здесь из сладкого, только мысли к чаю

Хоть и расставания грустны,   но чьи-то корабли не поплывут,   пока не разведут мосты. Внешние уголки глаз разрезает белая пелена. Капилляры в глазах лопнули ровно в час ночи. Вены на руках вздулись. Бомгю всё так же не спит, сверля взглядом дыру в потолке. Комнату освещает лишь свет уличного фонаря за окнами. Он слышит, как стрелка настенных часов движется по кругу и понимает — время течет катастрофически быстро. — Что-то точно происходит или должно произойти, — шепчет он сонным голосом и переворачивается на бок, вдыхая ароматическую свечу, которую мама поставила на комод. Свеча давно потухла, но её аромат всё ещё витает в комнате — корица. Того запаха он ненавидел. Но почему-то именно сейчас он отвлекал его от глупых мыслей. Бомгю думал, что смерть — лучший способ сбежать от проблем. Но разве он не трус?   Телефон, лежащий на столе, издает звонок — новое сообщение. Яркий свет ослепляет его глаза. Чхве жмурится, пытаясь прочитать сообщение от неизвестного номера: *"Это Енджун. Можешь выйти из квартиры на рассвете? Буду ждать тебя около подъезда. Нужно поговорить."* От удивления Бомгю вскакивает с кровати, роняя телефон на пол. Не знает — что его удивляет больше: то, что Енджун нашел его номер, или то, что хочет встретиться и поговорить. Значит, это что-то очень срочное — раз он хочет встретиться ни свет ни заря. Возможно, связано с тем, о чем он говорил вчера? Когда они бежали под проливным дождем домой? Гадать было бесполезно. Время тянулось невыносимо медленно. Рассвет весной начинался около пяти часов пятнадцати минут, но Бомгю решил выйти чуть раньше — знал, что не сможет усидеть дома ещё тридцать минут. Любопытство порой разрывает изнутри. Енджун действительно ждет около подъезда. Стоит у фонарного столба и наблюдает за темнеющим небом: оно наливается солнцем. В его глазах застыла юность — образ детства всё ещё отражается в лучах рассвета: он заглядывает в окна домов, щекочет носы прохладным воздухом... — Долго стоишь тут? — спрашивает Бомгю, приближаясь к нему. На улице было прохладно; у него только футболка и домашние шорты. Неужели он так торопился на встречу с Енджуном, что даже не подумал о погоде? Наверное. — Не очень,— шмыгает красным носом Чхве,— а ты говорил, что хочешь мне что-то рассказать... — Тебе так любопытно? — кивает Бомгю. Он понимает: даже если Чхве не поверит в его слова или посчитает их странными — тот всё равно хочет кому-то выговориться. Впервые за всё время своего пребывания в другой вселенной. — Я не сумасшедший,— продолжает Чхве,— хотя раньше сомневался в этом. На самом деле я из другой вселенной. Енджун хмурится: ему трудно поверить в эти слова. Любой нормальный человек посчитал бы это бредом. — Однажды я встретил парня,— говорит Чхве,— который сказал мне, что может отправить меня в прошлое. В той вселенной мы были друзьями с детства… но потом пришлось расстаться. Ладно, не суть... Утром следующего дня я просыпаюсь здесь и понимаю: я не в прошлом… Всё вокруг изменилось: даже моя мама. Я долго пребывал в недоумении — думал, что всё это сон и скоро всё закончится. Но как видишь — это реальность и происходит прямо сейчас. — То есть ты хочешь сказать,— спрашивает Енджун,— что переместился в другую вселенную ради того, чтобы спасти меня? Бомгю кивает и прячет руки в карманы шортов. Нащупывает там сложенную бумагу серого цвета — потертую временем. — Откуда у меня эта фотография? — спрашивает сам себя Чхве. Это детский снимок — их с Енджуном совместная фотография со дня знакомства. — Невозможно…— шепчет Енджун и хватает фотографию взглядом.— Это не может быть правдой... Я ничего не понимаю. — Всё нормально,— говорит Бомгю и хлопает его по плечу.— Я тоже сначала не хотел верить… Ведь моя прежняя жизнь казалась проще сегодняшней. Но у всего есть конец… Даже у моей истории остаётся только гадать: будет ли он счастливым? — Ждёшь счастливого конца? — А кто его не ждёт? Надежда умирает последней. — У меня ещё много вопросов по твоему рассказу,— говорит Енджун.— Но думаю, наше время для разговора истекло... — Тогда напишешь мне,— улыбается Бомгю.— Если нужно — я ночью не сплю,— добавляет он и неожиданно обнимает Ёни. — Знакомо,— отвечает тот и хлопает Гю по спине. От друга детства всё так же пахнет сиренью — словно возвращая куда-то далеко-далеко. Енджун удивляется порыву нежности к тому человеку, которого раньше недолюбливал и думал взаимными их чувствами друг к другу… Но внутри он всё равно считал Бомгю хорошим другом; к нему всегда тянуло как к кому-то родному. Домой Чхве Бомгю возвращался в хорошем настроении: недосып ещё немного давил на него, но точно сделает это позже. — Ты где был?— спрашивает мама у плиты уже с шести утра.— Забавно: в прошлой вселенной она даже на кухню лишний раз не заходила… А тут ей было откровенно плевать на сына: только ругала за ошибки и говорила как жить дальше. — Проветриться вышел,— отвечает он. — В комнате стало душно. — Ты куришь?— Говорить правду о том, что бросил курить,— было бы неправильно; мама этого бы не поняла. — Нет, мам,— отвечает он.— Я этим дерьмом не занимаюсь.— И правда: Чхве давно осуждал себя за зависимость от сигарет и зажигалки; ему хотелось избавиться от всего этого прошлого груза. Он ценил жизнь и часто задавался вопросом: сможет ли совершить самоубийство? Ответ всегда был отрицательным.