Нет меня без тебя

Двенадцатый этаж. И это не предел. Если посчитать, сколько километров я намотал вверх-вниз за всё время работы в этом месте, это бы ровнялось расстоянию от Земли до Юпитера. К сожалению, работаю я не космонавтом. Серые двери с постоянно надоедливым звуком открылись. Серый пол, отражающий всё, что находится на нем. Серые стены, на которых висят черно-белые фотографии знаменитейших творцов. Серые папки различных размеров безмолвно стоят на пыльных полках. В выходные дни офис становится пепельным царством, царством умершего всего. И я, как вечный его охранник, пробираюсь сюда и брожу в поисках неясно чего. Кабинет не заперт. Вещи на своих местах, как я их и оставлял. Бросил сумку на кресло для гостей. Кожа скрипнула о кожу. Офисный стул устало опустился, встретив вес моего тела. Ноутбук с его хлопающими клавишами и несколько приветственных слов стандартного шрифта, зажегшихся на экране, едва не вызвали во мне рвоту. И почему я не могу провести эти дни со своей семьей, с веселыми детишками, с соседями-дураками, с престарелыми родителями? Наверное, потому что у меня никого нет. Тот же глухой стук плетущейся часовой стрелки доносится до моего уха. Глаза встречают знакомые до ненависти таблицы и своды расходов. Остается только вздыхать. Час. Три. Пять. Всё это время сижу за столом не вставая. По привычке тянусь к месту, где должен стоять стакан с водой. Секретаря нет, и никто не позаботится обо мне. Сохранив один документ, отправляю его на почту директору. Я знаю: эта искусственная барышня с латиноамериканским именем прочитает его только в понедельник утром, когда явится в офис. Колени скрипят, как несмазанные петли в доме страха. Позвоночник хрустит, словно ломаемое дерево. Прошелся взад-вперед. Взял лейку, напитал скучные цветы на подоконнике. Поглазел в окно, где жизнь неслась быстрее скорости пули. Приступил к очередному отчету, неотдохнувший, голодный, раздраженный. На улице загорались огни, когда я услышал далекий одинокий звоночек. Лифт приехал. Я, обложенный папками, документами, справками, сметами, выглянул из-за горы и встретился с удивленными глазами одного из работников. Парнишка, лет двадцати пяти или шести, русые тонкие волосы, ногти аккуратно подстриженные, штаны со стрелками, неженат, подведомственный не моему отделу. Я склонил голову, возвращаясь к своим бездушным цифровым баранам. Стук черных лакированных туфель отдалился. Кажется, я не один такой безумный. Взял очередную бумагу, приблизил её к лицу. По расплывающимся строчкам понял, что завтра придется снова приезжать сюда. А так хотелось разделаться со всем этим бредом сейчас. Глядя на безобразие, учиненное одним человеком, удивляюсь собственной неопрятности. Упорядочивание листов – занятие муторное и раздражающее еще больше, чем написание отчетов. Когда захлопнул очередную папку, внезапно осознал, что тот парень стоит в дверях и наблюдает за мной. - Эй. Ты чего здесь? - Вам нужна помощь? – спросил он робко. - Нет, сам прекрасно справляюсь. - Вы уверены? - Вполне. Я всегда довольно резок с людьми, если не общаюсь с ними за пределами офиса. В данный момент мне крайне хотелось разорвать весь мир пополам. А он стоит и смотрит. Словно просит, чтобы я разорвал его… то есть заставил работать. - Ладно. Иди сюда, раз такой трудолюбивый. Тыкнул ему на стопки бумаг и указал, куда все разложить. Понимающе кивнул и, засучив рукава рубахи, принялся за дело. Затолкав готовые папки, я погладил их по корешку, что было замечено любопытными глазами парнишки. Разрешите, я выпну его сейчас же? - Вы неважно выглядите, мистер Ливс. - Попробовал бы ты быть огурчиком на моем месте. Правда, можно я выкину его из моего кабинета? Он схватил еще одну стопку и задумчиво посмотрел на нее. Я сложил несколько серых подруг вместе и поднял их на воздух. - У Вас нет семьи, сэр? - Чем болтать, лучше бы помог. Он виновато опустил голову и принял верхнюю маленькую папку. Стало гораздо легче, правда почему-то руки всего равно стонали. - Спасибо, - мои рассерженные слова утонули в тишине кабинета. Казалось, чем больше я убирал, тем больше оставалось. Чудеса, да и только. Перебирая лист за листом, я упаковывал их в прозрачные коконы, чтобы завтра достать снова. Захлопнул так сильно, что треск эхом отразился от стены. Парень удивленно поднял глаза. Сидит на корточках, словно последний оборванец. Методично складывает документики – пытается быть хорошим. Засунь себе эту хорошесть, знаешь куда?.. - Куда..? - Что «куда»? - Куда деть два одинаковых заявления? - Нет ничего одинакового. В любом случае, складывай их на место. Запихнув папку на полку, я готов был поклясться, что на столе всё еще оставалось около десятка картонных сволочей. Однако, повернувшись, я увидел лишь лицо этого парня, которое находилось слишком близко от моего. И через секунду почувствовал теплый, голодный поцелуй. Я запротестовал, оттолкнув его. Руки машинально потянулись вытирать губы, только что целованные парнем. Глядя на безумного офисного работника, пожирающего меня глазами, я отступил, едва не сломав позади полку. Его пальцы медленно потянулись к полосатому галстуку, ресницы опустились, ограждая меня от его взгляда. Я находился в одной клетке со взбесившимся зверем. - Что ты творишь? Он не ответил. Только сделал резкий выпад в мою сторону и схватил за запястья. Слабые ноги повиновались силе и шагнули к нему. Не успел осознать, как оказался в расстегнутой рубахе лежа на столе. Столе, покрытом прошлогодними отчетами и справками. Папки, жалкие, забытые, валялись в его ногах. Прекрасно понимая, чего хочет этот монстр, я не мог пошевелиться, не мог сорваться и убежать отсюда. Беззащитный, полуголый, я лежал и растерянно смотрел на него. Даже руки отчаялись прикрывать наготу торса. Крепкие пальцы обвили мою шею и слегка сдавили её. Повелительный взгляд, полураскрытые губы, изучающее выражение лица. И белая полоса живота, и биение крови в ушах, и твердеющая плоть. Почему-то он похож на покорителя всех земель в мире. Наверное, потому что я находился в слабой позиции подчиненного. Что остановило меня выкинуть его?.. - Горячо… - пролепетали его губы. Не успел задать вопрос, как они прижались к моим, как они припали к шее, груди, поясу. Голос в голове верещал что-то, но кто слушает безумие? Внезапная свобода. Одна рука. Вторая. Так тепло. Ритмично двигаясь, он держал пальцы другой руки на моих губах, не желающих смыкаться. Я был готов укусить их, чтобы он не смел трогать меня, но почему-то вместо этого облизал белую кожу. И услышал тихий стон. Одежда горкой сброшена у шкафа. За окном – темнота, отражающая все эпизоды, творящиеся в кабинете. Его блестящие страстью глаза. Мое лицо боли. След от мокрой спины. Взъерошенные усталой рукой волосы. Переплетенные ноги. Я чувствую его тяжелое дыхание, пылающее бешеной скачкой сердца, оно оставляет на шее испарины, поцелуи, ожоги. Мои руки скручены, чтобы я не сопротивлялся. Его руки доминируют, ласковые, жаждущие. Он не может удержаться от того, чтобы не дергать во мне струны чувств. Боль медленно сменяется удовольствием: чутко ощущаю внутри себя горячее, чувственное. Чем больше он дает, тем больше я хочу получить. В темноте глаз раздаются сдавленные хрипы возбуждения. Он отпускает меня пленника, дотрагиваясь до алчущей любви плоти. Вольты частыми волнами побежали по телу, сжимая и разжимая пальцы, выдергивая из меня стоны. Сходя с ума, я раскидываю бумаги, лежащие подо мной. Удар папки об стол заставил нас замереть и взглянуть друг другу в глаза. Вижу пожирающие моря и бьющееся в жадности обладания сердце. Я вырываюсь, перехватывая его и инициативу. Не знаю. Не знаю, почему не кричу и не выбегаю. Не знаю, почему продолжаю заглядывать в его глубокие глаза. Не понимаю, почему целую его раз за разом, царапая плечо. Не осознаю, почему держу его сильную ногу. И почему я делаю это. Электричество проходит сквозь меня, и вдали слышу собственный вдох, не похожий ни на один до этого момента. Тугая сила обхватывает меня, сопротивляюсь ей жестко, властно. Холодной волной по спине бегут мурашки, заставляя остановиться и вдохнуть пряный запах страсти. Впервые так кружится голова, так трясется губа, жаждущая поцелуев, так дрожат руки, касающиеся его бархатной кожи, его мягких волос. Дальше и дальше. Хватаю его за шею и со всей адской ненавистью целую, продолжая двигаться. Покоренное горло отвечает слабыми стонами. Огненная рука впивается в предплечье, и я подаюсь бедрами вперед, вспыхивая до кончиков ушей. - Горячо… - наконец выдыхаю я в его ухо. Содрогаясь, мы жмуримся. Казалось, с меня стекал целый водопад. Водопад страсти. Парень смущенно поднял глаза, молча прося об еще одном поцелуе. Его красные, как розы, щеки, пятнистая дорожка из моих попыток выпить его кровь, пульсирующие губы, сбившиеся на одну сторону волосы, мягкие пальцы на годовых отчетах. Не удержаться. Тепло к теплу, кожа к коже. Не в первый за сегодня раз проникаю в него, пленяя пленившись. Я не знаю, что он сделал со мной, но это что-то прекрасное, пусть на секунду я и жалел об этом. Бросил эту чертову работу, послав женщину с накладными волосами, и укатил в другой город, держа за руку парнишку лет двадцати пяти-шести.