Прощание

Дерево стояло очень близко. И отсюда, снизу, оно казалось таким высоким, что почти касалось хмурого неба, а ветер поглаживал листья. Близился дождь. Я не могла больше стоять здесь. Но это дерево приковало меня. Не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Я продолжала там стоять. Крик птицы вывел меня из оцепенения и я очнулась. В моей небольшой комнате всегда было тихо и светло. Я ненавидела шторы, которые висели тяжелым грузом и не давая свободно дышать. Вечерами, когда мне не хотелось ни с кем говорить, я садилась на пол и смотрела на звезды. Уходя глубоко в свои мысли, так и засыпала на полу. Но на утро обычно не становилось легче. И чем меньше я разговаривала, тем меньше мне хотелось это делать. Мне было комфортно в своем молчании. Хотелось бы мне окаменеть в этой комнате, сидя на полу, положив голову к себе на колени. То, что я задумала было легко воплотить в жизнь, но так сложно было на это решиться. В моем кармане теперь постоянно лежала волшебная палочка, чтобы найти момент воплотить в жизнь, то что я задумала. А ещё мне с ней было спокойнее, потому что она могла бы меня защитить моих близких, если конец будет близко. Дружба с Избранным накладывала свои отпечатки на жизнь. Чистота моей крови тоже. И всё вместе должно было сделать меня более уязвимой, но я не из тех, кто легко сдается. Я готова к тому, что может случится. Комната, в которой я провела жизнь до 11 лет, сейчас почти пустая. От меня не должно ничего остаться: книг, фотографий, милых и памятных вещей. Разве, что заяц, который сидел сейчас на кровати свесив одно ухо перед собой. Подарок моего папы на мои 7 лет. У меня всегда было много игрушек, но почему-то именно этот оставался со мной многие годы. Он лежал у меня щекой и впитывал мои слезы, когда я плакала, потому что глупый мальчишка Джеймс назвал меня уродиной. А когда я получила письмо из школы, я его крепко обнимала от счастья. Ни одно имя ему так и не прижилось. Родители должны были скоро вернуться домой, а я не могла больше оттягивать этот момент, потому что глупая вера в чудо туманила разум. И чем дольше откладывала этот шаг, тем меньше шанса того, что я всё-таки сделаю это. Я не могла так с ними поступить. Мир, в котором мы живем порой такой ужасный. Сегодня. Я это сделаю сегодня. Понимание этого убивает меня медленно. Воздух заканчивается и я заставляю себя дышать. Выталкиваю его из себя. И сосредотачиваюсь на 5 вещах, что меня окружают, чтобы отвлечься и пережить кошмар, что меня окутывает. Заяц серый, на правом ухе бант бледно-голубого цвета. Вдох. Стол. Стоит почти пустой, только стаканчик с ручками и карандашами. В детстве я любила рисовать. Жаль, что я так и научилась этому. Выдох. Потолок. Иногда, когда я не могла уснуть я смотрела на него пока сон не приходил ко мне. Шкаф. Открытый. Пустой. Все мои вещи сложены в сумку. Руки. Я здесь. Я дышу. Мама с папой уже подъехали к дому. Вдох-выдох и я натягиваю на себя маску и спускаюсь вниз. - Гермиона, милая, мы дома. Накупили кучу всего. - Мама открывает дверь, пропуская вперед папу, с пакетами. Она целует меня в щеку, а я обнимаю её, пряча лицо, чтобы вернуть свою храбрость и маску, которая вот-вот треснет. - Там рядом твои любимые батончики, - говорит папа. Кидая в рот виноградинку, которую только, что оторвал. - Фу, они же грязные. - На наш одновременный возглас с мамой, он просто пожимает плечами и улыбается. Он всегда был такой, после покупок, непременно нужно было попробовать. Что-то никогда не меняется. - Вы идите, а я тут всё доделаю. - Сердце начинает стучать быстрее, давая о себе знать. Но мне удается это контролировать, и чтобы себя чем-то занять я начинаю раскладывать продукты по полкам. Это успокаивает. В моей семье всегда была идиллия, конечно, бывали всякие моменты. Но они всегда были моей поддержкой и опорой. Я всегда могла прийти, не боясь осуждения, какой бы поступок не совершила, чтобы со мной не случилось. В детстве мы ходили по музеям, выставкам, а потом дома обсуждали увиденное за чашечкой чая. И в моменты, когда знаний или уведенного не хватало, мы углублялись в книги. В нашем доме всегда было много книг. Они до сих пор стоят на полках гостиной. Те полки, что были снизу всегда были моими, чтобы маленькой мне было их проще достать. И во время спора о чем-либо, я сразу неслась в гостиную, чтобы опередить их узнать и рассказать самой первой. Они сделали из меня ту, что я есть сейчас. Я сделаю чай. - Говорю родителям, заглядываю в гостиную. Они сидели, рассматривая энциклопедию про Австралию. Мамина мечта. Мы планировали зимой полететь отдохнуть. Теперь мамина мечта точно исполнится. Я завариваю две кружки чая. Без магии. Мое магическое происхождение никогда не было проблемой в доме, наоборот родителям было всегда интересно наблюдать за магией. Помню, как в Косой аллее мы купили, в первом попавшемся книжном, несколько томов о происхождении магии, а после долго дня сидели и зачитывались в этой же гостиной, изучая что-то доселе неизвестного нам, и большинству людей в мире. Это было что-то безумное, похожее на сон. Кладу две ложки сахара, как любит папа. Размешиваю, пытаясь успокоить разум. Закрыть его от всего, что может потревожить. Несколько книг по окклюменции прочитанных во время обучения были сейчас кстати. Знания нужно применять на практике, чтобы получить опыт. А опыт подобного может ещё понадобиться, зная с чем нам придется столкнуться. Я делаю глубокий вдох, представляя, как опускается, то что гложет в груди. Очищаю голову от тревожащих мыслей, уводя внимание на менее важные вещи. Отпускаю нити, что сдерживают их. Несу чашки, даже ничего не проливая. Руки не дрожат, а сердце успокоилось, как будто всё в порядке. Я ставлю чашки на журнальный столик. Кажется, они меня даже не замечают, увлекшись иллюстрациями. А это значит, что пора совершить задуманное. Я обхожу наш слегка потрепанный диван. Стараюсь дышать размеренно, чтобы мнимый контроль был всё ещё при мне. Вытираю слегка влажные ладони о джинсы. Стирание памяти процесс, почти хирургический. Должна быть уверенность, точность, никаких лишних движений. Достаю палочку и как в полусне протягиваю его вперед. Несложные движения, для такого заклинания. - - Обливиейт. - Вижу себя как стороны. Всё происходит в точности как описано в книге заклинаний. Но выгляжу я так, будто умираю. Как будто что-то рвется внутри меня прямо сейчас. Оставляя меня без самого важного органа. А теперь самое главное, пока они дезориентированы, у меня есть немного времени. Нужно забрать из гостиной все признаки своего существования. Стереть с себя фотографии, стереть все надписи с книг, убрать с дверной рамы мои отметки роста. Благо я подготовилась, пока их не было и их осталось не так много. Только то, что может броситься в глаза. Я убираю себя с фотографий на каминной полке. Мой первый день рождения и измазанные руки в торте. Мой первый день в школе, волосы так и топорщатся во все стороны. И другие не менее памятные фотографии. Меня здесь не было. Кроме. Я беру в руки рамку с фотографией рядом с Хогвартс экспрессом. Одергиваю себя и тут же ставлю обратно. Если я попадусь, никто не должен знать как они выглядят. Несколько заклинаний на фолиантах, чтобы создать им первоначальный вид. - Кто вы? - вопрос застает меня врасплох. - Ох, простите, вам стало плохо на улице. Сегодня погода просто сама не своя. По телевизору передавали магнитные бури. - сама не верю в то, что говорю. - Я помогла вам дойти до дома и сделала чай. Простите ещё раз, я не представилась, я Александра, живу за несколько домов отсюда. - Столько тараторить я в жизни не умела. Волнении есть сейчас свои плюсы. Я забываю обо всех тревогах и просто пытаюсь донести то, что хочу. - Вы кажется собираетесь в Австралию, чудесная страна. Вам непременно нужно посетить его и как можно скорее. - Я не даю им даже и шанса вставить слово, а перебивать так не вежливо. Нужно скорее попрощаться и уйти. - Вижу вам уже лучше, я тогда, пожалуй, пойду. До свидания, Венделл и Моника Уилкинс. Я закрываю дверь и выхожу на улицу. Вечер настолько темный, что кажется природа сама чувствует надвигающееся зло, как будто говоря - прячься. Наверно поэтому на улице никого нет. Я ухожу оставляя свой дом позади. Это больше не мой дом, хоть это и место в котором я родилась и выросла. Делая несколько шагов, я останавливаюсь, концентрируюсь на магии и заяц приземляется прямо мне в руки. Не могу оставить, что-то настолько ценное для себя. И если со мной что-то случится, то он не станет ничем примечательным. Просто вещь девчачий хлам, а для меня всё, что осталось от дома. По-детски смахиваю слезу его лапкой и заталкиваю в глубь своей маленькой бисерной сумочки. Всё закончилось. Дело сделано, а это значит, что пути назад больше нет. Одной тревогой меньше. И если что-то случится, буду знать, что сделала всё, чтобы их обезопасить. Впереди долгая борьба и я готова сражаться.