Правило несогласных

Слухи рождались быстро и распространялись по нижним уровням Корусанта от одной кантины к другой. Обыватели рассказывали, как по тёмным улицам бродит нечто и безжалостно карает всех, кто встаёт у него на пути. Народ, без того смущённый сменой власти, был напуган сплетнями о незримом демоне, которого не могли изловить даже усиленные патрули имперских штурмовиков. Убийца одинаково безжалостно обращался как с преступниками, так и с чересчур рьяными служителями Империи, не трогая при этом мирных граждан. В делах его не было логики, мотивы оставались необъяснимы. Слишком впечатлительные граждане шептались о возмездии, которое ожидает всех за попустительство и бездействие, позволившее самопровозглашённому императору низвергнуть нерушимую Республику. Свидетелей убийцы было немного, но те, кто после встречи с ним оставался в живых, постоянно озирались и рассказывали о нём с опаской за собственную жизнь. Запинаясь и бормоча, они говорили о существе с красноватой кожей, горящими глазами и лицом, покрытым татуировками. Кто-то утверждал, что тень эта неуловима и быстра. Кто-то заверял, что монстр огромен, силён и внушает ужас одним своим видом. Больше всего споров вызывало количество рогов на голове у чудища: одни говорили, что у существа два огромных извилистых рога, другие — что голова его усеяна сотнями острых как лезвие шипов. Асоке порой становилось любопытно, какими ещё эпитетами обрастала городская легенда, поэтому она забиралась в самый дальний уголок захолустной кантины и за кружкой кафа подслушивала местные разговоры, не спеша возвращаться во временное логово. До сих пор никто не отследил их перемещений. Никто не обнаружил их в Силе, хотя Асока боялась быть разоблачённой и корила себя за это, ведь джедай не должен чувствовать страха. Страх — это путь на тёмную сторону. Однако, испытание, которое она проходила сейчас, шло врозь с учениями Храма джедаев. Она вернулась в логово, расположенное на пустующем складе, неслышно, скрытая в Силе, как он учил. Ситх как обычно сидел и медитировал на краю грузовой площадки, напротив распростёртого перед ним подземного города, однако, Асока не сомневалась, что он услышал и почувствовал её методами, ей пока что неведомыми. — О чём ещё говорят на улицах? — спросил он Асоку, не оборачиваясь. — Что ты становишься мягче. Что ты не убиваешь без разбора, — ровным тоном ответила она. — Вот видишь, я могу быть хорошим, — ответил Мол и поднялся. Металлические ступни клацнули о пол. Повернувшись, он свысока взглянул на Асоку. — Твоё тщеславие ведёт тебя, а не мои наставления, — сказав это, Асока увидела, как в жёлтых глазах на мгновение полыхнула ярость. Мол нашёл её после крушения. Они оба были слишком измучены и утомлены войной, чтобы очередной битвой определять победителя. Тогда забрак предложил на время сделать паузу в их схватке друг с другом. Больше не было смысла отрицать, что все адепты Силы, тёмные и светлые, оказались на одной стороне. Мол жаждал знаний. Асока хотела стать сильнее и опытнее, чтобы успеть сохранить свой поломанный исчезающий мир. Поэтому они отправились в самое сердце Галактической Империи, в обитель врага, где под его боком начали взаимное обучение. Они безумно рисковали, но таково было условие ситха: по его мнению, только на Корусанте Асока могла добиться того, к чему стремилась. Он заставлял её постигать путь тёмной стороны. Из-за страха быть обнаруженной Асока овладела Сокрытием в Силе. Им приходилось сражаться и порой убивать, чтобы выжить. Они заметали следы, каждый день подвергая себя опасности быть узнанными. В свою очередь, Асока прекрасно знала, что забраком не движет чистый альтруизм. У него были тайные мотивы, но Асока не могла их понять. Она мало спала, пыталась вложить в Мола основы учения Света, контролировала каждый его шаг, была бдительна настолько, что постоянно уставала. Её страшило не столько разоблачение нарастающих сил императора, сколько предательство ситха: один раз он уже бросил её, спасаясь с терпящего крушение корабля. Хотя забрак до сих пор не предпринимал попыток её убить, Асока понимала, что с такой же лёгкостью он не преминет в любую секунду занести над ней свой алый двухлезвийный меч. — Ну а что говорят про тебя? — усмирив гнев, Мол подошёл к низкому столу, на котором стояли небольшие контейнеры, и начал раскладывать их. Асока нахмурилась и опустила глаза. — Ты коришь себя? — взглянул на неё забрак. — Ты даже не пытаешься найти оправдание своим поступкам. — Как можно оправдать убийство? — метнула на него взгляд Асока. — Ты скажи мне, — ухмыльнулся Мол. — Какое оправдание было у джедаев, когда они нападали на неугодные Республике миры? Асоке было нечего ответить. Она перестала слепо верить в принципы Ордена джедаев с тех пор, как покинула его. Но служение Свету не позволяло ей самостоятельно разглядеть путь, по которому она должна была пройти. Мастера Квай-Гон Джинн и Йода были по ту сторону Силы. Они смогли коснуться тьмы и вернуться назад. Она не сомневалась в том, что повторит их подвиг, но была слепа. Ей нужен был проводник. — Джедаи сражались за свободу и равенство угнетённых миров. Мы сражались с целью, — начала она. Мол с энтузиазмом вторил ей: — Вот видишь? Ты была одной из них, тебе хватало этого оправдания, — нетерпеливо стиснул зубы Мол. — Придумай новое. — У того, чем мы занимаемся сейчас, цели нет, — мрачно ответила Асока. — Собака, — с нажимом сказал Мол, — всегда бежит быстрее человека. Знаешь, почему? У собаки нет понятия цели. Она бежит для того, чтобы бежать. Ставя перед собой цель, ты отвлекаешься, ты теряешь энергию. Цель перестанет быть нужной, когда ты настегаешь и оставляешь её позади, думая только о том, как бежать. — Ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь! — взревел Мол. Асока встала в защитную стойку. Привычная к вспышкам агрессии Мола, она не раз блокировала его атаки. Физические нападения, намеренно или под воздействием эмоций, всегда инициировал Мол; Асока считала их частью тренировок, потому как каждая попытка её достать перерастала в спарринг на световых мечах, чего ей не хватало в последнее время. Каждый свободный день в Храме джедаев она могла рассчитывать на тренировки с мастерами. Времена изменились, и её оппонентом в учебном бою стал ситх. Ярость в жёлтых глазах Мола вновь стихла. Невольно Асоке льстило то, как сторонник Тьмы, внемля её учениям, пытается раз за разом брать под контроль эмоции, которые в силу своего учения скрывать не привык. Мол закрыл глаза, сделал глубокий вдох, затем выдохнул и спокойно продолжил: — В отличие от тебя, я хотя бы стараюсь понять, — он разжал кулаки, оставив намерение нападать. Мол вернулся к своему занятию: расставил одноразовые столовые приборы и снял крышки с контейнеров. В них оказалась добытая забраком еда. — Мы ужинаем, — оповестил он Асоку тоном, не терпящим возражений, и под её взглядом начал делить пищу и питьё на двоих. Затем, сев за стол, он первым приступил к трапезе. Убедившись, что еда не отравлена, Асока присоединилась к нему. Каждый этап их совместного существования был испытанием. Ни один из них не доверял другому, поэтому даже еду они проверяли друг у друга на глазах. Однако, ещё больше удивляло то, что они никогда не питались раздельно. Быстрая смерть как извне, так и в пределах их совместного жилища, постоянно витала рядом. Порой Асоке казались бессмысленными их тренировки: она полагала, что они оба больше занимаются внутренним самоубийством, а не взаимным совершенствованием. — Я ведь не одна чувствую этот конфликт? — спросила Асока, вслед за Молом попивая из стакана на удивление горячий каф. — Мне тяжело находиться рядом с тобой и меня не покидает желание убраться как можно дальше. — Даже если противоположные стороны Силы и конфликтуют друг с другом, как ты можешь ощущать моё тёмное присутствие, если я полностью скрыт? — спросил Мол. — Ты предвзята, потому что моя внешность, мои действия в прошлом не дают тебе сосредоточиться на том, кем я являюсь сейчас. Однако, это хорошо. Ты должна жаждать убить меня. Твоя джедайская философия в нынешней ситуации неуместна. — Сейчас у меня нет причин тебя убивать. — Тогда мы здесь надолго, — в голосе Мола возникло знакомое раздражение. — Я почти не сомневаюсь в том, что взаимное «наставление», как ты его называешь, не принесёт никакой пользы. Если хочешь коснуться тёмной стороны, ты должна стать ученицей. — Я никогда не стану твоей ученицей, — в который раз ответила Асока. — Ты упряма и высокомерна! — вновь повысил голос Мол. Он в отчаянии схватился за череп, скребя когтями по рогатой голове, и сквозь зубы процедил: — Когда же до тебя, наконец, дойдёт, что так это не работает?! Правило двух вечно, и ты не вправе ставить его под сомнение. Не тебе оспаривать тысячелетия учения ситхов!.. Мол ещё какое-то время что-то бормотал про себя. Асока ждала, пока безумие забрака пройдёт. Он был прав: она упрямо не хотела принимать учение ситха на его условиях. В каждом правиле были исключения. Покинув Орден, Асока ставила под сомнение каждую догму, пристально рассматривала каждую традицию, которую пытались навязать тысячелетия беспрекословного их соблюдения. — Мой учитель говорил мне то же самое, — тихо сказала Асока. — В итоге, я всё же чему-то научилась. Полагаю, упрямство у меня в характере. Мол злобно воззрился на неё. Затем перевёл взгляд вдаль и забылся своими мыслями. Они молча пили каф, когда Мол задумчиво произнёс: — Если твой метод — подвергать устои сомнению, тогда стоит усомниться в Кодексе джедаев, — тихо сказал Мол. — Ты говоришь, что научилась чему-то. Тогда ты сможешь научиться ненавидеть, презирать, бояться, ликовать так же, как это могу делать я, и сможешь контролировать себя так, как умеешь ты. — Я не стану… — Тебе придётся, — с нажимом сказал Мол, будто приказывая, и Асоку охватила паника. Она решила, что забрак открылся в Силе, тем самым подвергая опасности их обоих. Не веря, что в их положении он способен на подобное безумство, она почувствовала, как разум леденеет. Страх сдавил горло. Она часто задышала, чувствуя себя загнанной в угол, вскочила на ноги и в неверии воззрилась на Мола. Он смотрел на неё в ответ и спокойно допивал свой каф. Придя в себя, Асока поняла, что ничего не чувствует. Волнения Силы не было и в помине. Тогда что же?.. — Мне не нужно использовать её, чтобы напугать тебя, — сказал Мол. Слова его сквозили самодовольством. — Я живу эмоциями. Они — моё оружие. Такое же могущественное и разящее, как Сила. Поставив пустой стакан на стол, он усмехнулся: — Неплохая реакция. Может, ты не так уж и безнадёжна. Под молчаливым взглядом Асоки Мол начал убирать со стола. — Если честно, я до сих пор не понимаю, почему ты не поддаёшься. Ты живёшь со мной, в постоянном страхе за свою жизнь, под боком у величайшего лорда ситхов в истории, боишься разоблачения, боишься оступиться, и что толку? Твой бывший наставник слишком хорошо тебя обучил, — презрительно бросил Мол, отправляя сосуды из-под пищи в вакуумный отходный трубопровод. Внутри Асоки бушевало смятение. Часто в жизни ей приходилось вставать на распутье, но сейчас мысли и цели были переплетены настолько, что она не представляла, как будет распутывать этот ком. — Я хочу научиться, но мне претит получать наставления от тебя. Увидеть другой путь непросто, если всю жизнь тебя учили, что он только один. Не могу представить другого такого же ситха, который бы с лёгкостью принял учение Света. — Я никогда не приму учение Света, что за вздор, — сморщился Мол так, будто она сказала абсолютную чушь. — Но я могу попытаться познать его, потому что я исключителен. — Ещё бы, — закатила глаза Асока. — Любопытство же поощряется, поэтому вам всё дозволено. — Мне известно, куда завела весь Орден джедаев ваша хвалёная тотальная дисциплина, — с готовностью парировал Мол. Асока отвернулась, чувствуя раздражение. И снова привитая привычка контролировать эмоции не дала гневу расцвести. Асока опустила руки. — Медитируй, — грубо сказал ей Мол. — Если не хочешь делать то, что я тебе говорю, свяжись с духами мастеров прошлого. Может, они смогут сдвинуть твой никчёмный прогресс с мёртвой точки. — Чтобы ты прикончил меня во время медитации? Нет уж, спасибо. — Ты меня просто поражаешь, — в неверии сказал Мол. — Как ты хочешь чему-то научиться, если не прилагаешь ни капли усилий? Видимо, в Ордене учили чему угодно, только не уважению к учителю. — Ты не мой учитель и никогда им не станешь, — ровно отчеканила Асока. — Тешь себя этой мыслью, если хочешь, но рано или поздно тебе придётся делать так, как я скажу, — сказал Мол и начал наступать на неё. Асока попятилась, пока не упёрлась спиной в грузовые боксы. Он склонился над ней и медленно процедил: — А теперь сядь и медитируй. Асока могла бы отодвинуть его, но не желала даже касаться ситха, поэтому вынырнула из-под его гнёта и прошла к тому месту, где не так давно сидел он сам. Успокоившись, она села на пол, поджав под себя колени. Краем зрения Асока увидела, как Мол запрыгнул на нагромождение грузовых ящиков и сел там, где она могла его видеть. — Я не собираюсь убивать тебя, но я прослежу за тем, чтобы никто не посмел явиться сюда, — известил Мол. Он прислонился спиной к ящику и положил руку на согнутое металлическое колено, свесив другую ногу вниз. Асока понимала, что за внешней любезностью Мола скрывается корысть. Что доверять ему свою жизнь нельзя и в помине. И всё же, стремление к Свету, заложенное в ней с детства, заставляло её верить в лучшее. Привычка помогать и видеть хорошее играла с ней злую шутку, и она мало что могла с этим поделать. В конце концов, она осознавала, что своей враждебностью действует вразрез с тем, чему сама учит Мола. Он так и останется глух, если она будет относиться к нему так, как он привык. Асока прикрыла глаза и произнесла: — Спасибо. Мол ничего не ответил, лишь коротко выдохнул и сощурил глаза в ту сторону, где когда-то стоял Храм Ордена джедаев.