Расфокус

Водяные пушки обрушивают на площадку «дождь», Том обхватывает себя руками, упорно пробираясь сквозь толпу массовки. Вода течёт за воротник футболки, мокрые пряди липнут к лицу. Он останавливается возле кирпичной стены, старательно прячась за козырёк здания; роется в карманах, выуживая мятую пачку сигарет, пытается прикурить. Когда на третий «чирк» зажигалка отдаёт немного огня, он глубоко затягивается. Вода всё ещё льётся, барабанит по черепичному выступу, имитируя почти тропический ливень. Сквозь шум он слышит крик режиссёра: — Крупный план! Том прикрой глаза. Да, вот так. Том слушается, стараясь держаться отстранённо и задумчиво. Его герой в кадре испытывает душевную муку, хотя пальцы начинают дрожать от холода. Сколько раз они уже снимали эту сцену? Дауни постоянно что-то не нравилось: то ракурс не тот, то Том недостаточно убедителен в своей рефлексии, а уж сколько крови он выпил на финальном прогоне. Том стоически выдерживал режиссёрские капризы, хотя на самом деле, для себя считал это бесценным опытом. Порой Роберт мог в двух словах объяснить, что и как делать, и это оказывалось лучшем дублем. Поэтому Том не жаловался, отрубаясь в своём трейлере без задних ног. Дауни реально выжимал из него все соки, направлял, вёл к его лучшей роли в карьере. Но порой бывал просто невыносим. Иногда Том недоумевал — как может в одном человеке уживаться беспредельный талант, напористость, сила духа, но при этом мягкость и любовь к своему делу. Однажды, после тяжёлых съёмок у них получился почти откровенный разговор. — Как ты думаешь, Том, чем жизнь отличается от кино? Роберт любил пофилософствовать, Том помнил это по многочисленным интервью. Но данный вопрос поставил в тупик. Казалось бы Дауни спрашивал очевидные вещи, хотя может быть там был заложен опредённый подтекст? — А я тебе скажу: в жизни мы вольны смотреть куда угодно и лишь на то, что хотим увидеть, а в кино мы смотрим исключительно на то, что хочет показать нам режиссёр. — М-мм, я понял, — улыбнулся Том. — В жизни мы можем смотреть в пустоту или попросту не туда, в то время, а режиссёр может дать увидеть действительно важные вещи за пару часов. — Именно, — взгляд Роберта потеплел. — Я в тебе не ошибся. Такие минуты умиротворения и неспешной беседы случались редко. Словно и здесь, Роберт испытывал на Томе одному ему известную методику. Но Том бы назвал это просто — кнут и пряник. Порой напряжение на площадке можно было есть ложками. И однажды этот шар должен был лопнуть.

●●●

— Стоп! — в очередной раз Роберт разочарованно выкрикнул, и где-то рядом вздохнул Фавро, потирая виски. — Ну сколько раз я должен повторять одно и тоже? — поднялся с кресла, размахивая руками. — Никуда не годится! Он продолжал качать головой, пока все на площадке раздраженно фыркали, в том числе и сам Том. — Да в чём проблема? — тот откинулся на кресле в машине, закатив глаза, и складывая руки на груди. Его партнерша по фильму выглядела отчаявшейся. Очевидно почему, ведь Роберт обрывал сцену уже в тысячный раз. — В чём проблема? — Дауни развернулся всем корпусом с неподдельно шокированным лицом. — Кто-нибудь объясните ему, в чем проблема. Его голос звучал зло, и всем казалось, что режиссёр вот-вот задымится. Пожалуй, пора было тащить огнетушитель. Том уже привык к его экспрессивной манере выражать своё недовольство. Но теперь он сам был не в духе. Настрой постепенно спадал. Ему казалось, что данная сцена не требует столько усилий, но Роберту наверное было видней. Тесный салон автомобиля, душный воздух, да и ещё рядом сидящая Синди, от которой как оказалось мало толку. Том старался за двоих, но бездарная игра девушки была видна на лицо. Тогда почему же режиссёр не давал спуску именно ему. Ведь казалось бы они нашли общий язык и точки соприкосновения. Однако делать выводы оказалось рано. здесь, как на подлодке — или потонешь или всплывёшь. — Мы никогда не снимем её, потому что вам всё не нравится, — он выглядел уставшим, а девушка на соседнем сиденье напуганной. — О, у вас есть предложения? Может хотите поучить меня актерской игре? — неужели Том это только что спросил? Идиот… Роберт молчал несколько секунд, прежде чем вынуть руки из карманов джинс и двинуться в сторону двери автомобиля. Том увидел всё это словно в рапиде — его рай и ад направлялся к нему метая искры в несколько сот ампер, а в глазах горел азарт. — Ну-ка выйди, — бросил он, отчего актриса пулей вылетела из тачки, а Том выглядел ошарашенно, как и вся группа. — Разумеется, я знаю, как играть на камеру. — Процедил Роберт сквозь зубы. Это последнее, что сказал режиссёр перед тем, как положить руку на шею Тома и притянуть его для поцелуя. Тот едва успевает сделать вдох, прежде чем Роберт целует его. На самом деле глубоко. Все вокруг сохраняют молчание, вероятно, вовсе забыв, как дышать, пока Дауни не отстраняется, чтобы глотнуть кислорода, и Том дышит ему в губы. — Оу, в смысле настолько глубоко? — он на мгновение сталкивается с Робертом взглядом. Ему хочется ещё добавить, что — «это самый лучший мастер-класс», но вместо ненужных слов, тянется, чтобы поцеловать снова. — Что ж, — Фавро хлопает в ладони, оживляя площадку. — Всё-таки нам стоит взять перерыв. Кто-нибудь идёт в Старбакс? Роберт и Том всё ещё целуются, когда съёмочная площадка пустеет…