Зажглась свеча

Мэттью и Роуз опять сидели на пляже. Но на этот раз без листовок. Просто отдыхали от всего, разговаривали. Уокер надеялась, что Мэтту интересно с ней общаться. И, судя по всему, так и было. Он отвечал на вопросы, задавал свои. Обыкновенный диалог, без напряжения. Хотя... Черт возьми, как с Мэттью может быть некомфортно? Он не казался идеальным, общался со всеми, как с равными, шутил, иногда, конечно, несмешно, но мог признать это. Он напоминал Роуз Джеда... Но совсем другого. Как будто второй старший брат, просто не связанный с ней ДНК: — В итоге Мервин все убирал. Люсьену заставлять — себе дороже, а мне было просто лень, — Мэттью усмехнулся, вспоминая недовольное лицо Тыквоголового. — И босс на меня "наорал". Ну забыл я рассказать о странном ощущении, что страшного? Заебался я уже. — Твоя ненависть к Морфею оправдана, — Роуз лежала на шезлонге в купальнике. — Ненависть? — Мэттью же, в свою очередь, был только в своих чёрных широких джинсах. О каких-то мышцах и речи быть не могло. Худой, но не катастрофически. В последние недели жизни он недоедал. — Нет, цветочек. Я не ненавижу его. Конечно, иногда он вызывает у меня желание что-то сломать, но и я не ангел. Уокер подняла брови. По описаниям Страсти, которым она верила, Сон был мерзким и высокомерным. Сама она его толком не знала, ничего говорить не могла. Но все равно создала для себя определённый образ Морфея, лишенного эмпатии: — Прости, конечно, но я... Предполагала, что он всегда такой холодный. — Он так думает, — прошептал Мэттью, разместившись на шезлонге рядом. — Пытается играть лишенного эмоций бога. — Как будто ты мастер психологии, — закатила глаза Роуз. — Нет. Это он плохой актёр. Даже для Люсьены... Точнее, тем более для неё, очевидно, что он боится. Что он иногда безумно устаёт. Просто не хочет казаться слабым, когда целая вселенная нуждается в нем. Мэтт взял бутылку пива, которую купил по дороге сюда, и сделал глоток. Такая работа ему нравилась. Тусоваться на пляже со спиртным и преследуемым им человеком. Мечта: — И тебе жалко его? — решила развить тему Уокер. Её все больше интересовала личность Морфея. — Поверь мне, жалость — это последнее, что я к нему чувствую. Он не жалкий, — Мэтт покачал головой. — Я просто его не понимаю. Вот и все. Иногда, честно, хочется понять. В грешную голову Мэттью пришли очередные не самые приличные мысли: — И трахнуть его в рот. — Боже, — Роуз закрыла лицо руками. — Это зачем было сказано? Мэтт рассмеялся от её реакции. Как святая, ей богу. Хотя он и сам понимал, что перешёл черту немного. Нужно было уметь сначала думать, а потом уже говорить: — Прости. Что в голову приходит — то и говорю, — Мэттью не почувствовал ни стыда, ни смущения. Все равно уже через дня два никто бы не вспомнил об этом. — Я заметила, — кивнула Уокер. — Иногда завидую твоей уверенности. — Не путай с похуизмом и долбоебизмом, цветочек. — Нет, просто к тебе, такое чувство, люди тянутся просто так. Ты слово скажешь — и вокруг тебя уже целая компания. А я интересую большинство существ вокруг себя только из-за силы вихря внутри, — Роуз могла быть честной хотя бы с Мэттом. Поэтому ей и нравилось его присутствие. — Во-первых, цветочек, иногда я людей и существ скорее отпугиваю, и не надумывай. Во-вторых, отчасти, да. Если бы ты не была вихрем — мне было бы на тебя плевать. Но, черт возьми, думаешь, я бы стал сидеть тут и болтать с тобой, будь ты какой-нибудь ханжой, которая от моих матов в обмороки падает? Тогда бы даже твоя сила не помогла, ты бы скорее отталкивала, чем притягивала. Уокер стало легче. Конечно, она понимала, каким нездоровым было желание постоянно подтверждать собственную значимость в чьей-то жизни. Но ни о какой терапии и речи идти не могло. От жизни не осталось ничего, жалкое подобие времени, которое тратилось на всякую чушь. По вине, очевидно, самой Роуз. Но Мэттью хотя бы пытался избавить ее от вечных сомнений: — Жарко так. Сейчас бы в снегу утопиться, честное слово. — Мэттью, я могу тебе доверять? — резко спросила Уокер. Она не знала, с чего вдруг решила пойти на риск. Не слишком ли наивной она становилась? Вдруг это была часть работы Мэттью — втереться в доверие? Господи, тупость какая... — Чего? — он не совсем понял, к чему был этот вопрос и что нужно ответить. — Ну, то есть, я могу быть уверена, что ты не расскажешь Морфею кое-что? Это секрет, — почти что прошептала Роуз. — Я буду двойным агентом, понял, — уголки губ Мэттью приподнялись в ухмылке. — Что за секрет? Я могила и в могиле. Могу показать. Уокер все ещё немного сомневалась. Но хотелось обсудить один момент. Может, Мэтт лучше разбирался в этой теме, мог дать совет. Ему хотелось доверять: — Я общаюсь с одним... Не совсем человеком, так скажем. И я бы хотела узнать, не знаешь ли ты случайно какие-нибудь подробности о нем, — Роуз, с тяжёлым вздохом, решилась. Назад пути не было. — Страсть из Бесконечных. — Люсьена что-то пару раз говорила, но без подробностей. Поэтому прости, подруга, не помогу, — пожал плечами Мэттью, не вспомнив ничего о названной личности. — Брат босса, это точно помню. — Да. Просто он всегда очень мало рассказывает о себе. Я хотела бы знать больше, но времени поговорить толком нет, — Роуз понимала, что в присутствии ворона Морфея Страсть говорить о себе бы не стал. — Понял. Мэтт прекрасно осознавал, к каким последствиям могло привести его молчание. Но он пообещал, и был намерен сдержать это обещание. Он не Джессами, не идеальная прислуга. Да и вряд ли общение Роуз с некоим Страстью сильно влияло на ход истории: — Я могу просто не смотреть на вас. Ну, сидеть для приличия, глядеть по сторонам. — Не буду просить тебя нарушать правила больше, чем я уже попросила, — Роуз подняла взгляд к небу. Чистое, ни единого облачка. Скоро она могла и этого не увидеть. Стоило начать ценить моменты. — Я поговорю с ним, и мы найдём компромисс. Может никакие действия с твоей стороны и не понадобятся. — Без проблем, — Мэттью закрыл глаза, наслаждаясь жаром от солнечных лучей. В Сновидении солнце было ненастоящим, не давало такого количества тепла. — Как я скучал по витамину D. — По тебе видно, — Уокер отметила его чрезмерную бледность, примерно представляя, в каких городах он мог жить. Мэттью будто и забыл о секрете, ничего не спрашивал, не уточнял. Значит точно не собирался докладывать Морфею. Наверное... Роуз много не думала об этом. Они развлекались на пляже, пили, ели, даже пару раз плавать пытались. Как же Мэттью громко матерился, когда Уокер его в воду толкнула... Совсем язык за зубами не держал. Но, с какой-то стороны, это было даже забавно. День пролетел до страшного быстро. Мэтт улетел, обняв Роуз на прощание. Эмоции переполняли её, она ведь даже ни разу не вспомнила о Джеде... Как праздник. Осталось дождаться Страсть и рассказать ему о своей... Ошибке? Возможно. Но врать она точно не собиралась. Мэттью прилетел в Сновидение и принялся вспоминать аккорды некоторых своих некогда любимых песен. Пальцы постоянно путались. Как проклятье какое-то: — Мэттью, можно потише, — Люсьена ходила по библиотеке со стопкой книг. — У меня и так от нытья Мервина уши болят. — Этому старику бы отпуск взять, — раздражённо вздохнул Мэтт. — Ладно, понял. Я буду очень стараться, но ничего не могу обещать. — Спасибо. Мэттью понимал, что атмосфера в библиотеке и дворце становилась все более напряжённой. Люсьена все чаще выглядела уставшей, Морфея и вовсе не было видно. Хотя, насколько известно, он просто ждал, когда Роуз притянет каких-то сбежавших. Мэтт понятия не имел, кто конкретно имелся в виду под этим термином, но и в подробности не вдавался. Сон совсем скоро появился в библиотеке. Они с Люсьеной обсуждали ущерб, нанесённый вихрем. Несколько трещин в земле за пределами Царства. Все могло стать только хуже. Но, почему-то, у Морфея было чёткое ощущение, что не стоило торопиться с выводами и действиями: — О чем подумать, Лорд? При всем уважении, она опасна, вы имеете полное право её убить, — Люсьена пыталась хоть как-то помочь. Сновидение был и её домом тоже. — Люсьена, с вихрем что-то не так, я чувствую, — спокойно, пусть и с долей раздражения в голосе, перебил её Бесконечный. — Медленное развитие? Для этого, наверняка, есть масса причин. Но ни одна из них не оправдывает риски. — Я ценю твои советы, Люсьена, — начал Сон твёрдым тоном. Он не собирался менять свое мнение. Иногда лишней чертой его характера была чрезмерная гордость. — Но я чувствую, что эта ситуация не так проста. И я намерен выяснить причину. — Но, Лорд... Не успела она и слова сказать, как Морфей уже ушёл. Мэттью решил проверить, что так такого случилось и, какое совпадение, столкнулся со Сном, который, очевидно, находился не в лучшем настроении. Никому легко не было со все этой путаницей: — Ничего странного не было? — спросил Бесконечный, смотря на подобечного, будто тот преступление совершил. — Нет. Я весь день вокруг Роуз летал. Ни намёка на странности, — Мэтт пожал плечами, не вспомнив ничего, что можно было бы посчитать проявлением вихря. — Люс опять книги по алфавиту сортирует? На этом диалог закончился. Морфей все больше понимал, что не он контролировал ситуацию. Ответственность полностью лежала на нем, но он не мог предвидеть собственные ошибки. Слишком сложные, почти человеческие чувства. Он запутался. Сон вышел из библиотеки, направившись к тронному залу. Он бы с радостью убил Роуз сейчас. Стало бы легче. Но он чувствовал, что это не решит проблему. Ведь... Будто не только Роуз была этой самой проблемой. Иногда хотелось вернуться к Каллиопе. Он ненавидел показывать уязвимость, ненавидел просить помощи. Но сейчас, как никогда, он желал упасть перед ней на колени и умолять об утешении. Но гордость бы не позволила. Бесконечный давно сделал свой выбор. Не в сторону их отношений. Страсть давно не вспоминал о брате. Не думал о нем слишком много, по крайней мере. Его обязанности стали бременем. Как работа для людей. Поэтому он искренне восхищался Смертью. Самый позитивный член Бесконечной семьи. Страсть поставил бокал вина на красное подобие стола. Пора было идти к Роуз. Эти ночные визиты становились все более бессмысленными. Зато он мог хотя бы на секунду почувствовать себя чуть менее одиноким. Чуть менее мерзким для всех вокруг и самого себя. Человеческий мир был наполнен звуками. Громкими, живыми. Страсть все больше, незаметно для самого себя, влюблялся в это место. Землю. Да, он любил иногда издеваться над людьми, разбивая сердца, а иногда и психическое состояние людей. Но постепенно это переставало быть развлечением. Просто обязанность. То, что он должен был давать людям: — Пришёл, — улыбнулась Роуз, как только увидела его на пороге. — У меня для тебя новость. — Уже заинтересовала, — он прошёл внутрь. — Удивляй, дорогая моя. Уокер налила чай, а Бесконечному, чисто из вежливости, пришлось принять. Кроме вина из человеческих напитков он редко что-то пил. И совершенно не понимал такой ажиотаж вокруг сока из листьев: — Ну и что за новость? — Страсть с интересом посмотрел на неё. — Не знаю, как ты отреагируешь, но я рассказала ворону Морфея о тебе, — не дожидаясь его реакции, Роуз продолжила. — Он обещал, клялся ничего не рассказывать. Я ему доверяю. Мэттью бы не стал врать. — Вот как? — Бесконечный не сразу понял, как реагировать. Конечно, в любом случае, ничего страшного бы не произошло. Он не строил план по уничтожению брата. Пока что. — Буду надеяться, он не воспользуется твоим доверием. — Сомневаюсь, что он способен на такое. Роуз хотелось поговорить о Страсти, немного больше узнать о его загадочном прошлом, взаимоотношениях с Морфеем. Но в глубине души она понимала его желание замкнуться. Она и сама практически никому о своём прошлом не рассказывала. Мэттью, Лита... Страсть сам о нем узнал. И все: — Может я смогу с Мэттью договориться и ты останешься здесь на день? А то иногда мне кажется, что тебе вовсе не хочется в свой мир возвращаться, — осмелилась предложить Роуз. — Никогда не хочется, дорогая моя. За миллионы лет эта атмосфера уже знатно надоела, — Бесконечный усмехнулся. — Только если сможешь убедить его не следить. Никогда не имел огромного желания постоянно чувствовать на себе птичий взгляд. — Договорились, — кивнула Роуз. Оставалось надеяться, что Мэттью согласится пойти на компромисс. Почти привычка. Ночь в компании друг друга, отсутствие сна и долгие разговоры ни о чем. Как будто так было всегда. Будто Роуз с самого рождения знала эти золотые глаза, но не знала практически ничего об их носителе. Ей просто было спокойно рядом с этим, казалось бы, устрашающим созданием. Не было паники, страха. В детстве только такие эмоции и преобладали. Но все могло быть по-другому, и Роуз, даже в последние дни своей жизни, была способна все изменить. Утром, как обычно, прилетел Мэттью. Не хотелось просить его нарушать правила. И почему она так боялась отказа? Это был исключительно выбор Мэтта, за него Уокер ответственности не несла. Стоило убедить саму себя в этом: — Доброе утро, — Роуз открыла окно в спальню, впуская ворона внутрь. — Слушай, у меня есть предложение. — Выкладывай, — Мэттью устроился на столе, махая крыльями. — Внизу, на кухне, сидит тот самый Страсть из Бесконечных, о котором я тебе говорила. И... — как бы так начать, чтобы не казалось наглостью. — Не мог бы ты один день не следить за мной? — Намёк понят, у кого-то свидание, — Мэтт совсем по-другому смотрел на эту ситуацию. Как человек. И предоставить личное пространство, особенно в такой момент, для него было необходимостью. — Вы там это, предохраняйтесь. — Перестань, — закатила глаза Уокер. — Я просто забочусь, цветочек. Ворон попрыгал на столе и хотел уже лететь. Провести целый день на Земле, без обязанностей. Как выходной от и без того лёгкой работы. Но, все же, в голове возникло желание хотя бы краем глаза увидеть этого Страсть. У него даже толком не было представления, как мог выглядеть бог желания: — Слушай, а твой кавалер не будет против, если я просто посмотрю на него? Краем глаза, — Мэтт старался по максимуму использовать свои милые чёрные глазки. — Не думаю, — покачала головой Роуз. Очевидно, Бесконечный бы не согласился встретиться с вороном старшего брата лицом к лицу. — Удачного выходного. — Скажу боссу, что мы бухали. По твоей инициативе, — с долей разочарования сказал ворон, направившись к открытой форточке. — Ладно, тебе тоже удачи. — Я к нему со всей вежливостью, а он... — очень наигранно изобразила грусть Уокер. Так и попрощались. Мэттью улетел исследовать город. До этого толком не получалось узнать местность, Роуз редко выходила из дома с такой целью. А ему нужно было найти приключения, залезть в неприятности, не думая о последствиях. Как в восьмидесятых, когда собственная жизнь была единственной ответственностью. Уокер спустилась на кухню. Наконец. Её мысли были заполнены только планами на сегодняшний день. Узнать как можно больше о златоглазом Бесконечном. После смерти, да и до неё, это вряд ли бы пригодилось, но что-то внутри неё требовало ответов на вопросы. Мятая футболка на ней пахла стиральным парашком. Мешки под глазами говорили об отсутствии нормального сна. Ей удалось задремать лишь на час-два. И то только потому, что Страсть попросил. Не заставил, попросил, словно ему было дело. Главное, чтобы он не делал так слишком часто. Иначе Роуз могла поверить. Страсть сидел за столом и пил уже, казалось, пятидесятую чашку чая. Нужно же было себя чем-то занять во время ожидания. Он поднял взгляд на Уокер. Его золотые глаза оглядели её с ног до головы. Какое очарование. Сама невинность, как воплощение ангела. Неидеального, в каком-то смысле грешного, но все же ангела. Падшего, лишенного крыльев и запертого в тесной клетке под названием человеческое тело. Как Ева. Но она умерла: — Что ворон сказал? — Согласился. Говорю же, Мэттью замечательный, — Роуз села напротив Бесконечного. — Я никогда и не говорил обратного, — тихо усмехнулся Страсть. — Всё равно чувствуется подвох. — А может пора перестать его искать? До жути надоедает, знаешь. Не все настолько уроды, — голос Уокер понизился до шепота. — Но, если честно, понимаю твои опасения. Иногда думаю, что Мэттью просто пытается играть с моим доверием. Страсть улыбнулся и слабо кивнул. Он видел множество отвратительных людей, сам их такими делал за счёт своей силы. Похоть, ненависть, желание получить что-либо, переходящее в безумие. И он даже мог предположить, о каком именно Мэттью шла речь, если он когда-то был человеком. Но хотелось верить, что это ложная догадка: — Может сходим куда-нибудь? — Уокер предложила, пусть и жутко волновалась. Как-то... Непривычно это было. — Днём ты тут редко бываешь. — О, поверь мне, дорогая моя, я знаю каждую точку этой планеты наизусть, — Страсть встал, чтобы вылить оставшийся чай в раковину. Вино лучше было, привычнее. — Но не отказался бы хоть немного разнообразить свое существование. — Вот и отлично, — Уокер посмотрела в зеркало и поняла, что в таком виде уж точно на улицу выходить не стоило. — Подожди немного, мне собраться надо. — Боже, целая прелюдия. Страсть остался ждать внизу. Непривычное чувство спокойствия. Целый день вне красных стен. Целый день на... Фактически, свободе. Ещё и с человеком, жизнь которого его интересовала. Роуз просто напоминала ему Еву. Но совершенно другую, изменившуюся. Как реинкорнация, пусть в случае созданий из света она и невозможна. Роуз решила одеться по погоде. Точнее, по жаре, которая не щадила ни одного жителя Кейп Кеннеди. Топ и джинсы, нормально. Иначе пришлось бы избегать солнца, боясь получить солнечный удар. И как Мэттью мог носить чёрное... — Надеюсь, боги не чувствуют холод с жарой, — Уокер спустилась на первый этаж. — Чувствуем, но нам на это плевать. Загореть не можем, замёрзнуть и получить обморожение — тем более. Роуз вышла на улицу, мгновенно почувствовав жар солнечных лучей на коже. С плеч словно упал тяжёлый груз в виде слежки, можно было почувствовать себя обычным человеком. Хотелось верить, что и Страсть отбросит роль бога хотя бы на день. По улицам ходили люди, совершенно обычные. Даже забавно было понимать, что они понятия не имели о происходящем в мире хаосе. О вихре, Бесконечных и том, как Роуз иногда хотелось к брату... Пляж, уже наизусть заученное место. Страсть с Уокер остановились в беседке, дабы избежать солнечных лучей. Нужно было о чем-то разговаривать... Надо же, когда время ограничено, темы для разговора появлялись сами собой, но как только у них появился целый день, говорить стало резко не о чем: — А как устроен твой мир? — с чего-то нужно было начать. — Какой он вообще? — Огромный дворец в виде меня самого в бесконечном пространстве, похожее на ваше небо, — усмехнулся Страсть. — Не стал заморачиваться. Законов там нет, как и жителей, — запинка. — Больше нет. К счастью. — Раньше были? Черт. Зажившие, казалось бы, раны начали ныть, напоминать о себе. Ни одно его создание не приходило на ум. Кто-то из них даже жил счастливо, но все это меркло на фоне истории девочки, на создание которой Бесконечного вдохновила запертая в психиатрической больнице молодая леди: — Были, — его напряжение было очевидно. — Но без них куда легче, дорогая моя. Меньше ответственности. — И больше одиночества, — с кивком сказала Уокер, прекрасно понимая его положение. — Как ты ещё с ума не сошёл. — Как будто я мог, — затем в его мыслях пронеслись воспоминания о появлении Сумасшествия. Но у её изменения причины не было. — И сколько вас? Бесконечных. Мэттью что-то рассказывал, но я не поняла до конца. — Шестеро. Раньше было семь, — он словно готовил ответы на все вопросы. Или не хотел казаться слишком открытым. — Соболезную. Страсть тихо рассмеялся. Конечно, он понятия не имел, что случилось с Сокрушением. Но смерть? Боже, нет. Тогда бы появилась замена, да и старшая сестра сообщила бы о потере. Нет, Сокрушение оставил всю семью гадать. Где он, как и... В этой ли он вообще вселенной: — Сокрушение жив, дорогая моя. Просто ушёл. Решил, что эта работа не для него. Хотя, честно, никто не ожидал, что он сотворит подобное. Слишком резко. — И вы не можете его найти? — странно все это звучало... Роуз не могла представить, по какой причине можно было просто исчезнуть. Пропасть из жизни родных. Чистый эгоизм. — Как? Если он, например, в мире людей, то я в жизни его от человека не отличу, — интересная мысль... Его брат мог быть где угодно. Но думать об этом не хотелось. — Ясно, — понимающе кивнула Роуз, решив не развивать тему. Она уже узнала что-то. Хоть какую-то информацию. И, казалось, Бесконечный не был против делиться с ней чем-то таким... Сокровенным. Личным. Тем, что пряталось глубоко в его божественной душе: — А вы появились вместе с людьми? — Вы не центр вселенной, — такого вопроса стоило ожидать. — Куда раньше. Родительская забота досталась только Судьбе — идеальному сыну. Остальных растила Смерть. — А она не... Страшная? Ну, в смысле, как выглядит Смерть? — весьма актуальный вопрос. — Не во внешности дело. У неё есть вполне человеческая форма, — волнение Уокер было очевидно. И Страсть понимал, что нужно хоть немного успокоить её. — Она бы тебе понравилась. Роуз кивнула. Наверное, бояться нечего. Всё равно Смерть придет к ней во сне. Ничего страшного, она даже не почувствует: — Знаешь, дорогая моя, я всегда был один. Все свое существование. Были моменты просветления, но очень незначительные, — незначительные... Как он занизил значение Орфея и Евы в своём существовании. — И, к сожалению, хорошего никогда не будет достаточно. — Соглашусь, — Уокер печально вздохнула. На пляж приходило все больше людей. Постоянный шум. Так непривычно. Обычно общение Страсти и Роуз было тихим на кухне ночью. Но смена обстановки точно не мешала, пусть от детских криков уже голова болела: — Иногда кажется, что Джед совсем рядом. Сидит и ждёт, когда я его найду, — разговор преобретал все более личный окрас, что не могло не радовать. — Но я даже не уверена, помнит ли он обо мне. — Не думаю, что вихрь снов тянет к определённому человеку просто так, — пожал плечами Страсть, предполагая, что смысл такого притяжения может быть куда более глубоким. — Возможно, он как-то связан со снами. — Морфей сказал, что сны ему не снились давно, — странная и, по понятным причинам, пугающая деталь. Джед не умер, но, почему-то, на живого похож тоже не был. — Будто он только бодрствует. — Уже какая-то зацепка. Может поэтому он так тебя и притягивает. Вполне логично, но причина отсутствия Джеда в Царстве Морфея так и не прояснилась. Что с ним могло случиться? Оставалось молиться, чтобы с ним все было в порядке. Меньше всего Роуз хотела узнать, что с ее братом произошло что-то страшное: — А ты бы вернул кого-нибудь в свою жизнь, если бы мог? — какой-то банальный вопрос, чтобы узнать о собеседнике чуть больше. Уокер и представить не могла, что это могло задеть струны спрятанной части божественной души. — Даже двоих, — уверенно ответил Бесконечный, словно скрывать было больше нечего. — И кто они? Страсть посмотрел на детей, бегающих по пляжу. Их маленькие ноги тонули в песке. Как напоминание о чем-то далеком, давнем... О том, что забыть не получалось. Арфа в маленьких, нежных руках и юный, ещё не сломанный голос. Эта страсть к музыке была единственным его удачным подарком: — Мой племянник, сын Сна, — может, признание помогло бы, наконец, отпустить. Забыть и простить самого себя за многочисленные ошибки. — Орфей. Я видел, как он рос. Наблюдал, иногда помогал. Не могу сказать, что заменил ему отца, но все же. Я старался. — И что с ним произошло? — Уокер аккуратно подошла ближе к Бесконечному, облокотившись на перила беседки. — Я дал ему возможность любить. Ты читала миф об Орфее и Эвридике? Только в конце отец убил Орфея. Я не смог простить ни Сна, ни себя, — Страсть глубоко вздохнул, переводя дыхание для второго рассказа. — Ну и... Золотые глаза задержались на Роуз. Нет, не похожа. Нет невинного взгляда, наивности. Сколько бы он не искал, замены Еве не найти. Она была единственным вдохновением, единственным его произведением искусства: — Ева. Она была моим созданием. Но любить подобные существа способны лишь раз. Вот она и влюбилась. Больше я ей был не нужен, — смешок его был наполнен печалью. Рассказывать что-то столь сокровенное было непривычно, даже страшно. — И я бы все отдал, чтобы вернуть себе возможность все исправить. — Мне жаль, — Роуз не совсем понимала, какие эмоции показывать и какие слова говорить. Такое откровение сбило её с толку. — Но сейчас ты не один. Я могу попробовать составить тебе компанию. Ну, пока я жива. И даже её Страсть скоро бы потерял. Пора было смириться, привязанность никогда не приводила к хорошим последствиям. Но это был особый вид мазохизма. Снова и снова позволять себе быть уязвимым: — Не думаю, дорогая моя. У меня всегда была потребность нести за кого-то ответственность, но я ни разу не справился, — забота... Её было приятно дарить, но получать... Как будто нечто инородное. Ненужное. — За меня ответственность нести не нужно, — почти что прошептала Роуз. Её голос отозвался мурашками по телу Бесконечного. Это что-то совершенно новое. Новая роль. Не столько защитника, сколько наставника, друга, а может..? — Не помню, чтоб мои чары в полной мере доставались тебе, — в этом, наверное, был определенный шарм. Уокер чистая. Пусть важным фактором для Страсти это никогда не было. Он соблазнял людей совершенно разных категорий. Опять же, лишь для плотских утех. — Может показать бестактным, дорогая моя, но ты девственница? — Ты и сам прекрасно знаешь, — Роуз улыбнулась. Что-то заинтриговало её в этом вопросе. Может Мэттью вовсе не зря наставления ей давал... Страсть поразила её смелость. Ну, если это можно было так назвать. Отсутствие смущения, скорее. Вместо него было желание продолжить тему, посмотреть, куда все это зайдёт. Впервые Бечконечному не хотелось принуждать человека к чему-то. Дождаться согласия, действовать медленно: — Умереть нетронутой. Достойно уважения. Или сочувствия. — Так говоришь, будто я сильно этого хочу, — Уокер подошла ещё чуть ближе. Уже совсем прозрачные намёки. Страсть понял, чего от него хотели, но не торопился. Решил помучить и поиграть роль тупого, не понимающего намёки, человека: — А чего хочешь, дорогая моя? — поднял одну бровь Бесконечный, наблюдая за реакцией. Роуз пыталась понять, был ли это спектакль, или её реально не понимали. Стало очевидно, что оба хотели одного и того же, тянулись друг к другу. Но оба считали слишком простым сказать об этом напрямую: — Ты же бог желания. Угадай. И Страсть угадал. Слишком простая загадка. Его рука легла на талию Роуз, пока он наклонил голову, пробуя каждый миллиметр её губ. Все божественное требует человеческого. Живого, наполненного эмоциями, чтобы заразиться и ощутить на собственной шкуре всю мощь настоящих чувств. Она даже целоваться не умела... Стало, в некоторой степени, как-то страшно. Повредить, слишком надавить. Человеческое тело — это, все же, нечто хрупкое. Страсть понял, что находиться на пляже смысла больше не было. Но разрешил Роуз управлять ситуацией, вести его туда, куда она сама посчитает нужным. И её выбор был очевиден. Они вернулись домой. Пусть душевный разговор и не продлился долго, уговор с Мэттью того стоил. Стоил мятых простыней и каждого тихого стона. Стоил того, как медленно и аккуратно Страсть доводил Роуз до дрожи в ногах. Того, как он показывал ей собственное царство. Царство желания. Пусть на этот раз и не дикого, животного, а до жути нежного. Неудивительно. Бесконечный знал миллионы способов удовлетворять людей. Заставлять их умолять его о большем. Но на этот раз главным был не он, а это дрожащее от оргазма тело, столь хрупкое и невыносимо красивое. Не хотелось доминировать, впервые за бесконечное время его существование. Хотелось поклоняться. Когда сил больше не было, а пик удовольствия остался позади, Страсть положил голову на все ещё обнажённую грудь Роуз, ища некую форму утешения. В ней. В её прикосновениях. В ощущении живой кожи под кончиками пальцев: — Богам же нельзя быть с людьми, — провела рукой по его волосам Уокер. — Ты сама мне доказывала, что не человек, дорогая моя, — Страсть не мог с ней спорить. Он снова совершил ошибку. И снова обрекал себя на страдания. День подходил к концу. Роуз и Бесконечный смогли обсудить буквально все. Брали от этого дня все, что могли. Занимались любовью, пока силы окончательно не закончились, обсуждали всех богов и их откровенно тупые поступки. Весело было забыть о статусе вихря. Только вот... Буквально на секунду, мгновение, Уокер почувствовала импульс. Крохотный толчок, будто она что-то сдвинула, сломала... Но решила, что сейчас не время думать о подобном. С этим придётся разбираться в будущем. Сейчас она позволила себе быть счастливой. И за её счастье платить пришлось Мэттью. Он чрезмерно рано вернулся в Сновидение, ибо на Земле ему стало попросту скучно. Морфей это заметил, как и импульс, создавший очередную трещину в земле его Царства: — Мэттью, — о черт... Такой разочарованный, злой тон. — Ты слишком рано. — Босс, я просто не вижу смысла, — ворон приземлился на зеркальный пол дворца. — Я слежу за ней, общаюсь. В итоге все самое интересное происходит без меня. — Я пытаюсь обезопасить свой мир. — Я знаю. Я не говорю, что ты плохой правитель, — обратившись человеком, Мэтт подошёл ближе к Бесконечному. — Но я конкретно заебался. Я хочу хоть день пообщаться с Люсьеной и Мервином, походить по Земле без этой Роуз, каким бы прекрасным человеком она ни была. Я подыхал не чтобы днями на одном месте сидеть. — Мэттью, — голос Морфея стал твёрже, более ушрожающим. — Ты забываешься. Мэттью покачал головой. Нет, он прекрасно знал, кто стоял перед ним. Жалкая пародия на его отца. Холодный, желающий показать собственную власть самым простым путем — порабощением других. Пора было смириться, что идеальной демократии не существовало: — Босс, я не могу работать без выходных. Создай пародию на Джессами и радуйся, — Мэтт достал из кармана пачку, в которой осталась последняя сигарета. — Это проще, чем пытаться договориться, да? — Мэттью... — Я помню свое имя. Бунтарство осталось. Пусть ему и нравилась компания Роуз, но даже от неё он уставал. Было глубоко плевать, что делал он это во благо вселенной. Однажды он умер, как-нибудь бы и второй раз перенёс. Не дождавшись ответа и понимая, что получит только гнев Морфея, Мэтт пошёл курить в библиотеку. Там его хотя бы ждали. А Сон сел на трон, в очередной раз думая о решении многочисленных проблем. Скоро он убьёт Роуз, как только разберётся со странностью, связанной с её братом. Станет легче, как раньше. Ещё до заточения. Он привык к сложностям и вечным преградам. Но это не значит, что он их хотел.