Оливка

Бутхилл заглядывает в спальню осторожно и тихо. Аргенти сонно держит малышку на руках и придерживает бутылочку с молоком, с трудом оставляя глаза открытыми. Именно ему приходится постоянно просыпаться по первому плачу, брать её на руки, убаюкивать и кормить смесью. Бутхилл тоже хочет. Но боится. Смотрит на свои протезы и ощущает внутри дрожь от ненависти к себе и страха навредить. — Привет, — улыбается и шепчет Аргенти, завидев его на пороге детской. — Иди сюда. Красные волосы растрёпаны и собраны в сбитый хвост на затылке. Нежная розовая пижама смотрится даже забавно, натягиваясь на широкой груди. Такой уютный домашний образ любимого с чмокающей молоком малышкой на руках заставляет что-то сжаться внутри тёплым комочком. Бутхилл старается идти тихо, но протезы ног поскрипывают и глухо стучат по паркету. Кровать продавливается под его весом. — Разбудил тебя? Извини, — Аргенти тянется к нему и оставляет поцелуй на лбу. Малышка недовольно хмурит бровки и дёргает ножками, и он усаживается обратно на подушки. Взгляд Бутхилла тёплый, но в нём заметна печаль, когда он смотрит на ребёнка. Почти порывается протянуть руку и коснуться, но одёргивает себя и вздыхает. — Нет, — он мотает головой. — Она в порядке? — Конечно, просто проголодалась, а ещё привыкла спать у меня на руках, вот и ворчит, — Аргенти тихо посмеивается и нежно гладит пальцем по лбу малышки. На детском лице сменяются забавные эмоции, и Бутхилл невольно улыбается. Аргенти ловит его взгляд. — Хочешь её подержать? — Что? — Бутхилла окатывает холодом от вопроса. — Нет, нет! — он мотает головой и невольно подаётся чуть назад. Страшно. Страшно, что навредит ей. Холод его протезов ей точно не нужен. А вдруг он случайно сожмёт её сильнее и сделает больно? Нет, ему нельзя. — Не бойся, — Аргенти говорит всё ещё тихо, пока осторожно укладывает малышку на кровать. — Иди сюда, — он берёт розовый пледик с зайчиками, складывает его в несколько раз. — Послушай, я не… — Я буду рядом, — Аргенти говорит уверенно и сам придвигается, мягко ставит руки Бутхилла, как надо, и кладёт на них сложенный плед. Бутхилл ощущает панику, когда следом на плед Аргенти осторожно укладывает малышку, придерживая её бутылочку. Она всё ещё ворчит от такого вторжения в ночной перекус, но лежит спокойно, продолжая причмокивать молоком. Его сердце колотится так сильно. Он боится дышать. С трепетом и страхом смотрит на такое крошечное создание в своих руках. — Аргенти, — он вдруг так жалобно шепчет. Голос надламывается, и ему приходится сжать челюсть. Глаза печёт от почему-то выступивших слёз. — Ей удобно, — заверяет Аргенти, поправляя чуть сползший носочек. Он садится поближе, кладёт ладонь на лицо Бутхилла и снова мягко целует в лоб. Крепкие руки приобнимают Бутхилла, и он утыкается лбом в тёплую шею, не отрывая взгляда от малышки. Сердце готово остановиться, и он старается не дышать. Просто замирает в моменте, в этом тихом единении со своей семьёй. Ему всё ещё страшно, но сонная детская улыбка и подбадривающие поглаживания по спине помогают сделать вдох. Всё будет в порядке.