The black hole of the pendulum

Из стороны в сторону. Из стороны в сторону. Маятник качается, тяжким гулом отбивая свой звон в тяжёлой тишине. Этот маятник качается где-то в груди. И так постоянно. Фиа сжимает кулаки, вслушивается. Бом. В голове будто миллионы волн от вибрации. Бом. Она стискивает виски. Гул ещё стоит в ушах. Чёрная дыра становится шире. — Фиа! Кто-то зовёт. Кто-то знакомый. Кто-то из будущего. Из прошлого. Из настоящего. — Ты слышишь меня?! Фиа, да очнись ты! Фиа! Чёрная дыра не уходит. Ориентация в пространстве теряется. Фиалка с трудом поднимает руки, которые тут же кто-то хватает и тянет к себе. Перед глазами — расплывчатый силуэт с забавной причёской на голове. — Да приди ты в себя! Она чувствует лёгкие удары по лицу. Это помогает, отрезвляет. Чёрная дыра больше не расширяется. Но она уже слишком большая, чтобы упасть и затеряться. Это должно было быть простое задание. Уилбер так считал. Никто и словом не обмолвился о возможности взлома сёрфинга в сети. Ничего ведь не было сложного: нужно просто отыскать причину вируса в системе и залатать дыру внутри. Их с Фиалкой выбрали по причине опыта и большего круга возможностей. Робинсон хорошо соображал в программировании, Парр — в защите. Это не первая их совместная работа. А вирус оказался сильнее. Поразил чётко в корневую систему, крепко уцепился за ядро. Фиалка попыталась вытащить вирус с корнем, но силовое поле треснуло, а осколок угодил в грудь. Уилбер не знал, как помочь. У него не было каких-то суперспособностей, кроме быстрого создания машинного кода. Ему больно видеть чёрную дыру в её груди. И знает, что Фиалке тоже больно. Просто знает. Уилбер старается до неё докричаться, но не выходит. Её ногти уже впиваются в кожу на висках, тонкие струйки крови резво спускаются вниз. — Не теряйся, прошу! Фиа! Дыра не растёт. Это шанс. Сгребая её в охапку, Робинсон впивается в девичьи губы. До крови, до резких режущих ощущений. Он потом наверняка получит подзатыльник за это. Но пока не об этом стоит думать. Дыра уходит. А чувства — нет. Глаза вновь обретают ясность. Фиалка в недоумении, почему Уилбер её так болезненно целует и почему их лица перепачканы кровью. Это всё так второстепенно. Куда важнее увидеть улыбку облегчения на его лице: — Я уж думал, что не сработает… — Уилбер… Он молча утыкается в её лоб своим лбом. А она понимает, что гул ушёл. Исчезли вибрации. Чёрная дыра маятника схлопнулась.