здесь из сладкого, только мысли к чаю

«В тот момент, когда вы найдёте в себе смелость отдать свою жизнь за кого-то... это будет момент, когда вы поймёте любовь.» Бомгю просыпается от запаха выпечки, доносившегося из кухни. Уже с утра включено радио, на котором говорили о теплой и солнечной погоде сегодня, поздравляли выпускников с окончанием школы и сдачей всех экзаменов. Парень тянется в холодной постели и медленно встаёт, не забыв проверить телефон. В последнее время он постоянно проверяет звонки и сообщения — тревожно. — Доброе утро, Куки! — улыбается мама, и её улыбка тает лёд на сердце. Даже утренняя постель не бывает такой тёплой, как это чувство. Не зря говорят: счастливые люди делают счастливыми всех вокруг. — Мам, что с тобой? Ты меня так никогда раньше не называла... — теряется Бомгю и замирает на полуслове, вспоминая, кто раньше называл его так. Казалось, что это было вечность назад, хотя прошло не так много времени с его возвращения из больницы. Он всё ещё помнит бесячую форму имени, которую придумала Миён — единственная, кто составляла ему компанию в стенах больницы. Она проводила с ним больше времени, чем его мать. Миён всегда приходила к нему в палату с улыбкой на лице, несмотря на постоянное бурчание Гю. Он до сих пор скучает по ней и даже кажется забыл её лицо и голос. Обещал себе вернуться и обязательно проведать девушку в больнице. Бомгю садится за стол. Обычно он не завтракает, а быстро убегает в школу — иногда даже забывая завязать галстук. Но сегодня особенный день: он счастлив — почему бы не подарить это ощущение окружающим? Даже сейчас он видит, как расцвела его мама; ей нравится видеть сына рядом. Раньше он никогда не задумывался о её жизни и чувствах. У неё нет мужа, подруг или родителей — единственным её близким человеком был он сам, а он редко бывает дома: запирается в своей комнате после школы и сидит там до утра. А что происходит за её пределами — он не знает. Но однажды ночью он услышал тихие всхлипы за тонкой стеной — было понятно кому они принадлежали. Тогда он так хотел обнять маму, что схватил край одеяла и прижал его к себе, чувствуя разрыв внутри себя. Сейчас ему нравится видеть такую одинокую женщину счастливой: слышать её звонкий смех и понимать — именно этого он всегда желал. Это были все его заветные мечты: свечи на день рождения, бумажки на Новый год и падающие звёзды на открытом небе. Где-то в прошлом маленький Бомгю улыбается. — Как сдал экзамены? — нежно спрашивает мама и наклоняется поставить чайник на стол. Взгляд задерживается на серёжках в её ушах — золотых с розоватым камнем, сверкающих при солнечных лучах. Прямо как сегодня. До развода мама не снимала их и очень дорожила ими; после же спрятала их в самый дальний ящик — решила стереть всё из памяти. — На проходные. — И куда собираешься поступать? — Я ещё не думал; впереди всё равно целое лето. Много может измениться... — проглатывает парень и бросает взгляд на настенные часы с кукушкой: там показывало начало восьмого. — Ой, мам! Мне уже пора! — Как пора? — вскакивает женщина за сыном. — Выпускной только в десять! — Мы с друзьями договорились встретиться пораньше,— поправляет галстук Гю перед зеркалом в прихожей. Сегодня он должен выглядеть идеально — как все выпускники. — А лента! — вспоминает мама и убегает в комнату сына. Он провожает её грустным взглядом: понимает, что сегодня ей будет очень одиноко дома.— Ты у меня такой красивый,— говорит она, набрасывая светло-голубую ленту на плечо Чхве и улыбаясь ему во весь рот. И именно тогда внутри Бомгю что-то рухнуло и разбилось. — Мам, приходи на линейку в десять! Я буду тебя ждать. Почему-то этим утром он проснулся совсем другим семнадцатилетним парнем: тем самым парнем из прошлого — который курил пачку сигарет за день, прогуливал уроки (которые всё равно редко проводились в больнице), не слушался мать и не ценил то, что ему дано. А потом всё изменилось: он ненавидел Уёна за поставленный им выбор; Чхве Бомгю был всё равно благодарен ему хотя бы за то, что впервые за всю жизнь почувствовал счастье. Впервые начал общаться с такими друзьями (не считая Енджуна из детства), впервые влюбился; впервые с радостью ходил в школу... Он больше не живёт прошлым или будущим: его волнует только настоящее — то, что происходит сейчас. И сейчас ему хорошо; а что будет дальше — пока его не волнует; пока этого не наступит. Со временем приходит осознание: судьбу невозможно изменить — что бы ты ни делал. Наша история давно написана; остаётся только гадать о том, каким будет её конец... — Сынок! Люблю тебя! — кричит мама из входной двери. Бомгю улыбается ей в ответ и машет рукой. Хотелось крикнуть «Я тоже», но парень подумал: мама поймёт всё по глазам. Так оно и случилось: женщина дарит сыну широкую улыбку и долго стоит у порога пока он хлопает дверью подъезда. Иногда вся жизнь Чхве Бомгю казалась счастливым сном — сном о том мире, где он хотел бы жить. Солнечные лучи гуляли по карнизам крыш, отражались в открытых окнах, прятались в цветочных клубках... Бомгю любил солнце. Любил, когда оно освещало землю, дарило ей жизнь. Он любил смотреть, как дети закрывают глаза, устремляя взгляд в небо, и звонко смеются, ловя руками солнечных зайчиков. Сначала Гю нравился дождь — его запах сырости и мокрого асфальта в воздухе. Как он перепрыгивал через лужи и как капли стекали ему на волосы. Благодаря ливню в тот день он сблизился с Енджуном: они вдвоем бежали, не различая дороги, но слыша голоса друг друга. Дорога в школу казалась сегодня намного веселее. Проходящие мимо люди оборачивались на парня с лентой выпускника. Кто-то поздравлял с окончанием школы, кто-то провожал улыбкой. Тогда Бомгю понял: ему нравится видеть людей счастливыми и отвечать им улыбками. Больше не хотелось играть роль закрытого в себе парня, ненавидящего весь мир — потому что он живет в нем. Воспоминания о прошлом вызвали улыбку у Чхве. — Бомгю! — голос Хэвон за спиной заставляет сердце парня радостно трепетать. Он останавливается, но не оборачивается — он ждет, пока нежные руки не обхватят его за плечи. Девушка разворачивает его к себе и дарит свою коронную улыбку. Сегодня на Хэвон было черное короткое платье с прозрачными рукавами и открытыми плечами, поверх которого сияла светло-голубая лента. Рыжие волосы уложены в локоны, распадавшиеся на плечи и открытую спину. Легкий макияж украшал ее милое лицо: тонкие стрелки, блестящий блеск для губ, пыльно-розовые тени и румяна на щеках. — Ты очень красивая,— говорит Гю, глядя на девушку напротив. Хэвон смущается — это видно по ее красным ушам, которые она тут же прикрывает волосами. Бомгю не ждет ответа; ему достаточно того, что она слышит его комплимент. Раньше он и подумать не мог, что сможет так сильно влюбиться. Он не любил людей за внешность и почти не обращал внимания на Хо при первой встрече. Только после того, как она побежала за ним по школьному коридору, он понял — что такое любить по-настоящему. Тогда он заметил ее добрые глаза и нежную улыбку. Внешне она казалась слабенькой девочкой, но внутри была намного сильнее — она проходила все трудности сама, не ожидая помощи или поддержки. — Поздравляю с началом свободной жизни! — Енджун хлопает его по плечу; на руке у Бомгю раньше лежали руки Хэвон. — Пока есть время до выпускного — давайте прогуляемся по набережной. Все за? Енджун оборачивается к Каю и Тэхену — те неуверенно пожимают плечами. Тогда парень кивает в сторону Чхве и Хэвон; они переглядываются между собой. — Фу, какие вы скучные,— вздыхает Енджун,— Может все-таки пойдем? — А все-таки пойдем? — оживляется Хэвон. Она обращается ко всем, но смотрит только на Бомгю. — Вот и правильно! — улыбается Енджун девушке и берет под руку Кая с Тэхеном; выбегая на тротуар. Оборачивается к Чхве и Хо: — Догоните! Встречаемся около лавки с мороженым. — Придурок! — кричит вслед другу Бомгю; прекрасно понимая его намек. Хэвон тоже поняла — рассмеялась, поправляя платье от ветра с моря. Они идут неспеша: зачем спешить? Можно больше времени провести вместе наедине. Такая мысль крутилась в голове Чхве Бомгю: он смотрел на улыбающуюся рядом Хо Хэвон с янтарными глазами на солнце. Она ожила так же ярко, как природа этого дождливого городка: распустилась словно бутоны на клумбах у подъезда. Она живет — именно поэтому парень влюбился в нее. — Прости Енджуна,— говорит Бомгю,— он всегда был таким. — Вы давно дружите? — спрашивает Хэвон. — А так заметно? — усмехается парень. — Заметно: кажется, что вы знакомы всю жизнь. Но раньше я не видела вас так близко общающимися в школе... Бомгю молчит; понимает: сегодня тот самый день — нужно рассказать всю историю от начала до этого момента. Но почему его руки так дрожат? — Ты слишком часто молчишь,— вздыхает Хэвон.— Мне скучно идти в тишине, пока ты копаешься в мыслях. — Почему бы тебе тоже не подумать?  — Если у меня появляется какая-нибудь мысль,— отвечает девушка,— я сразу говорю ее вслух. Нет смысла держать все внутри себя,— ведь у нас есть язык для этого. — А мозги для чего? — усмехается Бомгю. Хэвон нахмурилась: скрестила руки на груди. — И давно ты стал таким душным? — бурчит она.— Мне нравился ты веселым! — А я тебе нравлюсь?