Топ 50

      Алтан не знает, куда себя здесь деть.       Вокруг слишком много людей. Слишком много внимания. Слишком...       Удерживая идеально ровную спину в идеальном костюме, конечно, пошив на заказ, он хочет спрятаться. Весь показной лоск, пафос и высокомерие стекает под аномально жарким питерским солнцем и яркими софитами, высвечивающими зону фуршета, велкома и фото.              — Рады видеть вас!       — Поздравляем с номинацией!       — Волнуетесь?       И многие другие однотипные реплики от людей, чьи имена-лица-голоса сливаются в одно расплывчатое нечто.              Через полчаса с начала раута он уверен, что пожал уже все руки и улыбнулся всем лицам, что есть в этом городе.       Через пару часов он уверен, что ни в одном городе не может быть столько лиц и рук.       Просто невозможно, чтобы в одном городе было столько лиц и рук...              Его это раздражает. Мероприятие. Топ-50 людей Петербурга по версии «Собака.Ру». Почему «Собака.Ру»? Почему Топ-50? Кто решил, что появившийся наследник семейной бизнес-империи с его нелегальной реальностью — хороший номинант на премию «Бизнес»?              Летний сад совсем не такой, каким его помнит Алтан. Теперь тут слишком вычурно и красиво. Сформирован ландшафт, приведён в порядок газон, почищены скульптуры, добавлены сетки и многое другое. Всё стало очень неуютно. Хотя, может, стало лучше, это Алтану неуютно.                     — Отойди, золотце! — Огромная ручища отодвигает его в сторону за плечо, и наглый фотограф фотографирует кого-то, стоящего где-то за Алтаном.       — Повежливее! — огрызается он на громилу с фотоаппаратом.       — Как скажете, ваше Золотейшество, — наглец скалится ему прямо в лицо. Алтан нерешительно отходит. Слишком самоуверенный он, этот фотограф.       Когда он наконец придумывает, как ответить на этот выпад, — фотограф уже исчезает. Он ищет человека с камерой среди множества чёрных пиджаков, но тот куда-то делся.       Следующее их пересечение — сразу как Алтану вручили статуэтку.       Ухмыляющийся фотограф просит: «Сделай нормальное лицо, Золотце» и пыхает в лоб. Снова исчезает.              Пара минут перерыва и опять: руки, лица и поздравления. Искать зарвавшегося фотографа, чтобы высказать свои претензии и потребовать извинений, больше нет времени. И сил.       Надо сфотографироваться для одних, прокомментировать что-то для других, улыбнуться третьим.       Всё время улыбаться, всё время быть милым. Нетворкинг, личный бренд и человеческое лицо бизнеса. Одним словом — работа на репутацию.                     До часа, в который прилично покинуть мероприятие, ещё пять раз по пятнадцать минут. Два раза по пятнадцать минут назад он перестал брать бокалы с подносов. При усталости мелкая моторика отказывает одной из первых, так что в руках он перебирает тонкую стеклянную ножку просто для того, чтобы занять пальцы. Теперь ему хочется ослабить галстук, а люди всё не заканчиваются.       Алтан уже второй раз тянется к узлу, слегка оттягивает, сглатывает, но мужественно не ослабляет дорогую удавку. Продолжает ходить, улыбаться, обмениваться ничего не значащими репликами.       В очередной раз оттягивая воротник и переводя дыхание, он замечает, как к нему направляется то ли блогер-модельер, то ли инфлюенсер-модель для ритуального знакомства. В этот момент его буквально спасают, навязчиво утягивая за рукав.       Алтан просто идёт следом за широкой спиной, не особо понимая куда, полностью дезориентированный из-за жары, выпитого алкоголя и усталости. Он лишь замечает, что его заводят за какой-то из множества popup-стендов, которыми здесь всё разбито на зоны и отгорожено лишнее.       — Эй, парни, водички холодной принесите, — знакомый голос с высокомерными интонациями.       — Сейчас, Вад! — откликается кто-то. Алтан оглядывается. Он оказался в зоне кейтеринга, где работает персонал, обслуживающий это мероприятие.       Вода со льдом и лимоном передана из рук в руки в обычном стакане.       — Простите за плебейский стакан, ваше Золотейшество, хрусталя холопам не положено.       — Прекращай валять дурака, тебе не идёт, — фыркает Алтан, отпивая воды несколькими крупными глотками.       — Вот как? — прищурив хитрые глаза, Вадим строит саму невинность. — Что же мне идёт?       Алтан почти закатывает глаза.       — Я передумал.       — Про что ты, Золотце?       — Благодарить тебя, — безапелляционно заявляет Алтан и наслаждается тем, как меняется в лице его «спаситель».       Фотограф подходит к Алтану вплотную, презирая чужие личные границы, и наклоняется прямо к его лицу.       — Вадим, — Алтану протягивают руку.       — Алтан Дагбаев, — чужой руки Алтан не принимает, но представляется в ответ.       — Приятно познакомиться, Золотце.       У фотографа светлые волосы, наглая ухмылка и светлые глаза. Из-под белой футболки виден край яркой татуировки, а пиджак не может скрыть раскаченные руки. Пижонская портупея для камеры висит, словно кобура для пистолета. Алтан подзалипает на парня.       — Как отсюда выбраться? — Алтан оглядывается, пытаясь понять, куда его завели. От мысли, что нужно возвращаться и продолжать общение со всеми теми людьми, его передёргивает. Вспоминает, что надо взять себя в руки, что он здесь ради дела, что всё это — ради дела, а сидеть в импровизированной подсобке делу не поможет. Всё равно придётся вернуться.       — Пойдёмте-с, ваше Золотейшество, выведу вас из нашего лабиринта.       В этот раз протянутую руку он не игнорирует. Это было бы совсем глупо. Обратно Вадим ведёт его другим маршрутом, мимо звуковиков и через гримерки артистов шоу-программы. Выйдя к ограде Летнего сада, со стороны Инженерного замка они останавливаются.       — Тебе прямо и направо, Золотце. Сразу окажешься посреди фуршета со своими друзьями-богатеями, — продолжает зубоскалить фотограф.       — Завали, — Алтана порядком достали эти подколки, но затыкать фотографа нет желания. И, честно говоря, сил тоже. Закончились сорок минут назад на поздравлении какого-то награждённого в номинации «Искусство» или «Стиль».       — Это просьба, милый? — Вадим снова оказывается слишком близко. Прижимает к прогибающемуся растянутому баннеру, нависает, смотрит в упор и облизывает губы. Алтан чувствует себя мясом на этом празднике жизни. Этот громила с камерой, возможно, раздражает его сильнее, чем всё мероприятие.       — Тебе так показалось? — огрызается Алтан, вспоминая, что разговаривает с обслуживающим персоналом. — Это приказ.       — Ха! Какой серьёзный, — Вадим раскалывается в наглейшей и самодовольнейшей улыбке. Впрочем, молодого бизнесмена ситуация тоже веселит.       — Тогда жди меня через полчаса у выхода, — отдаёт команду Дагбаев и подныривает под преграждающую путь руку.       — Грозный, спящий меж туманов, огромный памятник тирану, — кидает ему вслед переиначенное стихотворение.       — Тридцать минут! — повторяет Алтан, скрываясь за поворотом баннера.