здесь из сладкого, только мысли к чаю

Иногда воспоминания   из моих глаз   скатываются по щекам. Если бы у Бомгю спросили, хотел ли он прожить свою жизнь заново, то он точно бы ответил, что хотел. На него бы странно посмотрели или покрутили пальцем у виска, но Бомгю посмеялся. Ведь для него смерть не страшна — они же всё равно ещё встретятся. И в какой-нибудь Вселенной точно будут вместе. И вот снова кожаный диван, за грязным окном моросит дождь, и листья деревьев бьют по стеклу. На полу разбросаны все те же бумажки — они хранят слишком многое, чтобы их выбрасывать или убирать. Хэвон лежит на груди Бомгю и рассматривает фотографии у него в руке. Вокруг них лежит ещё куча снимков в черно-белом фильтре — на них изображены, кажется, самые близкие люди, которые сделали что-то по-настоящему героическое — появились в жизни Бомгю. Чхве рассматривает себя и не узнаёт. Будто прошло слишком много лет, и он успел постареть. А может, его счастливая улыбка так преображала его? А может, искры, горящие в глазах при виде Хо? Ведь на этом фото он даже не признался Хэвон в своих чувствах — всего лишь «дружески» обнял её за талию, а она в ответ закинула руку ему на плечо. И все были любимы. — Я оставлю её себе, — Бомгю кладёт в карман шорт снимок и хитро улыбается. — Эй, тогда я оставлю себе вот эту фотку! — хмурится девушка и берёт первую попавшуюся, трясёт ею перед лицом Гю; тот лишь усмехается. — Это снимок с выпускного, и ты тогда сказала, что не очень себе нравишься на нём, — смеётся Бомгю, вспоминая тот день. Их фотографировал Енджун и даже не предупредил — потому что считал: живые фотографии самые счастливые. И в чём-то он был прав. Но сейчас, глядя на эти тёплые воспоминания, хотелось только плакать. — Всё то ты помнишь! — кривится девушка и убирает снимок в карман светлых джинсов. В квартире пахнет чем-то сладким — Бомгю не мог понять откуда доносится этот запах. Он часто спрашивал об этом Хэвон, но та лишь пожимала плечами. Вот уже неделю они не выходили на улицу: аппетита не было, и ели они один раз в день; всё остальное время занимались привычными делами: Хэвон писала свой роман, а Бомгю наблюдал за ней изредка, прислушиваясь к музыке из радио. Работа над книгой занимала очень много времени: писательница хотела всё сделать идеально. Роман был автобиографичным — она вкладывала частичку себя в каждую страницу. Иногда Хэвон не отрывалась от письма по несколько часов — забывала даже про сон. А когда дремала за столом, то Бомгю аккуратно относил её на диван, долго рассматривал её лицо и гладил по волосам. А ещё задавался одним и тем же вопросом: «Вот так и выглядит счастье?» — Когда ты мне уже дашь почитать свой роман? — спрашивает Бомгю и шепотом добавляет: — Я умираю от любопытства. Хэвон звонко смеётся и хлопает парня по плечу: — Как я могу давать тебе читать ещё незаконченный роман? Но я обещаю: когда закончу его, ты будешь первым, кто прочтёт его. — И надеюсь единственным! — улыбается Бомгю и нежно целует девушку в лоб. Укладывает её себе на плечо и перебирает короткие пряди волос. — Бомгю, пообещай, что мы ещё встретимся! — вдруг говорит Хэвон, не поворачивая головы и не смотря в глаза парню. — Ты о чём? Мы разве расстаёмся? — напрягается Гю, но строит из себя дурака: как будто не понял о чём идёт речь. — Я знаю, что мне грозит опасность и что нет стопроцентной информации о том, что ты меня спасёшь. Поэтому давай встретимся: даже если мы окажемся в другой вселенной. Бомгю хмурится, отстраняется от девушки и с недовольным лицом складывает руки на груди. Эта тема была для него табу: он так плохо спал из-за этого разговора Хэвон. — Ты говоришь глупости! — вздыхает он. — Я спасу тебя в любом случае! — Я верю в тебя. Но всё-таки: если что случится — давай ждать друг друга на центральном мосту. — Это там где замки влюблённых? Хё кивает, взлохмачивает волосы Бомгю; она встает с дивана и садится на пол: по пути собирает разбросанные бумаги. Берёт в руки простой карандаш и что-то выводит на чистой бумаге. Бомгю наблюдает за ней с грустным выражением лица: будто никогда не хотел такого развития событий; никто не смог предвидеть такого будущего — кроме самого Бога, конечно. Счастлива ли она? Хотела ли она этого? Может быть… Они оба пока ещё не готовы к взрослой жизни: к взрослым проблемам и решениям, которые не всегда бывают правильными. Порой люди любят друг друга до того момента… пока не начинают жить вместе или создавать семью. Тогда открываются глаза: на фоне бытовых проблем люди понимают — они слишком разные. Разные ли Бомгю и Хэвон? Да; они совершенно разные. Но Бомгю точно знал: ради любви к этой девушке он готов измениться; впервые за свою жизнь научился любить. Когда теряешь человека — начинаешь ценить его по-настоящему. Так он понял ценность Енджуна после расставания с ним в детстве; часто возвращался к воспоминаниям о Миён; иногда корил себя за то, что так мало уделял ей внимания… Но у глубины души Бомгю относился к ней как к родному человеку. Он скучал по маме… даже по маме из другой вселенной. Потому что какая бы ни была эта женщина — он будет любить её любой ценой; потому что она дала ему жизнь — а это самое важное благодарность за всё остальное. Да; он неидеальный сын… а она — неидеальная родительница… но друг другу они всё равно находят семью. В этой же Вселенной его мама была другой; а Бомгю тоже её любил… Уезжать от неё было непросто: всегда грустно собирать вещи; потом вставать у двери своей комнаты… Когда-то он проснулся здесь…и началась новая жизнь; новая глава или может новая история… Гё долго стоял в коридоре; обнимая маму за плечо и прижимая к себе. В этом доме он тоже оставил частичку себя: — Я вернусь… мам! — говорит парень с улыбкой и нежно гладит женщину по спине. Та плачет; не успевая смахнуть слёзы. — Я буду ждать тебя! А ведь любая мама бы стала ждать… даже несмотря на то что догадывалась: он всё равно может не вернуться… Но всегда приятно жить с ощущением того… что у тебя есть самый близкий человек на свете… Говорят: у ребёнка две жизни… потому что каждая мать готова отдать свою ради своего ребёнка.