Одна бутылка на двоих

Её мужа снова не оказалось дома вечером, и её это ужасно раздражало. Днём они поговорили, он сказал, что больше в его жизни никого нет и не будет, поставил ей условия разбираться с Абидином, а сам снова куда-то уехал. И нет, он не был на работе, потому что Орхан, с которыми у них наладилась поразительно хорошая связь в последнее время, уже давно был дома. Суна не знала, что ей руководило, но сердце будто подсказывало, где её муж. Раз уж они поговорили, раз уж он все ещё хочет сохранить их брак, то она не позволит ему ночевать не рядом с ней. Она всё ещё не знала, как выгнать Абидина, она не представляла, как они переедут в другое место. Уж точно не сейчас, когда каждый день то похищения, то ещё какие-нибудь проблемы. Но она точно знала, что хочет сохранить этот брак. Может до конца не могла найти слов, которыми бы объяснила, почему же она этого хочет и почему ей так срочно нужно увидеть Кайю. Она вызывает такси, пока выходит из их комнаты. К счастью, она запомнила адрес. И она не позволит никому из охраны Корханов знать о том, как и где она встречается со своим мужем. – Суна, куда ты? – её останавливает Абидин, и Суну передёргивает от того, каким взглядом он на неё смотрит. Она тут же запахивает полы пальто. Не для этого человека она надела сегодня короткую юбку. – Какое тебе дело? Кто ты такой, чтобы задавать мне такие вопросы? – она повышает на него голос. Срывается, хотя злится скорее на себя, чем на Абидина. – Начальник охраны. И тот, кому ты не безразлична, в отличие от твоего мужа. – Не смей. Даже не смей сравнивать себя с Кайей, – она делает шаг вперёд, смотря на него почти угрожающе. – И запомни уже наконец. Я замужем, – она поднимает левую руку, демонстрируя ему обручальное кольцо. – Не смей даже думать обо мне. Между нами всё кончено, – кажется, она убеждает и себя, не только его. – Всё закончилось ещё тогда, когда ты отвёз меня Саффету, когда ты считал меня грязной и даже не пытался понять меня. – Но я хотя бы не изменял тебе, – вслед за его словами он чувствует обжигающую боль от пощёчины. – Это наша с Кайей жизнь, наш брак. И тебе в нём нет места. Так что не смей лезть в то, что тебя не касается. – Суна, – он пытается поймать её руку, когда она уходит. – Не смей ко мне прикасаться! Больше никогда. Даже смотреть на меня не смей, слышишь? Ты никогда не заменишь Кайю, никогда не сможешь занять его место в моём сердце. – А у тебя большое сердце, раз даже ему ты нашла там место, – Абидин усмехается, а Суна хочет снова влепить ему пощёчину. – Он занял там место уже давным давно, а вот ты своё потерял. Причем намного раньше, чем в моей жизни появился Кайя. И да, как начальнику охраны, я отвечу на твой вопрос. Я иду на свидание с мужем, мы не приедем ночевать домой и пропустим завтрак. Передай тёте, если она будет спрашивать, – на этих словах Суна всё-таки уходит, потому что её телефон уже три раза прислал уведомление о том, что такси на месте. Она прокручивает разговор в голове, пока за окном сменяются виды ночного Стамбула. Пожалуй, теперь она точно знает и точно уверена в своём выборе. А нужно было всего лишь произнести слова вслух, и теперь она даже не сомневается, что Абидин для неё никто. Она ведь ещё в Мармарисе чувствовала, что он никогда не сможет её понять. Так как она упала так низко, что позволила ему накрывать себя пальто и касаться её? Как она дошла до того, что Кайя уже припоминает ей чувства к Абидину, свидетелем которых он особо не был? К тому моменту, как машина останавливается около дома, где жила Пелин – а инстинктивно Суна ищет Кайю именно там – она уже снова довела себе до желания наорать на кого-нибудь. Суна даже удивляется тому, откуда в ней столько энергии и злости. Она замечает свет в квартире Пелин и уже знает, что если только он не остался там случайно включенным, то вечер у девушки в квартире точно не закончится хорошо. Суна дёргает ручку двери, и та легко открывается. Здесь самое время задуматься и насторожиться, но Суне уже не до этого. – Что ты всё ещё здесь делаешь? – она ожидает увидеть Пелин, и готова сорваться на неё. Может даже схватить за волосы и выставить эту любовницу за дверь, воплощая образ самой традиционной ревнующей жены, но вместо Пелин видит только Кайю, который сидит на полу около дивана. Она чуть усмехается и медленно подходит к нему. – Так вот кто эта женщина, которая родит тебе ребенка и не будет стыдиться твоей фамилии? Эта бутылка? А говорил ведь, что алкоголь очень плохой друг, и вы расстались. Говорил, что бросил за один день. Смотрю, вы за один день и сошлись, – Суна садится на пол рядом с мужем, опираясь спиной на диван, забирает из его рук бутылку и делает большой глоток. – Нифига себе. Ты ещё даже что-то помнишь обо мне? – он горько усмехается, а онa сжимает руки в кулаки и закусывает губу, чтобы не сорваться. – Ну спасибо. – Да пошёл ты, – она впервые посылает так откровенно. – Я помню всё. – Что ты здесь делаешь, Суна? – она боковым зрением видит, что он смотрит на неё и скорее чувствует, как он изучает взглядом её короткую юбку. – Приехала на свидание к мужу. Но у него уже свидание с другой, – Суна снова делает глоток алкогольного напитка, на этот раз обращая внимание на то, как мало его уже в бутылке. – А говорил ведь, что больше никого в твоей жизни не будет. – I am just fucking tired, Suna, – она усмехается тому, что ругается он на английском. Британия всё ещё намного ближе ему. – Я тоже устала, Кайя. Устала от себя, своей жизни, того, как не только у меня ничего не получается, так ещё и другим всё порчу. – Почему ты приехала? Попрощаться? – Кайя забирает из её рук бутылку, и пока он делает глоток, Суна задумывается, сможет ли уговорить его хотя бы лечь на диван. До спальни она точно его не дотянет. – Нет. Просто ты ведь ясно очертил границы, в которых сможет продолжить своё существование наш брак. И я, очевидно, никто в этом особняке, чтобы смочь выгнать Абидина. Так что, когда я не нашла тебя там, я поехала искать, куда ты уже успел съехать без меня, – он смеётся на её слова. – Решила, что этот несчастный брак, который был ошибкой с первого дня, стоит того, чтобы сохранить его? Мне даже интересно, почему. Боишься, что тебя выгонят из особняка и придется идти жить в домик для прислуги? Не бойся, Сейран скоро родит Фериту ребенка и тебя возьмут няней, пока они будут решать очередную волну своих проблем. – Какой ещё домик для прислуги? Что ты несёшь? – она впервые поворачивает на мужа голову, разворачиваясь немного к нему и корпусом. – Тот, в котором твой дорогой Абидин живёт. Или я не прав? Скажи честно, Суна, ты изменяла мне с ним? – Он позволял себе приближаться ко мне, даже касаться меня, когда мы уже были с тобой в браке, но я никогда не отвечала взаимностью. Между нами ничего не было, даже до тебя ничего не было, я даже не целовалась с ним, Кайя. – Почему? Хотели оставить всё самое лучшее на дни и ночи в браке? – он молчит, улыбается своей мысли, а потом делится ею с женой. – Но твоя первая ночь в любом случае принадлежит мне, жалеть или извиняться перед твоим водителем я не буду. – Да не мой он водитель, не мой, Ферита, – кричит Суна. – Я тебе уже сказала, что ничего не было. И ничего не будет. – Почему, Суна? – она допивает остатки напитка из бутылки, будто это её личное топливо. Глоток совершенно точно слишком большой, ударяет в голову слишком резко, но ей кажется, что именно это ей и было нужно. – Потому что он не ты, – ей кажется, что эти слова звучат как гром в солнечный день. – Так фамилия всё-таки решает. Сонмез, конечно, ничто по сравнению с Корхан. Но кровь дедушки в моих жилах всё ещё выигрывает, когда ты сравниваешь Абидина и меня? Я должен признать, Суна, это самый оригинальный комплимент в моей жизни. – Аллах, да что ты несёшь? Сколько же ты выпил? Тут вся квартира пропитана запахом спирта. – А я думал, как же ты выгнала отсюда Пелин и Пырыл. А ты, оказывается, позвала сюда гадалку, вспомнив проверенный метод, который работал в особняке, – Кайя смеётся, а Суна напрягается. Это ещё одна ложь, которая осталась между ними. – С ней покончено. Я больше не верю этой гадалке. И надо ещё разобрать, зачем ей было выгодно поселить в моей голове эти мысли, – она говорит быстро, будто рассуждая вслух, и Кайя не спешит задавать вопросы. – Кому и какая выгода в том, чтобы рассорить нас с сестрой? Эта гадалка умеет только путать мысли, да ещё и в разы сильнее, чем алкоголь, но больше я не ведусь, – Кайя улавливает из её слов, что она общалась с гадалкой больше, чем он мог предположить. Но он очень хочет верить, что она действительно прекратила это сама. – Мне кажется, нам нужно проветрить. Здесь просто невозможно дышать. И найти добавку. Где ты хранишь алкоголь? – На кухне есть бутылка вина, – отвечает он, пока Суна пытается встать. Голова уже кружится от выпитого алкоголя, так что делает она это не слишком уверенно, пока и вовсе не пошатывается так, что Кайя на уровне рефлекса ловит её за бедра и тянет, усаживая на себя. – Я хотела сходить за добавкой, – недовольно произносит она, пока Кайя всё ещё держит свои руки у неё на бедрах. – Тебе уже хватит, – он заправляет за ушко прядь её волос, думая о том, что если он не отпустит Суну в особняк, то утром она не сможет сделать эти свои волны, которые ей, конечно, шли, но уже надоели ему. – И мне тоже. – Надо проветрить. Отпусти меня, Кайя. – Нет, – он произносит это так серьезно, что Суне кажется, что он уже протрезвел. – Тебе не нравится запах в квартире, тогда у меня есть решение, – он выпрямляет спину и утыкается носом в шею Суны. – Я буду дышать тобой, – она чувствует табун мурашек от его действия. – Кайя. – Да, Суна, – он поднимает на неё взгляд, затуманенный алкоголем или похотью, она не знает наверняка. – Ты ведь сказала, что приехала на свидание к мужу. И раз я пока не в тюрьме, и могу позволить себе прикасаться к моей жене на нашем свидании, то я буду это делать. – Какая ещё тюрьма? – она кладёт руки ему на щеки, не позволяя отвести взгляд. – Кайя, что ты уже сделал, что говоришь о тюрьме? Я надеюсь, господин Шехмуз ещё жив. Я могу понять твою злость, но пожалуйста, не надо никого убивать. – А что будет, если ты узнаешь, что я уже кого-то убил? Передумаешь? Решишь вернуться к водителю? Потому что я буду слишком противен тебе после этого? – Кайя, о чём ты говоришь? – она смотрит растерянно, не понимая, на что он намекает. – А я ведь даже не задумался, когда стрелял и спасал жизнь твоему водителю, – смеётся Кайя. – Черт, если после этого ты уйдешь к нему, я буду точно самым большим идиотом в мире. – Кайя, послушай, посмотри на меня, – она молчит, дожидаясь, пока он встретится с ней взглядом. – Я всё ещё не до конца понимаю, в кого ты стрелял и когда ты спасал Абидина, но я не уйду к нему, поверь мне, пожалуйста. – Я убил человека, когда мы искали Сейран. Выстрелил в снайпера, который мог бы убить Абидина. Но я убил его первым. – Кайя, как? – она видит уязвимость и страх в его глазах, будто он заново проживает тот момент. Суна даже не представляет, как это. Как он пережил такое, справился сам. Она бы наверное умерла от страха в тот же момент. – Поэтому тебя не было рядом так долго в больнице. Тебе нужно было время прийти в себя, – он слегка кивает, а она чувствует себя ужасно, вспоминая, что наговорила ему тогда. – Аллах, а я ещё обвиняла тебя в чем-то тогда. Кайя, прости пожалуйста. Если бы я знала, я бы так никогда не сказала. – Не надо, Суна, не извиняйся. Это уже в прошлом и не важно. – Это важно, Кайя. Я должна была поддержать тебя. Я должна была заметить, что не только мне плохо, а я обвинила тебя в том, что ты не рядом. Хотя рядом должна была быть я. – Суна, ладно, забудь. Прошу тебя, давай не будем говорить об этом. Я понимаю, что теперь ты смотришь на меня совсем другими глазами. И вот теперь уж точно наверняка решила, что развод был хорошей идеей. Конечно, кому нужен муж убий-, – она кладёт ладонь ему на губы, не позволяя закончить. – Не смей так говорить и не смей так даже думать о себе. И, Кайя, что за глупость, откуда опять эти мысли про развод? – Суна, – Я ничего не хочу слышать о разводе, – она целует его, не позволяя Кайе продолжить закапывать себя ещё глубже в яму вины и сожалений. Суне кажется, что Кайя немного расслабляется, что добавляет ей уверенности, как и то, что его руки всё ещё на её бедрах, так возбуждающе прижимают её ближе к нему. Не прекращая поцелуй, она медленно расстёгивает его рубашку, но теряет терпение уже на второй пуговице, нагло разрывая её, так что пуговицы летят в сторону. – Воу, – Кайя отстраняется, с удивлением смотря на жену. – Так сильно соскучилась? – он улыбается своей обворожительной и одновременно хитрой улыбкой. Кажется, в неё Суна когда-то влюбилась. Она не отвечает, смотрит на мужа, бегает взглядом от его глаз к губам и груди, усыпанной татуировками. Он ловит её взгляд и думает, что нечестно, что на Суне все ещё не только блузка, но и пальто. – Согласись, что я была не слишком примерной женой в последнее время. Но я хочу это исправить, – честно говорит Суна. – Пожалуйста, не говори, что делаешь это только потому, что считаешь, что должна мне что-то. Суна, уже лучше никак, чем так. – Кайя, то что Пелин платила натурой за эту квартиру не значит, что все девушки будут так с тобой поступать. Я делаю это только потому, что я действительно хочу, – она добавляет последнее слово шепотом, как будто это всё ещё запретная тема. – Тебя. Она замечает удивление в его взгляде, но оно там задерживает только на секунду, тут же сменяясь страстью, желанием, похотью. Кайя целует её, развязно, нагло проникая в её рот, совсем не так, как она целовала его. Он лёгким движением рук снимает её пальто, расстёгивает верхние пуговицы блузки, прерывая поцелуй, чтобы снять её через голову. Суна пользуется моментом, чтобы сделать вдох, потому что как только рубашка отброшена в сторону, Кайя снова целует её. Она снимает его рубашку, и опирается руками на его сильную грудь, пока он ловко расстёгивает её бюстгальтер, и вот его руки уже так умело сжимают её грудь. – Кайя, – она стонет от удовольствия, запрокидывая голову назад, а он пользуется открывшимся доступом к шее и целует, прикусывая и зализывая рану. Эта девушка только его. Суна двигается у него на бёдрах, пытаясь хотя бы через одежду найти такой необходимый сейчас контакт тел у неё между ног. – Fuck, Суна, – ругается он, когда попытки Суны приводят к тому, что она трётся через брюки о его член. Ему становится критически узко в штанах слишком быстро от таких её движений. – Подожди, вставай, давай пойдём в спальню или хотя бы ляжем на диван. – Нет, я хочу тебя здесь и сейчас, – она не смотрит ему в глаза, пока говорит эти слова, всё ещё слишком стесняясь так открыто говорить о своих желаниях, вместо этого чуть отстраняется и сосредотачивает своё внимание на ремне его брюк. Дальше между ними только неконтролируемая страсть, когда остатки одежды срываются, не задумываясь об их целостности, когда Суна пробуждает в себе новый уровень удовольствия, когда Кайя всё ещё бережно придерживает её, когда она насаживается на его член, постепенно заново привыкая к его размеру; когда он оставляет всё новые и новые отметины на её коже, потому что она только его и ничья больше. Его женщина, его жена. Когда Суна увеличивает темп, а Кайя всё ещё придерживает её, возможно слишком сильно сжимая бёдра, они оба знают, что у нее останутся синяки, но в отличие от тех, что оставлял ей Казым и даже Абидин, когда слишком резко хватал за руки, каждый из этих синяков она будет любить. – Это не решит наши проблемы, – шепчет в шею мужу Суна, когда они оба приходят в себя после срывающего голову оргазма. Она не сдерживается и тоже оставляет Кайе след на шее, пытаясь повторить то, как он оттягивал её кожу. – Поэтому ты сейчас так делаешь? – он улыбается тому, какой игривой кошкой она стала, тому, как её обнажённое тело идеально соприкасается с его. – Думаешь, что второй оргазм решит наши проблемы? – Нет, Кайя, я не смогу сделать это второй раз, прости, – ей кажется, что она чувствует, как он снова становится твёрже. – Не извиняйся, малышка. Ты ведь знаешь, что я никогда не возьму тебя без твоего согласия. Держись крепко, я занесу тебя в душ, а потом мы ляжем спать. После душа Суна настаивает, что они будут спать на диване. И хоть он ужасно неудобный, и ей приходится практически лежать на Кайе, чтобы они поместились, потому что никто из них не хочет пытаться его разобрать, Суна всё равно не соглашается на предложение лечь в какой-нибудь из спален. – Ты будешь здесь, когда я проснусь? – он запускает пальцы в её волосы, поглаживает по спине и надеется, что Суна ответит на вопрос. – Или я проснусь и всё это окажется сном, который приснился мне из-за выпитого алкоголя. – Я буду здесь, но вот пить нам надо бросать. Как минимум отдельно друг от друга. Если вместе, то получается хорошо, – она проводит по его тату бутылки, гадая, сделал ли он её тогда, когда бросил пить. – То есть трезвым я тебя уже не удовлетворяю? – Кайя, скажи, что ты сейчас шутишь. Я не могу поверить, что ты сделал такой вывод из моих слов. – Шучу, малышка, шучу, – она чувствует, как он целует её в макушку. – Я буду здесь утром, обещаю. Может в этот раз я даже снова принесу нам завтрак в постель. И ты прав, секс не решит всех наших проблем. Они больше не говорят, засыпая с одинаковой мыслью, которую пока обоим сложно воплотить в слова. Я по-настоящему люблю тебя, Суна, только тебя. Я очень боюсь потерять тебя, Кайя. И кажется, я всё сильнее влюбляюсь в тебя.