыркнула, а женщина ухмыльнулась ей сквозь окровавленные зубы. Она дрожала, опираясь на стену, чтобы удержаться на ногах, прижимаясь к уже нагретому камню. Она чувствовала себя выжатой, на грани, настолько близкой к взрыву. — Оставь меня в покое, — прошептала она. — Я не могу этого сделать, любимая, — прошипела темная ведьма, — и я думаю, ты знаешь почему. «Разве мы не можем просто игнорировать друг друга всю оставшуюся жизнь?» — спросила она. — Так не должно быть. «Нет, не можем, мадди. Ты моя." Улыбка превратилась из маниакальной в дикую. Гермиона отшатнулась, пытаясь раствориться в стене, как она видела призраков вокруг замка бесчисленное количество раз. Ей хотелось быть бессмысленной, как воздух, иметь возможность ускользнуть от этого момента, быть меньше, чем ничем. Тогда ей не пришлось бы слушать реальность того, что она застрянет и будет бежать от этой женщины до конца своей жизни. Это была не родственная душа, это было проклятие. — Ты поняла, мадди? Она пискнула, когда рука снова сжала ее волосы. Ее голова откинулась назад, и она почувствовала, как часть волос выдернулась у корней. Она всхлипнула, слезы все еще текли по ее лицу. Сверху послышался еще один грохот, пальцы ослабли в ее волосах. Она оттолкнула старшую ведьму от себя, спотыкаясь вперед, не имея поддержки теплого тела, которое могло бы удержать ее на ногах. Колени у нее были как желе, тело было готово сдаться, адреналина не хватало, чтобы продолжать движение. Она побежала, целясь к лестнице. Она слышала крики, эхом разносившиеся по коридорам, и приближающиеся шаги. Она надеялась, что это означает, что Гарри вернулся и что они побеждают. Если бы они смогли поймать Беллатрикс, отправить ее обратно в Азкабан или запереть где-нибудь, откуда она не сможет выбраться, тогда она могла бы быть свободна от нее. Ей не придется прожить свою жизнь, оглядываясь через плечо. — Я так не думаю, малышка. Пара рук обвилась вокруг ее груди, как клетка. Она вскрикнула, пытаясь вырваться из захвата и откинув локти назад. Она царапала руки, державшие ее, предплечья. Она откинулась назад, ее маленькое тело поддерживалось другой женщиной, пока она боролась. Руки сжались вокруг ее грудной клетки, выбивая у нее дыхание. Она задыхалась, кричала, плакала, делала все, что могло ей помочь. «Беллатрикс!» Хватка ведьмы на мгновение ослабла. Гермиона вырвалась из ее рук, разорвав хватку. Она упала на пол, изо всех сил стараясь ползти по холодному каменному полу, ее костяшки пальцев побелели вокруг палочки. На вершине парадной лестницы Снейп смотрел вниз на сцену, сжимая локоть Драко в своей руке. Гермиона что-то ахнула, прося о помощи, пока острая боль не началась в ее лопатке, и вес тела не повалил ее вниз. Она подняла глаза и увидела, как Снейп летит вниз по лестнице, а за ним следуют Пожиратели Смерти. «Хватит играть со своей едой», — крикнул Снейп. Боль в плече усилилась, и она почувствовала, как слезы потекли по ее лицу. Она закричала, поймав белое, как кость, лицо Драко, проплывающее мимо. Его глаза были широко раскрыты, ужас был очевиден, и Гермиона снова вскрикнула. Она почувствовала призрачное дыхание на своей шее, чья-то рука зарылась в ее волосы. Ее голова была откинута назад, волосы вырваны с корнем. Она снова закричала, умоляя Беллатрикс, крича о помощи Снейпа, несмотря на холодное безразличие, которое она видела на его лице. Острый конец палочки прижался к ее виску. Он закружился, и она захныкала, ожидая увидеть, что собирается сделать темная ведьма. Она зажмурилась, чувствуя, как слезы начинают высыхать на ее щеках. Она услышала, как другая ведьма что-то прошептала себе под нос, слишком тихо, чтобы она могла услышать. Тьма поглотила ее.