Зажглась свеча

Его дальнейшая судьба была не такой уж и радужной. Он прожил, как никому неизвестная частичка в душе бедного мужчины. Но потом... Он решил сделать иначе. "Вселился", можно сказать, или же стал частью души только родившегося Джеда Уокера. Первого ребёнка в семье. Его ждали, планировали. Он стал светом в жизни родителей. И связующим элементом в их браке, который все ближе подходил к разводу. Джед был нормальным ребёнком, пусть с самого рождения в нем и была скрытая часть Бесконечного. Сокрушение. Сначала он планировал прятаться в теле Уокера, никак не проявляя себя. Но, со временем, каким-то образом, разум Джеда и Бесконечного стал как бы... Единым. Такого с Сокрушением ещё не происходило. Нет, конечно, такое своеобразное "слияние" произошло лишь к сознательному возрасту. Постепенно. Сначала появились отголоски воспоминаний с древних времен. Потом, в какой-то момент, Джед посмотрел на себя в зеркало... И не мог узнать собственное отражение. И к восемнадцати годам он смог осознать собственное, так называемое, двоедушие. Помнил свое прошлое, как Бесконечного, но никому не рассказывал, вёл себя, как другие нормальные люди. Возвращаясь назад, когда Джеду было два года, мать забеременела снова. Только на этот раз ребёнок был незапланированным. Отец заставлял её сделать аборт, но она отказалась. Даже слушать не стала. Джед смутно помнил, как спустя пару недель после его третьего для рождения, родители зашли в дом с совсем маленькой девочкой на руках. Её представили брату. Роуз. Новый член семьи. Но признавать этого не хотелось. Это были родители Джеда. И только. Он не собирался ни с кем их делить. Но пришлось. Отец больше времени проводил с сыном, мать с Роуз. Тогда-то Джед и узнал, что со старшими лучше не спорить. Отец за каждую дерзость мог отлупить сына. А мать, даже слыша крики, не помогала. Все её внимание было сфокусировано на только родившейся дочери. А потом и про Роуз забыли. Родители делили что-то между собой, вечно ссорились. Удобно, можно было оставить младшего ребёнка на старшего. Джед защищал сестру от гнева отца, брал любую вину на себя. Но не всегда получалось. Благо, Роуз наказывала мать. Отец её даже видеть не хотел. Он её в принципе не хотел и не планировал. Дочь в его глазах была ошибкой. Обоим не повезло. Даже когда в Джеде просыпались частички сознания Сокрушения, он не мог противостоять отцу. Бесконечный сам понимал, что это — родительское хладнокровие. Словно это не родные люди, а роботы с заранее встроенной программой "я породил — я уничтожу". А когда сознание для Уокера и Бесконечного стало единым, в теле молодого человека соединились два забитых ребёнка, которые не понимали, что делать. На земле Сокрушение не имел силы. Он стал частью человечества. Роуз, со временем, стала спасением, а не обузой. Будто появилась некая душевная связь. Отец часто приходил пьяным и попросту выгонял маму из дома. И обязательно вызывал Джеда на какой-нибудь серьёзный разговор на тему учёбы, оценок и подобного. А сестра готовила ужин для него. Как умела, лишь бы как-нибудь помочь брату. И так с одиннадцати лет. Роуз только исполнилось восемь, когда такое впервые случалось. А потом регулярно, раз в неделю. В пятницу: — Джед! — Роуз увидела брата, выходящего из родительской комнаты в слезах. Очередной конец недели... — Я сбегу из этого дома! — Уокер зашёл на кухню. При свете стало отчетливо видно, что его руки были в синяках. — Тише, он может услышать, — сестра положила в тарелку немного макарон. Все, что она могла сделать. — Пусть слушает! — голос Джеда к тому моменту уже начал ломаться. Поэтому некоторые звуки звучали громче запланированного. — Тебе то нечего бояться. — Я боюсь сегодня спать у себя... Можно с тобой в комнате? — Роуз вздрагивала от каждого шороха из комнаты отца. — Только если ты не толкаешься во сне, — он кивнул. Конечно, он бы не оставил её. В двенадцать лет уже сформировалось понимание ответственности. Они вместе поужинали. Стало легче, когда из комнаты донесся храп отца. Он спал, бояться нечего. По пьяне его было очень сложно разбудить. Мать не вызывала полицию. Как она говорила, у отца там были связи. Родной его брат занимал высокую должность, и вряд ли захотел бы запятнать честь собственной семьи. Да и она попросту боялась. Боялась, что у неё могли отнять материнские права, лишить детей. И эти дети из-за её страхов страдали, спали в обнимку, боясь каждого шороха. Но потом у Джеда появилось ещё одно спасение. Лучший друг. Ричард Мэдок, одноклассник. К нему Уокер потом стал бегать на ночёвки, чтобы спастись от избиения. Иногда даже вместе с Роуз. Но, в основном, он просил маму брать сестру с собой, буквально умолял. Меньше всего хотелось, чтобы она пострадала. Ричарда ничуть не напрягала неблагополучная семья Джеда. Единственная договорённость — не рассказывать об этом родителям Рика. Уокер считал, что они могли бы запретить мальчикам общаться. А ночёвки они скрывали. Благо, комната Мэдока была на первом этаже. Джед поздно приходил, когда родители уже спали, и рано уходил. Именно Рик научил Уокера нарушать правила. Гонять на велосипедах до другой части города, разбивать камнями окна соседей, а потом прятаться. И все это Джед с радостью творил. Это было хоть какое-то ощущение свободы и безнаказанности. Ближе к шестнадцати годам появилось желание встречаться, дарить цветы, познавать любовь. Ричард быстро нашёл себе девушку, писал ей стихи, ухаживал. А Джед не понимал, чего хочет. Его одолевало чувство нехватки внимания друга. Будто другого и не хотелось: — Пойдём сегодня в бассейн. Я украл у предков деньги, все равно не заметят, — предложил Уокер. Поздняя весна, погода стояла жаркая. — Да ну, не хочу. Потрать лучше на еду вам с сестрой, — Мэдок сидел на скамейке и писал что-то на листке бумаги. — Что, строчила, опять романтика включилась? — усмехнулся Джед. Он сел рядом и попытался разобрать корявый почерк друга. — И как она это читает... — У неё навык чтения не застрял на комиксах, — с раздражением сказал Ричард. — Не кипятись, — закатил глаза Уокер. — Поссорились опять? Купи ей цветов или, не знаю, много сладкого. В общем, не важно. Давай тогда в кафе хотя бы сгоняем на выходных... — Джед, ты можешь заткнуться?! — сорвался Рик. Он и так был на нервах, а к нему ещё и лезли. — Я сам разберусь, что делать! А ты лучше б шёл и спасал мать от очередного избиения... — Рот закрыл, — процедил сквозь зубы Джед. — Ну и пиши дальше. Всё время ей посвещаешь! — Ты издеваешься?! Я каждые выходные с тобой! — и Ричард не врал. Уокер просто... Чувствовал отдаление. И это нормально. В жизни Мэдока появился новый человек, нужно было распределять время для каждого. Но Джеду хотелось вернуться обратно во время, когда они каждый день собирались и творили всякую дичь без остановки. Может, это был звоночек... Но часть его души, принадлежащая Сокрушению, и думать об этом боялась. Рик человек. Запретный для Бесконечных плод. Джед вернулся домой недовольный. Ни отца, ни матери не было, оба на работе. Одному всегда было спокойнее. Никто не мог избить. Но буквально через пару минут на пороге появился ещё один житель: — Какого черта ты съел мою пиццу?! Я на неё неделю копила не для тебя! — Роуз подошла к брату со злым выражением лица. Для них пицца — деликатес. Их обычный рацион состоялся из макарон, гречки, ну и иногда мяса. — Ну уж прости, не хочу рисковать, — с обидой ответил брат. По утрам отец проводил время на кухне. Туда заходить было опасно. Вот Джед и пробрался в комнату сестры, зная, что она всегда хранила всякие вкусности, которые покупала на деньги, что давала мама. Карманные деньги доставались только дочери Уокер. Мать с ней чаще контактировала. Поэтому иногда Джед мог не есть ничего целый день, боясь отцовского взгляда: — Мог бы сказать, я бы что-нибудь тебе купила, — раздражённо вздохнула Роуз. Она видела, что брат не в лучшем настроении. — Я могу возместить. Вчера я украл у отца деньги, могу купить такую же, — уже более спокойно сказал Джед. — Не надо ничего. Просто теперь предупреждай, — скрестила руки на груди сестра. — Ты как на иголках. Что опять? — Иди делом займись, я как-нибудь справлюсь. И давай ты завтра у подруг ночевать будешь. Мне так будет спокойнее. Он опять остался один в комнате. Опять полный покой. Тишина, никаких криков. Такое время с самим собой было поистине ценно. Сокрушение впервые ощутил по-настоящему, каково это — быть человеком. Все прошлые разы "вселение" было лишь попыткой спрятаться. Показать, что Сокрушения из Бесконечных больше не существует. Но теперь он чувствовал все то же, что и Джед. Даже больше, он и был Джедом. Он переживал эту привязанность к Рику, боязнь за Роуз и не знал, что делать. Он не создан для любви в любых её проявлениях. Лишь для разрушения. Мудрости, как таковой, не осталось. В венах текла жизнь, все знания потеряли ценность. Теперь его беспокоила не судьба всего мира, а вот этого конкретно кусочка. Знакомых, родных. И он мог свободно желать смерти отцу. Но не убивать без весомой причины. Он оставался Бесконечным. Домой вернулись родители. Сначала все было спокойно, но потом опять начался скандал. Из-за пустяка. Мама просто забыла выключить звук на телефоне, а ей по работе всегда приходилось много сообщений. И эти уведомления раздражали отца. Крики становились громче. Джед тихо прокрался в комнату сестры, которая в наушниках что-то смотрела. Было видно, она волновалась: — Они скоро перестанут? — Роуз сняла один наушник. — Надоели уже... — Знаю. Если вдруг что — бежим через окно. Джед сел рядом с ней, украл один наушник и они вместе смотрели какой-то сериал. Ноутбук был у них один, да и то старый. Ну и второй у отца, который был куда лучше. Приходилось делить то, что имели. Благо, старший брат редко им пользовался, ему и телефона хватало. Хотя и тот был далеко не самого лучшего качества. Но вот, послышался звон посуды. Уже привычный. Даже расписания какого-то не было. Что понедельник, что пятница. На этот раз, в четверг. Крик отца. Роуз прижалась к брату и со страхом смотрела на дверь. Как же Джеду хотелось, чтобы она этого не слышала... Закрыть от всего ужаса, что творился вокруг. Он чувствовал себя виноватым за отсутствия у неё полноценного детства: — Бежим, — прошептал Джед, тихо встав с кровати. — Мама искать будет. И отец тебя... — Ты идёшь или нет? — он открыл окно. — Будто есть варианты лучше... — глубоко вздохнула Роуз и согласилась. Джед помог сестре выбраться из дома, а потом и сам вылез. Хотя бы один раз хотелось избежать "серьёзного разговора" с акцией в виде телесного наказания. Да и сестра рядом. В разы спокойнее: — Мне кажется, мы делаем что-то очень неправильное... — Роуз смотрела на отдаляющийся дом. — Мы не закон нарушаем, в конце концов, — старший брат уверенно вёл её вдоль улицы. — А куда мы? — К Рику. Надеюсь, он нас примет... — Джед больше не видел выхода. Ради сестры и её безопасности он готов был даже извиниться перед другом. Хотя оба хороши. Пешком идти было минут пятнадцать. Уокеры успели пообсуждать всякое. То, как в Роуз кидали бумажки на уроках и называли нигером. Казалось бы, Америка. Но дети везде одинаковые. Джед с таким не сталкивался, его приняли в коллективе. К тому же, он выиграл в генетическую лотерею. У их матери были восточные корни, которые передались ему, отчего кожа его была скорее смуглой, и он сильно выделялся среди родственников со стороны отца. А Роуз просто... Родилась такой. Совершенно нормальной, но ее не могли принять. Не то, чтобы она была слабой, просто более мирной. Вот и не давала сдачи. И Сокрушение хотел защищать её. Он видел в ней родственную душу. Он похожим образом относился к Сумасшествию, но здесь было ещё что-то... Непонятно. Вскоре они подошли к одноэтажному, маленькому, но красивому дому. Дом Уокеров давно уже выглядел, как сарай, туда друзей стыдно было позвать. Мэдоки, пусть так говорить и некрасиво, зарабатывали меньше их, но не сливали все на дорогую выпивку, чтоб похвастаться перед мужиками в гаражах своим статусом. Джед постучал в окно, которое вело в комнату Ричарда. На улице уже темнело и становилось прохладно: — Чего тебе? — Рик открыл форточку и, заметив Роуз, похоже понял причину визита. — Как вы живёте с этими подонками? Вам бы, по-хорошему, в полицию позвонить. — Тогда и маму обвинят... — покачала головой младшая Уокер. Мэдок пустил их. Как оказалось, его родители уехали на какой-то праздник к родственникам на два дня, оставив шестнадцатилетнего сына одного. Дом был свободен. И, почему-то, Джеду стало неловко. Из-за недавней ссоры Рик старался контактировать только с Роуз. Он относился к ней очень бережно, как и старший брат. Вскоре младшая Уокер увлеклась какой-то программой, которая шла по телевизору и села в гостиную с пачкой чипсов. А Джед стоял на кухне и боролся с желанием поговорить с Риком. Он стоял прямо напротив, делал тосты... — Ты мог бы позвать свою девушку. Ты, наверное, так и планировал, — прервал тишину Уокер. — Мы с Роуз будем сидеть тихо. — Мы расстались, — как-то слишком холодно ответил Рик. — Ясно. Джед не знал, что говорить и как поддержать. Он не знал, злился ли на него Мэдок или нет. Но появилась тревожность: — Джед, я не на тебя злюсь, — Ричард будто слышал его внутренний монолог. — Просто не хочу говорить об этом и как-то комментировать. И прости за утреннюю истерику. — Нет, я понимаю, — покачал головой Уокер. — Я надеюсь, мы тут тебе жизнь не портим. — Нет, даже наоборот. Давно у нас не было ночёвок. — Две недели — чрезвычайная давность, — усмехнулся Джед. — Раньше они были почти каждый день. Уокер легонько кивнул. Казалось, совсем недавно парни сидели до поздна за видеоиграми, пытаясь не разбудить родителей Рика. А сейчас все стало жёстче и время на ночёвки сократилось. Стемнело. Роуз несколько раз звонила мама, приходилось уверять её, что все хорошо. Джед давно полноценно не общался с матерью. Как и Сокрушение. Младшую Уокер парни уложили спать на кровать Ричарда. Девочка, ещё и самая мелкая. Сами они легли на раскладной диван. Но, конечно же, спать ни один из них не собирался. Но и шуметь слишком нельзя было. Роуз спала. Приходилось развлекать себя разговорами. Джед и Рик обсуждали все, что приходило в голову, пока очередная тема разговора не переросла в составление планов на будущее: — Через два года планирую уехать в другой город, — начал Мэдок. — Я откладывал деньги, да и родители помогали. Хочу писателем стать. Если пробиться, то денег много заработать можно. — Капец у тебя все серьёзно, — Джед даже слегка удивился. Он в свои шестнадцать не знал, куда поступать и что делать. С его то жизнью нужно было сначала до завтра дожить, потом остальное. — Я планирую съехать и взять сестру с собой. Не знаю, как и куда. Просто планирую. — Если вдруг что, я помогу. По крайней мере, у меня будет такая возможность. — Иногда мне кажется, что ты святой, — усмехнулся Уокер. Он никогда не думал, что заслуживает дружить (да хотя бы общаться) со столь замечательным человеком. — Не кажется, — Рик самодовольно улыбнулся. — Беру свои слова обратно. Разговоры продолжались до середины ночи, пока парни случайно своим смехом не разбудили Роуз. Она сильно наругала брата, прям как мама, вот и пришлось закончить обсуждения старых комиксов, где у Супермена трусы ещё были поверх штанов. Джед не сразу уснул. Он ещё около получаса лежал и думал... Боялся наступления следующего дня. Придётся возвращаться домой, опять претензии отца. Возможно, серьёзный разговор, который всегда заканчивался пощечиной, если не хуже. Уокер не хотел, чтоб его сестра это видела и слышала. Чтоб она понимала, каково это — бояться каждого шороха. Но уже поздно. Она понимала. Утром Джед проснулся позже всех. Рик уже сделал завтрак. Готовить он умел... Мать была поваром, вот и нахватался. Пахло на кухне специями и мясом. Но Уокер не обращал внимания. Он полез в холодильник, чтобы просто посмотреть, что интересного есть, и увидел куриные крылышки. Не домашние, скорее всего заказали где-то: — Ты же понимаешь, что я съем все? — он взял одну штуку и начал есть. — Хоть бы разогрел. Им два дня уже, — Ричард достал их из холодильника и поставил в микроволновку. — Да мне без разницы. Будь моя воля, я бы питался только ими. — А потом ожирение, — зашла на кухню Роуз. — М, жареная картошка с мясом? Помню, мама такую делала. — Мне кажется, все мамы такую делали, — усмехнулся Мэдок. Джед дождался свои куриные крылышки и тут же начал пожирать их. Такой вкуснятины ему в желудок давно не попадало. Иногда он не понимал, почему такая еда вредная. Она же вкусная. Сокрушение по максимуму наслаждался этим чувством. Поэтому и ел кучу всего, пока мог. Но подростковый метаболизм делал чудеса: — Ты хоть жуй иногда, — рассмеялась Роуз, увидев довольное лицо брата. — Если я задохнусь из-за лучшего блюда во вселенной, то это будет лучшая смерть. — Роуз, даже не старайся, его не спасти. Утро прошло спокойно. Джед не привык к чувству безопасности. Не привык к тому, что звук шагов не вызывал паники. К смеху, разговорам на кухне. Вот она... Семья. Настоящая. А не видимость. Не скопление знакомых незнакомцев, которые видят друг друга раз в тысячелетие. Не вызывающие страх шаги и крики. И Уокер все больше замечал странное притяжение... Рик подарил ему тот комфорт, которого не хватало. Подарил ему детство, свободу. Эту привязанность сложно было описать. Сокрушение не был создан для любви. Но теперь у него имелись человеческие эмоции. Да вот только правила никто не отменял. Любовь к смертному — запретный плод. Бесконечный разрушил жизнь Джеду своим присутствием... Ричард выкинул упаковку, как только Уокер доел свое "лучшее блюдо во вселенной": — Роуз, никогда не ходи с ним на ферму. Он всем курицам крылья отгрызет, — Рик кинул в друга салфетки, чтоб тот вытер масло со рта. — Я чувствую, он всю бедную птицу вместе с крыльями заживо проглотит. — Вы меня ненавидите, — закатил Джед. — Нет, просто издеваемся, — усмехнулся Мэдок и потрепал друга по голове. И Уокер понял, что не хочет уходить. Но оставаться надолго нельзя было, как бы не хотелось. Родители Рика должны были приехать на следующий день рано утром. Ближе к полудню Уокеры пошли домой. И молились, чтобы отец спал. Или был на работе. Что угодно. Даже его смерть была бы облегчением. Нельзя так говорить... Но хотелось. Так прошли ещё два года. Отвратительно. Каждый день был пыткой, единственным смыслом оставалась сестра. Сокрушение раньше не понимал самоубийц. Теперь понял. Каждый день слышать крики отца, терпеть избиения. Он не знал, что с этим делать. Но, как только наступил день совершеннолетия, Джед понял — пора. Нет времени тянуть. Он позвонил в полицию, сообщил обо всем. Только сейчас. И уже все равно на связи отца, вряд ли они бы сыграли огромную роль. Хотелось мстить, сделать так, чтоб этот подонок страдал. Жалобы были только на отца, мать он трогать не стал. Роуз была бы с ней в безопасности. Суды, разбирательства, а Джед потихоньку собирал чемоданы. Он собирался уехать вместе с Риком в другой город. Нет, не учиться, а искать работу. Мозгов у него бы на учёбу не хватило, да и смысла не было. А Роуз он решил все же оставить маме, которая из-за всего стресса серьёзно заболела. Каким бы трудным не было это решение... Джед смотрел на то, как мама вместе с сестрой собирают вещи, чтобы переехать подальше от этого проклятого места. Оставаться здесь не хотелось, оно и понятно: — Представляешь, наконец-то, у нас будет нормальная жизнь! — Роуз подошла к брату и обняла. — Мы с тобой будем смотреть фильмы по вечерам, не боясь отцовских скандалов! — Рози... — глубоко вздохнул Джед. — Я уезжаю. Взгляд младшей Уокер нужно было видеть... Полное непонимание ситуации: — Что? Но... Куда? — она отошла и посмотрела на брата с не то, чтобы печалью. На грани слез. — Рик предложил помощь. Он будет учиться в другом городе, а я буду соседом. Как найду работу, буду платить половину аренды, либо съеду, — Джед хотел успокоить сестру хоть как-нибудь. — Я буду звонить. Обещаю. — Но почему? Ты можешь учиться здесь! — конечно, Роуз было трудно принять это. Другого ожидать и не стоило. — Рози, прости, — он погладил сестру по голове. — Удачной дороги. Это был последний раз, когда Джед видел Роуз. Он не звонил. Не хотел портить ей жизнь своим присутствием, как отголосок тёмного прошлого. У него теперь была своя жизнь, он помогал Рику с писательством, всячески поддерживал. А у Роуз своя. Только вот о ней Уокер понятия не имел.