Идиолатрия Равеншау

Репетиция выдалась славной. Каждая репетиция длилась довольно долгое время, у младших групп длилась 2 часа, а у старших могла доходить до целых 6-7. Конечно, им устраивали перерывы, так как без остановки работать достаточно тяжело. Да и самим преподавателям хотелось бы посидеть и отдохнуть. Вот и сейчас у театралов перерыв на перекус. Он длится полчаса. Эрнест взял с собой парочку небольших бутербродов, поэтому начал их уплетать тут же, как зашёл за кулисы. Постановка была достаточно активной, поэтому он даже вспотел. К нему подходит девушка. — Сильно проголодался, я смотрю? — А то. Я сейчас готов слона съесть… — Ахах, по тебе видно. За две щеки как хомяк. — Она потрепала его за щеку. — Уэээ… Не делай так когда я ем! — Ладно-ладно. — А ты сама что? Снова не ешь? — Да так, не хочется. — У тебя сейчас живот заурчит, не нужно мне врать. — Я не вру. — И как Эрнест и сказал, у неё заурчал живот. — Я говорил. — Он вытащил из ланчбокса пару варенных яиц — Пожалуйста, не мори себя голодом. Есть и другие способы похудеть. Девушке стало стыдно. — Извини. Я итак стараюсь изо всех сил… — Я ценю твои старания, но чтобы правильно похудеть, стоит правильно питаться, а не голодать. При голодании можно не выдержать, а потом сорваться. И ты и я через это проходили. — Он положил ладони ей на лицо. — …Ты не полюбишь меня, если я стану толстой. — Чушь. Я буду любить тебя любой. Я просто не хочу, чтобы ты вредила своему здоровью. Поешь, дорогая. — Он протягивает ей те же варенные яйца. Девушка с виноватым лицом берёт еду, и аккуратно надкусывает, проглатывая. Эрнест улыбнулся. Она, увидев улыбку своего возлюбленного, продолжила есть уже более уверенно. Но всё равно боялась. — Спасибо, Лавли. Теперь я спокоен, что ты не совершенно голодна. Лавли Монро-Харпер. Любимая девушка Эрнеста, с которой он познакомился и учится в одной труппе. У неё всегда возникали страхи по поводу еды и своего веса, что заставляло Эрнеста бояться за её питание. Она ненавидела себя за то, что из-за неё он волнуется, но была благодарна, что ему не всё равно. Лавли тоже улыбнулась. — Это тебе спасибо. Я со вчерашнего обеда ничего не ела, и то это был салат, который ты принёс. — Ох… Я клянусь, когда-нибудь мы прорвёмся, начнём жить вместе и ты будешь питаться лучше. Без всяких страхов и осуждений, хорошо? — Угу. В любом случае, матери тут нет, поэтому здесь и перед тобой есть я не боюсь. — И это хорошо. — Хорошо, не будем обо мне. Ты в порядке? Ты говорил, у тебя с сестрой что-то случилось. — О, да. Её и родителей в суд вызывали на днях, обвиняли в убийстве одноклассницы. Вроде Диана её звали. В итоге признали невиновной, но у меня ощущение, что зря. — …А подробностей не знаешь? — Нет, но Канди в последнее время много с матерью общается. Отсюда и подозреваю. Случайно услышал что-то про пирофлей, которым как раз та девушка и была убита. — Хочешь сказать, твоя мамка заставила Канди убить человека? — Думаю так. — …Ахуеть. — Я не удивлён, правда говоря. — А почему Канди вообще под её дудку согласилась плясать? — Канди не моего типа характера, она мать любит. Она слепо верит, что может подарить ей счастье и пытается сделать это всеми способами, игнорируя, что она вечно на неё орёт и игнорирует её существование. Ей плевать на нас всех, чё с этого взять. Вроде, там другая причина, но я думаю, что и это роль сыграло. — Я замечала, что она более мягкая, чем ты. Однако, сколько бы я так не думала, не ожидала, что она пойдёт на убийство. — Я и сам не думал. Она всегда была той самой девочкой, которая прячется за штаниной отца и кричит при виде мух. Хотя… Там вроде была одна девчуля, на которую она запала… Может из-за неё. — Убивать из-за любимого человека?! — Чш! Тихо!! Мы всё ещё среди других. — Оу, да. Но всё равно это.. Не гуманно. Может, твоя мать использовала эту самую влюбленность, чтобы и дочь вплести в криминал? — Да так и есть. Была б у меня сила воли, я бы и сам её прихлопнул. Ненавижу. — …Ты сейчас очень на неё похож. — … — Сравнения с матерью для Эрнеста были самыми противными из всех, но он промолчал. — Её ведь обвиняли в убийстве собственных родителей, так? Ты правда хочешь повторить её судьбу? — Нет, просто… — ..? — … — …Всё же, выбор неочевиден. Или та мать, которая стыдит тебя за лишние граммы на весах, или та, которая вынуждает тебя убивать из-за своих тараканов. — …Как бы я хотел уже съехать, но я пока не готов материально. — Эта постановка должна принести нам хорошие деньги, так что всё впереди. Ну почистишь людям немного тапки, аха, что поделать. — Лавли! — Хехе. — Бу!! — УВАА!.. Охх, Нэнси! К этим двоим подбежала девочка, которая тихонько пробралась за спину Лавли. — О, Нэнси! Приветик. Ты как? Не сильно устала? — Ууу… Ну есть такое. Устала, но театр это тебе не игрушки, знаешь. — Это верно. Как дела у дяди Дерека? Нэнси Филман — Дочь Дерека. К сожалению, не родная, а приёмная. Дереку некого оплодотворить, чтобы иметь родного ребёнка… Она, кстати, тоже есть в театре, но в средней группе. — У него всё замечательно. Работает. А у Миссис Киры как? — У неё тоже стабильно. Не хочешь на коленки сесть? — Я уже не маленькая!! — Нууу, ты неделю назад просилась сесть ко мне на колени. — Хм! — Она хотела, но делала вид, что она взрослая и самодостаточная женщина. Эрнест лишь похихикал. — Ну как хочешь. — Ребята, полчаса прошло, все на сцену! . Эрнест вернулся домой. — Привет, сынок! Как репетиция? — На пороге стоял Итан. — Приветик, пап. Всё как обычно. — Хотя бы не плохо, хех. — Он подошёл к сыну поближе и нагнулся к его уху — У мамы сегодня настроение хуже привычного, хотя бы сегодня не выводи её, окей? — …Окей… Итан улыбнулся. — А что-то случилось? — Не знаю, может на работе неприятности. — У неё вечно неприятности. — Не говори так о своей матери. — Как будто вру… Эрнест скорчил недовольную морду и разувшись, потопал к себе в комнату. Видимо, Кира услышала, что он пришёл, так что сразу стали слышаться и её шаги. Разузнав шаги матери, Эрнест стал быстрее уходить. — Стоять. — Прозвучал строгий голос. — И что в этот раз? — Понимая, что сейчас снова за что-то отхватит, он подходит к ней. — Ты универ выбрал? — Ты будешь у меня это спрашивать каждый день? — Вопросом на вопрос не отвечают. — Пф… Не, не выбрал. — Ну, я поняла. — Я всё ещё ищу нормальный и не забитый. В актёрских универах такие очереди… — В актёрский? Не смеши. — Ты снова за своё. Поняв, что щас начнётся то же, что и каждый вечер, Итан ударил себя по лицу. — Нормальную профессию себе выбери. Кривляния на сцене тебе денег не дадут. — А ты что, была актрисой? Актёры приличные деньги зарабатывают. — У тебя оценки для актёра не те. В актёрское поступают люди, у которых с учёбой нормально не сложилось, а у тебя были твёрдые А. — Ну конечно у меня твёрдые А! Если бы я приносил что-то ниже, ты бы истерику устраивала на весь дом. — Тебе нужно нормальное образование, и я даю тебе для этого всё что могу. — Нормальные родители поддерживают своих детей эмоционально, а не бросают их воспитание на другого родителя и не управляют их жизнью, стыдя за свои желания! — А потом дети подобных родителей спиваются и торчат. Если ты так хочешь стать одним из них и опозорить меня, то вперёд. Покажи всей стране, какая я херовая мать. — А вот и покажу. Лучше бы ты ни меня, ни Канди не рожала. Бесишь уже просто. — Так съезжай, раз бешу. Уже 18 лет, не мелкий, сам о себе позаботишься. — Я и планирую. Эрнест захлопнул дверь перед лицом Киры. Та только недовольно вздохнула. Итан подошёл к ней и положил руку на плечо. Но она откинула её. — Я не разрешала меня трогать. — …Не злись на него. Ему хоть и 18, но у него ещё подростковое буйство не прошло. — Да хуй с ним, пусть делает чё хочет. Вырос, значит пусть идет на четыре стороны. Осталось мелкую выгнать, и хоть заживу спокойно. — Ты хоть во что-то детей ставишь? — На 1 000 000 тюрнов. — …И вправду, зачем родила тогда..? — Не помню. Была молодая и тупая. Я спать, устала. И Кира ушла. Итан ещё постоял, и в итоге расстроился ещё больше. Непременно, он сильно любил свою жену, но он не чувствовал любви от неё. Ему было тяжело уходить, да и он был обычным домохозяином, несмотря на своё образование, поэтому имея двоих детей нормально жить получилось бы только в изолированном селе. Он был единственным из родителей, кто искренне любил и был готов отдать жизнь за своих детей, но и Кира этого не разделяла. Что её держит, чтобы не развестись? Это знать только ей. И, что ж… Но Итану самому было плохо от мыслей, что его не любит та, ради кого он готов горы свернуть. Он искренне надеялся, что это всё лишь из-за её болезней. В какой-то период жизни всё-таки это произошло. Эрнест съехал и обрачился с Лавли. А через пару годиков съехала и Канди. Через лет 10, у Эрнеста и Лавли родился здоровый сын, любимый своими родителями. И между этими событиями, к сожалению, Кира и Итан всё же разошлись. Киру и вправду держали только дети, но так как они съехали, преград больше нет. Кира вернула свою фамилию, и снова стала Кирой Равеншау. Итан был разбит. Он думал, что это когда-то произойдёт, но не ожидал. Его выставили за дверь дома, просто сказав спасибо за воспоминания. По образованию он ещё с молодости не работал, поэтому найти работу может быть тяжело. Но дети его поддерживали. И эмоционально, и физически были рядом, когда он просил, и материально. В целом, он продолжил общаться с ними, радуясь, что хотя бы им не всё равно. А вот с Кирой они оба оборвали связи. Эрнест сделал это практически с самого брачия, а Канди только после развода родителей. Самой Кире всё так же было всё равно.