Дымящийся букет

Что-то тяжелое прижимало Гермиону к бедрам. Она отвела бедра в сторону, пытаясь оттолкнуть его от себя. Что-то прижалось к ее горлу, прохладное и цепляющее. Она потянулась, чтобы выдернуть его, уверенная, что обнаружит, что простыни спутались вокруг нее. Что-то мягкое щекотало ее щеку. Руки стиснули ее горло. Глаза Гермионы резко открылись. Темные глаза выглянули из тени над ней. Мягкие локоны рассыпались вокруг бледного лица, сияя в лунном свете, льющемся в окно. Надутые губы растянулись в медленной улыбке, когда холодные пальцы сжались на ее горле. Комод стоял у стены, там, где его оставили, забытого перед тем, как она легла спать. Она схватила запястья, ее ногти царапали кожу. Они надавили сильнее. Ее легкие начали кричать, отчаянная нехватка воздуха заставила ее мысли исчезнуть, как дым. Она встряхнулась, пытаясь сбросить с места женщину, сидящую у нее на бедрах. Она провела ногтями по бледной коже. Тихий смешок вырвался из груди темной ведьмы. — Просыпайся, Мадди. Голос Беллтрикс был низким и скрипучим, как будто им не пользовались несколько дней, а Гермиона знала, что это не так. Она ударила руками в живот женщины, услышав, как воздух вырывается из ее тела. Она снова ударила ее руками, отбросив в сторону. Гермиона села, карабкаясь по матрасу, кашляя, ее глаза слезились. Она встала на четвереньки и проползла по кровати к палочке, ее вес был утешением, пока она массировала горло. Взмахом руки веревка привязала руки Беллатрикс к изголовью кровати, а ее ноги вместе. Гермиона повернулась к ведьме спиной, прижимая босые ноги к прохладному полу. Она наклонилась вперед, опершись локтями на колени и сделав глубокие судорожные вдохи. Она зажмурилась, ожидая, пока ее мысли придут в порядок. Она повернулась к женщине на кровати. Беллатрикс смотрела на нее из-под ресниц, на ее губах играла ухмылка. Гермиона прищурилась, когда пухлая нижняя губа застряла между белыми зубами. Темные глаза тлели, вызывая румянец, разлившийся по ее щекам. — Ну, разве у тебя нет скрытых глубин, любимица, — промурлыкала Беллатрикс, хлопая ресницами, — кто знал, что у тебя такой аппетит. "О чем ты говоришь?" — потребовала она ответа, но руки ее дрожали. «Это всегда хорошие две туфли, на которые нужно обратить внимание». Беллатрикс выгнула спину с кровати. — Ты пыталась меня задушить, — сказала она, повышая голос. «Но тебе больше нравится бондаж, не так ли?» Она пробежала взглядом по телу Гермионы: — Скажи мне стоп-слово. Гермиона вскочила с кровати, когда в ее голове мелькнуло, о чем говорила Беллатрикс. Она отвернулась, ее желудок заурчал, но в животе опустился жар. Она прижала руки к щекам, желая избавиться от румянца. Ей казалось, что она пропустила шаг, спускаясь по лестнице. «Ты трусишь, любимец? Как раз тогда, когда я была взволнована». Голос Беллатрикс стал разочарованным, и Гермиона могла только представить, как надутые губы, сочные губы и большие глаза заставляют ее сердце трепетать. Гермиона застонала, выбегая из комнаты. — Эй, — крикнула ей вслед Беллатрикс. Она проигнорировала ее и убежала в гостиную. Воздух был прохладным для ее обнаженной кожи, и прохладный ветерок дул через приоткрытое окно над кухонной раковиной. Она опустилась на диван, ее пальцы все еще гладили боль в шее. Она уткнулась лицом в одну из подушек и закричала. Как ни странно, ей от этого не стало лучше. Как быстро она могла перейти от дрожи от страха к дрожи от… чего-то еще. Она отказалась назвать это. Жар, свернувшийся в ее животе, не был чем-то странным, он не должен был ничего значить. Это просто... было. Не нужно ничего с этим делать. Она уставилась в потолок. В ее постели была привязана ведьма-психопатка, которая делала замечания после попытки ее убить. Она должна связаться с аврорами. Она должна была стоять у двери, ожидая их прибытия после того, как отправила им сообщение о том, что сделала Беллатрикс. Оно должно быть таким же сухим и разрезанным. Если бы она только могла забыть страх, который задержался в глазах Беллатрикс во время суда. Вид ее такой уменьшенной, такой маленькой, такой напуганной, заставил ее испугаться так, как она даже не подозревала. Она думала, что столкнулась со всеми видами страха в этом подвале. Она ошиблась. Она села, провела рукой по волосам, пытаясь их пригладить. Она быстро отказалась от этого. Она встала, готовясь к разговору, который ей предстоял. Беллатрикс смотрела в потолок, ее пальцы постукивали друг о друга. Ее челюсти сжимались и разжимались, губы поджимались. Гермиона кашлянула. Темные глаза встретились с ее глазами, в которых тлело что-то нечитаемое. Гермиона осторожно шагнула в комнату, скрестив руки на груди. «Мы собираемся поговорить и установить некоторые основные правила», — сказала она, — «и если ты не согласна, я звоню аврорам, чтобы они отвезли тебя в Азкабан для поцелуя». Темная ведьма сжала губы, но кивнула. Гермиона села на край кровати, как можно дальше от женщины. Ее пальцы сплелись на коленях, но она смотрела на своего пленника, не поддаваясь страху. «Во-первых, никаких покушений на убийство, — сказала она. — Я думаю, это говорит само за себя. Попробуешь меня убить еще раз, и я отправлю тебя на Поцелуй. «Я не пыталась тебя убить», — сказала она с ноткой раздражения в голосе. «Во-вторых, не причинять друг другу вреда. Я знаю, что это твое дело, тебе это нравится, ты садистка, но я больше не собираюсь этого терпеть», — сказала она. Беллатрикс фыркнула, закатив глаза. Гермиона проигнорировала ее и продолжила. «В-третьих, не мучить друг друга. Я не буду тебя мучить, ты не будешь меня мучить. На самом деле, я бы посоветовала нам жить в дружеской незаинтересованности. Я не буду с тобой связываться, ты не будешь связываться со мной». — Но что в этом интересного, любимец? она спросила. «В-четвертых, я получаю обратно свою комнату. Ты будешь здесь, — сказала она. — Нет, — сказала Беллатрикс, — ни в коем случае. «Тебе нужно показать, что ты готова пойти на компромисс, иначе они никогда не вернут тебе твою палочку», — сказала она, — «стоит ли спальня без твоей магии?» — Ты не можешь этого сделать, — прорычала она. «К несчастью для тебя, авроры слушают меня больше, чем тебя, и я скажу им не делать этого», — сказала она. "Я убью тебя." — Тогда тебя определенно поцелуют. Она посмотрела на Беллатрикс, которая смотрела в ответ, ее глаза были жесткими. Она стиснула челюсти, приподняв подбородок, отказываясь отступать. Беллатрикс фыркнула. "Отлично." "Хорошо." «И если я сделаю это, я смогу вернуть свою палочку?» она спросила. — Это вполне возможно, — ответила Гермиона, вставая. Она стояла у ног Беллатрикс, водя глазами по телу, пока не встретилась с черным взглядом темной ведьмы. Она подавила дрожь, пробежавшую по спине. Она не привыкла видеть женщину такой беспомощной. Она ненавидела то, что не ненавидела это. «В-пятых, я главная. Никаких переговоров, никаких споров. Если ты хочешь выбраться отсюда, ты должна делать то, что я говорю, иначе я скажу им, что надежды нет». Ненависть мелькнула на ее лице, но она не стала спорить, коротко кивнув Гермионе. Она подняла палочку и рассекла ею воздух. Оковы упали с тела Беллатрисы, пустого лежавшего на кровати. Женщина потерла запястья, глядя на Гермиону, выходящую из комнаты. Она закрыла дверь из-за ярости, кипящей под поверхностью комнаты. Она вздохнула с облегчением, оказавшись в своей спальне. Она прислонилась спиной к двери, замок защелкнулся. Ее руки дрожали, а сердце сильно билось. Холодный пот выступил у нее на коже, ночная рубашка прилипла к коже. Она зажгла лампу на комоде. В комнате царил беспорядок. Она полагала, что ей не следовало удивляться. Поскольку у Беллатрикс не было домашнего эльфа, который мог бы убирать за ней, она, вероятно, не знала, как поддерживать чистоту. Одежда была разбросана по полу кучами, некоторые разорваны пополам. Страницы из книг были на каждой поверхности, обложки оставались пустыми трупами, которые ей предстояло найти. На ее столе лежал кусок сыра, оставленный плесенью, и на нем начал расти мех. Она вздрогнула. Она скользнула к кровати, одеяло валялось кучей на дне матраса. Она вернула его на место и заправила постель. Гермиона оглядела комнату, ее сердце замирало. Она привыкла не чувствовать себя оскорбленной. Это повернуло для нее время вспять, причем в том смысле, в котором она не хотела разбираться. Свернувшись калачиком на кровати, она почувствовала запах дыма, корицы и пота. Это заставило ее кожу покалывать. И все же ее сердце начало успокаиваться. Она не спала и глубоко дышала, пока розовый свет рассвета не начал пробиваться сквозь почти закрытые шторы. Как только это было уместно, она выползла из кровати, уже потянувшись за палочкой. Сидя на краю кровати, она водила палочкой по комнате, наблюдая, как она начала восстанавливаться, очищая вещи, которых она не видела в тени лампы. Она составила в голове список всего, что ей нужно было сделать в этот день. Самое главное — это стирка, начиная с постельного белья. Когда она вышла, в квартире было подозрительно тихо. Сделав себе тарелку хлопьев и сев на диван, она не могла оторвать взгляд от двери в другую комнату. Она практически могла видеть тени и дым, выходящие из щелей, собирающуюся тьму. Она сунула наполовину полную миску с хлопьями в раковину и прокралась в ванную, чтобы принять душ. Беллатрикс сидела на стойке и доедала остатки хлопьев Гермионы, когда она появилась в облаке пара. Гермиона стиснула зубы и исчезла в своей недавно обустроенной спальне. Ей хотелось сказать себе, что это было не ради того, чтобы спрятаться. Бурление в желудке подсказывало ей, что она, возможно, лжет самой себе. Запихивание постельного белья в стиральную машину в прачечной принесло ей терапевтический эффект. Она сидела на полу, наблюдая, как вода кружится и кружится, наполняя и вытекая, пока она пыталась выбросить темную ведьму из своего мозга. Ей хотелось, чтобы все это смылось, все. Ей хотелось бы, чтобы ее жизнь была такой легкой.