Что сказала волчья голова

У Эбоши много дел. Не только город разрушен, но и земля вокруг, и дороги изрезаны взрывами, волной кабаньей ярости, стихией. Придётся начать всё заново, действительно заново, поэтому Эбоши нужна своим людям. Своим немногим, увы, людям, перед которыми она не загордилась встать на колени и согнуть спину, едва тело стало вновь её слушаться. - Госпожа! - восклицает кто-то из женщин. - Не надо! Ваши раны! Эти раны - пустяки по сравнению со смертью наших товарищей. Я не уберегла их и скорблю вместе с вами. Она выпрямляет спину и показывает лицо - спокойное и уверенное, как всегда, лишь выглядящее проще без краски. Эбоши рада своей предусмотрительности, ведь даже когда продажи железа шли в гору, она отложила часть денег, поэтому всё не совсем плохо. И когда её у неё появляются силы сидеть в седле, отправляется в город. Со своим немногочисленным, но верным сопровождением, она первым делом идёт в публичный дом и, игнорируя хозяина, громко объявляет, что выкупит свободу любой женщины, которая согласится пойти с ней. Из комнат выглядывают любопытные лица, голоса перешептываются с недоверием: “Что? Что она сказала? Она…” И, к неудовольствию хозяина и гостей, женщины одна за другой спускаются к ней. Эбоши платит за всех, мягко отстраняя тех, кто пытается целовать ей руки или рукава. Когда они выходят, их догоняет крик: - А ну стоять! Мужчина, на ходу запахивая халат, решительно идёт к ним, красный от гнева. - Ведьма, ты что удумала! Я заплатил за эту девчонку! И одна девушка, совсем юная, прячется за спину Эбоши. “Это он”, - шепчут остальные. - “Нет, нет, не отдавайте”. - Не думай, что у тебя столько же влияния, что и раньше! Уйми свой дурной нрав, женщина! Эбоши кивает своим, ей подносят ружьё. Увы, подходящую для однорукого стрелка модель её мастера ещё не собрали, но у Эбоши есть что-то столь же ценное - её верные женщины. Они держат ружьё на своих плечах, их лица - лица воительниц; Эбоши кладёт ладонь на спусковой механизм. - Ты не посмеешь, - говорит мужчина. У него выправка и голос командира, но разве важно звание, когда на тебя направлено оружие и рука стрелка не дрожат. И как ты предпочтёшь вернуть свои деньги? Могу отправить их тебе скорой доставкой или швырнуть в пыль, где тебе и место? Выражение его лица меняется, а зубы скрежещут.. - Подавись ими! - Как будет угодно. Толпа женщин смеётся ему в след, а некоторые и смеются, и плачут. Эбоши возвращается в свой город с покупками и новыми работницами, а Годза сетует на её непоседливость и нежелание дать ранам отдохнуть. “С ними всё в порядке”, - отвечает она, и ему приходится поверить на слово, ведь с некоторых пор Эбоши не подпускает к своим повязками даже врачей. “Всё в порядке”, - неизменно говорит она. У Эбоши много дел и мало времени. Она проводит бессонные ночи, чертя новые схемы и планы - что да как построить, установить, спешила запечатлить на бумаги свои знания и доставшуюся такой высокой ценой мудрость. Она беседует с несколькими сообразительными женщинами и решает обучить их, как успеет. Поздно ночью в её дверь стучат. Прежде чем открыть, Эбоши крепко запахивает на себе накидку. - Госпожа, извините, - говорить Токи. - У вас горел огонь, я решила проверить. - Мне просто не спится. Женщина качает головой, её взгляд обеспокоен и пытается найти в облике Эбоши что-то, за что могут зацепиться её дурные предчувствия. - Не беспокойся за меня. Эбоши уверена, это она должна за них беспокоиться - за своих людей, которых подвела под гнев бога и жадную руку чужих людей, которых, увы, в скором времени оставит. "Дай мне время, молю, дай мне ещё немного", - говорит она чёрному пятну, расползающемуся по рёбрам. А ведь сперва эту крошечную чёрную точку не заметила ни она, ни врач. Теперь это пятно в две ладони и очень быстро растёт; Эбоши чувствует, как оно поглощает её силы день за днём и думает - так вот что чувствовал Ашитака. Ей трудно спать от боли и волнений, но когда измученное тело всё-таки одолевает глубокий сон, она видит Моро. Огромная волчица словно больше и статнее той, что она видела в последний раз, её глаза блестят, а клыкастая пасть распахивается в усмешке. “Ты пришла забрать мою вторую руку или мою жизнь?” - спрашивает Эбоши, волчица издаёт лающий смех. “Скоро земля заберёт тебя всю”. “Ты просто плод моёго уставшего разума, не так ли? Видение без воли и памяти”. “Отчего ты так думаешь?” “Потому что настоящая Моро сгинула в теле бога леса - и её туловище, и её голова. Нет её больше”. Или волчица или видение смеётся, да так громко, так заливисто, что Эбоши просыпается. Просыпается и не позволяет себе больше спать - у неё много дел и мало времени. Её проклятая метка тоже времени не теряет и всё труднее становится скрывать своё недомогание от своих людей, от настойчивого Годзы, который без спроса приводит лекаря, но Эбоши выставляет того прочь. Проклятие, словно голодный зверь, появляется в ответ на её злость, и Эбоши пережидает новую волну боли с закрытыми глазами. Она будто бы слышит смех Моро, а когда засыпает, видит её. “Сон ты или нет, я должна поблагодарить тебя”, - говорит Эбоши. “Благодарность от моей ненавистной врагини? Занятно”. “Ты всего лишь откусила мою руку, я не сержусь. Думаю, это была разумная плата по счетам. Ты сохранила мне жизнь и я умру спокойно, зная, что сделала для своих людей всё, что смогла”. Белоснежная волчица молчит, но её глаза жгут даже во сне, будят рану. “Твоя забота о своих схожа с тем, что чувствую я ко всем своим детям. Разве что я не приходила на чужую землю и не вынимала её душу!” “Этим людям нужен был новый дом” “У людей достаточно места, где жить! У вас есть деревни и города, вы плаваете по большой воде на огромных лодках!” “И в деревнях, и в городах рады не всем, остальные выживают так, как могут. Но я несу ответственность за нашу беспечность. Надеюсь, моих страданий перед смертью хватит, чтобы весы обрели равновесие”. “Глупая женщина”, - говорит Моро. Эбоши кажется, что та улыбается. - “Как и все люди! Такая глупая, такая самонадеянная. Твои страдания это всё, что ты можешь предложить?” “Да, на большее у меня не хватит времени. Я лишь надеюсь, его хватит, чтобы позаботиться о моих людях”. Она просыпается и чувствует сразу две вещи: проклятие усмиряет аппетит, это так непривычно и так хорошо; на огрызке плеча, которого коснулась пасть волчицы-богини, прорастает, будто трава по весне, белая шерсть. Растёт пятно, растёт и шерсть. У Эбоши по прежнему много дел и мало времени, иногда, странно замерев и поведя головой, она чувствует приближение своего конца. Но теперь у неё больше спокойного сна и больше сил на последние приготовления. Ей нравятся её сны и разговоры с Моро в них. Кто бы знал, что дикий зверь окажется достойной собеседницей и у них обнаружится даже больше сходств, чем различий? Но Эбоши слишком умна, чтобы жалеть о содеянном, отвлекать свои мысли и дела напрасными “если бы повернуть время вспять”. Белая шкура, прорастая на спине, зудит, но если почесаться об угол, становится приятно. Эбоши слышит шорох нового леса за оградой их города и велит купить на рынке семян и саженцев. В один из погожих дней все заняты не стройкой, а поселением новых растений. Проходят дни, проходят ночи. Несмотря на жару, к своей одежде Эбоши добавляет ещё пару накидок, большой шарф и перчатку. Её люди обеспокоены этим, но госпожа успокаивает их и рассказывает и объясняет, как делать то и это, как договариваться с торговцами, как проверять документы и деньги на подлинность. - Госпожа, вы разве куда-то собираетесь? - спрашивает Токи и её пыткий взгляд будто проникает под слои одежды, скрывающие соперничество чёрной метки и белой шерсти. - Зачем вы нам всё это говорите? Эбоши не отвечает, потому что сама не знает, но она находит для верной соратницы нужные слова. “Значит ли это”, - спрашивает она Моро. - “Что я стану такой, как ты?” Волчица смеётся. “Глупая женщина! Такая самонадеянная. Не так уж много в тебя попало моей крови и слюны, да и рано о чём-то говорить”. Когда Эбоши пропадает из города, поднимается большой переполох. Годза рвёт и мечет, женщины по-быстрому собирают поисковые отряды. Но их старания бесполезны, никто её не видел, никто о ней не знает. Токи берёт себя в руки первой и говорит: нечего плакать, дел невпроворот, госпожа старалась ради нас всех, так что постараемся! Сама она, конечно, и переживает, наедине с собой рвёт сердце плачем, но старается, чтобы это не мешало делу. У Токи теперь много дел.