здесь из сладкого, только мысли к чаю

А что, если любовь, быть может, тоже существо?   И если она такая же, как смерть — не сюрпризом будет вывод о том, что у них схожий механизм. Бомгю бежал так быстро, словно от скорости его прибытия на футбольное поле зависела вся его жизнь. Хотя он всего лишь хотел увидеть Хэвон, даже курить так никогда не хотелось. У её класса была физкультура, которая проходила на заднем дворе школы — прямо на огромном стадионе, где ученики, ожидающие начала урока, так сладко растянулись на газоне. На улице всё также было пасмурно, но дождя не было — только тяжёлые чёрные тучи нависали над головами. В этой вселенной такая погода была свойственна всегда, но Бомгю это даже нравилось. Бомгю бежит по газону, всматриваясь в совершенно незнакомые ему лица и с каждым шагом теряя надежду — ту самую надежду внутри него. Но всё-таки в тени под деревом он замечает компанию из нескольких девочек, среди которых в спортивном костюме расселась Хэвон. Её рыжие волосы небрежно заплетены в низкую шишку, а голос был такой громкий, что Бомгю, стоявший несколько метров от неё, слышал их разговор и звонкий смех. — Эй, Хэвон! Тот парень так на тебя смотрит! — заметила блондинка. Вся компания повернула головы к парню, но тот изучал лишь безразличное лицо Хо. В теле похолодело — по телу пробежали мелкие мурашки. — Мне всё равно,— услышал ответ Хэвон и снова бросила на него тяжёлый взгляд, поджав губы. Бомгю ушёл и хотел бы стереть себе память или отправиться в прошлое — чтобы не случился его глупый поступок и он не выставил себя полным дураком. Хотя он и так дурак: верит всякой чепухе и не замечает, насколько люди могут быть лживы. — Кто это был? — всё не унималась блондинка, провожая Чхве взглядом. Хэвон встала на локти, смахнув прядь волос с лица. Внутри кипели эмоции — а с неба начали капать редкие капли дождя на голую кожу. — Чхве Бомгю. Он недолюбливает меня с начальной школы — моё отношение к нему такое же,— сказала она. Переведя взгляд наверх, одна из слёз тучки нависшей над их головами попала девушке в уголок губ. Щекотно.— Не знаю, что на него сегодня нашло. Наверное, весеннее обострение или он решил пошутить надо мной. Ветер усилился: разогнав засохшие листья травы и наполнив воздух запахом слякоти. — А вдруг он что-то чувствует к тебе? Хэвон рассмеялась и почему-то ей показалось: в этой ситуации это было жутко неуместно. Теперь даже поднять взгляд на подругу было стыдно. — Урок скоро начнётся,— промямлила она и первой поднялась с нагретой травы — зашагала к входу в школу. Погода испортилась: через час-два обещали ливень — заниматься на поле было бы невозможно. В этом городке дождь лил часто — независимо от времени года: зимой почти не было снега — только глубокие лужи на асфальте; летом солнце выглядывало лишь под вечер, желая заявить о себе и уйти за горизонт. Воздух постоянно был влажным — приходилось кутаться в мягкие свитера даже при плюсовой температуре: значит холод был не только вокруг — он ощущался где-то внутри. Бывали моменты: школьники задерживались внутри школёнки дольше обычного — ведь добраться домой без промокания было невозможно. Поэтому все собирались у лестниц около большого окна во всю стену: садились на холодные ступени, прижимая колени к груди и иногда переглядывались. Когда за окном из-за туч выглянул один единственный луч солнца — все бежали домой как можно быстрее: проваливались в лужи или подскальзывались на мокрых опавших листьях. В родительских домах они приходили мокрые насквозь — но почему-то счастливые. И Хэвон верила: всё это сила воды — смывающая негативные эмоции. Поэтому когда начинался ливень — она всегда желала ему продолжаться как можно дольше. В такие простые моменты жизнь казалась весёлой; именно тогда почему-то хотелось жить. — Опять до поздна будем торчать в школе,— послышался недовольный голос у её уха. Наён скрещивала руки у груди и пялилась на стадион через окно; вздыхала каждые три минуты.— Пойдём покурим? Хэвон не успела качнуть головой — как подруга перебила её: — Ах да! Забыла: правильные девочки этим не занимаются. Хэвон пожала плечами и проводила взглядом Наён: та направлялась к общественной курилке под лестницей. Хо была там всего один раз: когда в начальной школе узнала о смерти своего кота и отпросилась с урока — чтобы унять дрожь в теле; пошла под лестницу и сидела там весь урок, вытирая слёзы рукавами рубашки. Именно тогда она познакомилась с Чхве Бомгю: он тоже оказался в её укромном месте — закрытом от чужих глаз и тогда ещё неизведанном для старшеклассников. Там хранилась лишь макулатура; именно там расположился десятилетний мальчик. — Уходи,— прошмыгнула Хэвон.— Это моё место! Мальчик не сдвинулся с места: продолжая смотреть себе под ноги и даже не взглянув на девочку. В темноте их глаза сверкали словно звёзды. — Я первый сюда пришёл,— наконец прошептал Чхве, шмыгнув носом. — Я хочу побыть одна... — Представь, что меня тут нет,— только ответил мальчик.— И замолчал; а Хэвон уселась рядом и продолжила рассматривать профиль Бомгю. Они погрузились в тишину: нарушало её только их детское сопение и всхлипы Хо. Рядом с Чхве Бомгю больше не хотелось плакать — будто натянутая верёвка наконец порвалась и освободила её. Время текло медленно: словно стрелки часов застыли в ожидании. — Как тебя зовут?— шепнула девочка. — Бомгю,— ответил он. Хэвон улыбнулась; последняя слеза скатилась по её щеке. — Моего плюшевого мишку тоже зовут так,— поделилась она.— Ты похож на него. — Я не медведь,— резко ответил Чхве и сильнее наклонил голову. Дети снова замолчали: услышали стук дождя по окну. — Я Хэвон,— сказала она тихо. — Почему ты плакала? Девочка вновь погрузилась в отчаяние: вспомнила зачем вообще пришла под лестницу. Под сердцем закололо привычное ощущение щипания в носу; ей хотелось быть сильной хотя бы перед кем-то: — Мой любимый котик сегодня умер,— всхлипнула она снова. — Мы все рано или поздно умираем,— сказал мальчик.— Просто кто-то умирает раньше… Это жизнь. Странно было слышать такие слова из уст десятилетнего ребёнка. Хэвон ещё не понимала его высказывания; верила тому, чему учила мама: что умирают только злые люди или те, кто хочет умереть. — Что ты такое говоришь?!— вскочила Хэвон; по щекам снова побежали ручейки слёз.— Это неправда! Ты врёшь! — Ты не веришь мне потому что ещё глупая девочка,— сказал Бомгю.— Веришь тому, что скажут родители… Пора чуть-чуть повзрослеть! — Ну живи во взрослом мире! Там все умирают! А я буду жить в детском мире — где смерти нет! С тех пор началась их война друг с другом: они обменивались взглядами в коридорах; ставили друг другу подножки и показывали языки. Перейдя в старшую школу — детские обиды исчезли; они просто стали незнакомыми друг для друга людьми. Хотя порой Хэвон ловила его взгляд на себе или сама провожала взглядом спину Чхве Бомгю. Возможно… они до сих пор живут в своих мирах и каждый счастлив или несчастлив по-своему. Порой чтобы понять человека нужно просто его отпустить хотя бы ненадолго… а может быть навсегда. Гю всегда казался Хэвон необычным среди остальных парней из школы: симпатичным без особых примет красоты; учился хорошо и каждый день ходил одинаково одетым. Но к нему тянуло… задерживать взгляд на его миндальных глазах со звёздами или слезами внутри… Что-то из одного этого было очень притягательным.