Верни мне пролитые слезы

По ощущениям вот-вот сердце остановится. Оно взволнованно. Взволнован и Коряков. Прямо сказать сложно, но кажется он испытывает влечение к парню. Какая же глупость! Илья теребит волосы холодными пальцами, взор его устремлен прямиком вниз. Ноги свисают с оконного проёма, сейчас он расслабит руки и тело, полетев доказывать силу притяжения. Но никак не решается. Парень носом шмыгает, чувствуя как накатываются слезы от безысходности, ему некуда податься, выход один, он прямо перед ним. Стоит лишь убежать от позора, оборвав бесконечную погоню за невозможным. Пора перестать жить мечтами, засыпать в обнимку с подушкой, активно представляя рыжеволосого сердцееда возле себя. Ему мерзко от воспоминаний как сам себя удовлетворял, шепча его имя. Как при встрече пытался найти повод прикоснуться к нему, как делал странные намëки, в надежде что сможет выкрутиться в случае неудачи. Наблюдал за его страницей, как влюбленная восьмиклашка. Хотелось просто прекратить, убить свой мозг и сердце, тогда точно не наделает глупостей. Вы [21:02] —привет Дань. Всë у тебя будет хорошо, дружба с тобой была чем-то ценным для меня. Сложно признаться, очень. Но к тебе я испытываю нечто больше чем дружескую симпатию. Жаль что так и не сказал это раньше, ничего не отвечай, я не прочитаю. Пока солнце— Слезы вновь подступают, Илья закусывает губу, отправляя сообщение и тут же откладывая телефон в сторону. Он вновь смотрит вниз. Считает мгновения, секунды и минуты, это сложно. Это страшно. Руки как обмороженные лишь трясутся, сам Коряков бледный как поганка и ещë бледнее становится когда слышит позади себя голос. —Илья! Дурак, слезай — испуганный голос Данилы вводит в бессознательный ступор, из которого выводят его же руки. Он прочитал сообщение. Он прочитал сообщение... Илью со спины обнимают, осторожно, на сколько это получается. —Дань... Ты что здесь... Делаешь?— голос тихий и слабый, предательски дрогнул. —Илья... Ты каждый день сюда ходишь...— он неловко замолчал, притаив нервное дыхание. —замëрз?— он молчит. Такой хрупкий и ранимый сейчас в чужих руках. Взял судьбу на себя, вот что с этого вышло. —боишься?— точно так же заботливо и тихо спрашивает Даня. Коряков кивает кратко, отпрянывая от чужого прижавшегося плеча. —Илюш... То что ты написал...— Коряков сжимает край толстовки, задерживая дыхание. —это правда?— "нетнетнетнетнетнетнет" Крутится на языке, сейчас он только смелости наберется... —да— Кашин молчит. Он тихо и осторожно выдыхает, медленно освобождая Илью из своих объятий. Даня встает с колен, обтряхивается и протягивает руку товарищу. Коряков недолго смотрит на его руку, удосужившись принять помощь. Парня шатает, колени слабнут, вот-вот и рухнет. Данила видит это, продолжая держать руку младшего. Почему он просто молчит? Стоит и смотрит... А затем доходит. Кашин сокращает растояние с Ильëй, нежно и блаженно смотря в глаза напротив. Коряков затаивает дыхание, смотря в ответ Стоит ему закрыть глаза лишь на мгновение, к его губам примыкают чужие, ласково накрывая их. Хочется разлепить глаза, протереть их сильно-сильно, но он этого не делает, не желая развеивать сон на яву, если он таковым является. Всë же прикосновения такие реальные. Такие родные, здесь, в бетонном унылом здании. Старая постройка будет ассоциироваться только с ним. С таким любимым и желанным, с таким понимающим и сильным. Спустя время поцелуй лишь укрепляется, сближается, становится жарче. Илью кроет по полной, он полностью отдаëтся чужим рукам, чтобы они владели им как заблагорассудится. Прошу, трогай где хочешь, только не прекращай. Даня отлипает от чужих губ, восстанавливая прерванный зрительный контакт. —пошли по домам— спокойно и тихонько предлогает Кашин. —солнце— ...