I’m right here

Вступительные экзамены в академию по своей структуре мало чем отличались от вступительных экзаменов в старшую школу, которые Юдай писал год назад, но тестовые вопросы оказались сложнее раза в три, давая Коге ясно понять, почему мать так сильно нахваливала эту академию, называя её сильной и престижной. Конечно, вариант поступить в другую школу был, но он будто бы даже не рассматривался, и всё внимание сразу стало уделяться сложным вступительным. А Юдай особо не сопротивлялся. Подготовка, начавшая проходить немного в ускоренном темпе из-за сжатых сроков, помогала отвлекаться от навязчивых мыслей, не желающих покидать голову с того самого дня. Да и в любом случае, если он не поступит туда, то пойдёт в другую школу, а значит особо ничего не потеряет. На престижной академии жизнь не строится.  Подавленное состояние не проходило, постепенно перерастая в апатию, но Юдай держался, кинув все оставшиеся силы на экзамены. Он хранил в голове мысль о том, что Кайо было бы больно смотреть на то, как он страдает, и она ему помогала двигаться дальше, хотя Юдай давно уже не знал, кем его брат являлся на самом деле. Вокруг него крутилось столько вопросов, на которые уже никто никогда не даст ответа, но все предположения оказывались неутешительными. И Юдаю проще было справляться, сохраняя в мыслях тот образ Кайо, который он видел перед собой, будучи ещё ребёнком. Добрый и смелый брат, готовый проводить с ним всё своё свободное время и защищать от нападок хулиганов. Раньше Юдай быть таким же, как он. Сейчас думал о том, что совершенно не знал его. Обложившись учебниками, он сидел до поздней ночи в своей комнате, из раза в раз перечитывая материал и записывая в тетрадь все основные моменты, которые могли встретиться ему в тесте. Завтра он будет заниматься с учителем из этой академии, чтобы проверить свои уже вложенные в голову знания и задать интересующие вопросы. И, несмотря на предстоящий ранний подъём, Юдай абсолютно не хотел спать, хотя время давно перевалило за три часа ночи. Но лучше было снова посвятить себя учёбе, нежели бессмысленно ворочаться в кровати или ходить по дому. Юдай даже не помнил, когда в последний раз столько внимания уделял ей, пусть и его оценки всегда держались на приемлемом уровне, а сам процесс обучения проходил без лишних проблем. Но это действительно помогало думать о чём-то другом, кроме того страшного дня, который до сих пор являлся ему в кошмарах в те редкие часы, когда Юдай всё же ложился спать.  Минуты незаметно сменяли друг друга, превращаясь в часы, и с каждым разом Коге всё сложнее было фокусироваться на тексте в книге, отчего приходилось перечитывать несколько раз одну единственную строчку, что так не желала откладываться в мозгах. Юдай закрыл учебник, беря следующий в руки, будто смена фокуса внимания должна ему помочь, но всё повторилось снова – он даже не понял смысл прочитанной связки из трёх слов. Настолько голова уже была перегружена. Он закрыл и этот учебник, на этот раз откидываясь на спинку стула и тяжело вздыхая, только сейчас заметив, что за окном уже светло, а часы на стене показывают пять утра. Наверно, всё-таки стоит вздремнуть, учитывая, что ему вставать через два часа. 

***

День вступительных. Юдай сдавал их немного позже, чем остальные поступающие, но всё же это было очень важное событие, решающее судьбу детей, посмевших позариться на такое элитное учебное заведение. Юдай, если честно, не знал, почему оно имеет такую репутацию, потому что учителя, к которым он ходил во время подготовки, показались ему вполне обычными. Разве что сама академия выглядела дорого, что внутри, что снаружи, но у Юдая особо не было времени её рассматривать.  Почему-то он нервничал. За всю подготовку Кога думал о том, что ничего страшного не случится, если он провалится, не поступит, и придётся отдавать документы в другую школу, более простую и находящуюся ближе к дому. Ему было всё равно. Но сегодня стали выплёскиваться наружу все потаённые эмоции и страхи, умело скрываемые за внешним безразличием. Хотя и до этого Юдай замечал, как нервозность начинает умело захватывать его, заставляя срываться на родителях и ни в чём неповинной подушке. Всё-таки это было сложно. Психологически в том числе. Но у Юдая была поддержка в лице учителя английского языка, который вызвался быть его куратором с самого начала и до конца, и с его помощью действительно было проще разобраться во всех непонятных аспектах, не связанных напрямую с предметами, по которым писались экзамены. Да и моральную поддержку он тоже ему оказывал, постоянно подбадривая, видя, как сильно Юдай волнуется.  На первый экзамен, – как и на все последующие тоже, – учитель сопроводил его лично, и, возможно, это добавило Коге уверенности в себе и своих силах. — Не переживай, ты умный парень и обязательно всё напишешь, — похлопал он его по плечу, улыбнувшись.  И ведь Юдай написал. Результаты придут только после того, как он сдаст все экзамены, но, по его собственным ощущениям, начало положено хорошее. И это не могло не радовать.

***

Занятия в академии начались чуть меньше недели назад, а Юдай так и не получил свои результаты и ответ на заявление о поступлении, а потому всё это время сидел как на иголках, каждые десять минут проверяя свою почту. Родители его не тревожили, а у учителя начались загруженные будни, и Юдай остался один на один со съедающими его мыслями. В последние дни даже физическое состояние ухудшилось – снова поднялась температура, и будто бы все чувства обострились, ещё сильнее давя на и так больную голову. Юдай не знал отчего это происходит, но уже привычно скидывал всё на стресс и нервы. Да, ему определённо не помешал бы отдых. В очередной раз проверяя пришедшие письма, Кога вдруг замер, увидев на сенсорном экране ноутбука то самое. И, кажется, его даже стало потряхивать от волнения, пока он собирался с мыслями, чтобы открыть его и просто посмотреть. Он не был уверен в том, что хочет звать кого-то, чтобы прочитать письмо вместе с ним, и потому сам глубоко вдыхает и выдыхает в попытке успокоиться. Просто письмо. Просто ответ. Мир не рухнет, если он не поступит, Юдай ведь решил так с самого начала.  Собрав всю свою волю в кулак, Кога уселся за стол, снова кладя ладонь на мышку и медленно ведя курсором к нужной кнопке. Один щелчок, и письмо открыто, а Юдай пытается вычитать всё самое главное, прищурившись, чтобы случайно так сразу не увидеть то, чего он не хотел бы. Лучше уж подготовить себя к этому моменту. Но увиденное на экране заставляет его широко раскрыть глаза в удивлении, а после подскочить с места, радостно улыбаясь. Заявление одобрено. Он поступил.  На баллы Юдай даже не смотрел, будучи полностью поглощённый внезапным приливом счастья, от которого хотелось только бегать по комнате, любить и радоваться жизни. Он давно не чувствовал себя настолько хорошо, что, кажется, даже успел забыть, каково это. Но цель достигнута, Юдай не так уж сильно скатился вниз в своём отчаянии и ещё может покорять всё новые вершины. И это, безусловно, было хорошо. Оставалось только обрадовать учителя и сообщить родителям эту новость, а уже через пару дней он заселится в общежитие.  Новая жизнь началась, главное, в ней не оплошать.

***

Территория академии находилась на окраине города, ближе к лесу, и всю её окружала зелень ухоженного сада, придававшего свежей атмосферы. Строгие фасады из серого камня, высокие шпили, резные порталы и ажурные башенки придавали ей более дорогой и престижный вид, напоминая о том, почему именно эта академия считается элитной. На ней были расположены три корпуса, не считая общежития, но ранее Юдай был только в главном, где находились кабинеты директора, классы учителей, в которых проводятся занятия, а также столовая и актовый зал, – как он слышал от преподавателя английского. Сама по себе эта академия сильно отличалась от типичных японских школ. От них в ней сохранился лишь формат обучения, и то он перетерпел небольшие изменения в пользу нейтральности, так как та была многонациональной – это Юдай узнал тоже от учителя, пока тот проводил ему экскурсию по территории, а заодно и ввёл небольшой курс в историю. Оказывается, она была построена ещё пару веков назад, но до одного переломного момента, – пока не сменился владелец, который провёл здесь целую революцию, – считалась одной из слабейших в Японии, да и придерживалась больше традиционного стиля. Юдай хотел бы послушать побольше, но время у них было ограниченно, а потому в большем приоритете было именно показать ему академию снаружи и изнутри, чтобы новый студент запомнил, что где находится, и не имел в будущем проблем с передвижением. В оставшихся двух корпусах были расположены библиотека и спортивный зал, крытый плавательный бассейн и, наконец, классы для дополнительных занятий. Как говорил учитель, всё обустроено для комфорта студентов. Все корпуса оснащены просторными коридорами и холлами, в которых находились диваны для более комфортного ожидания следующих уроков, а также было доступно свободное передвижение между ними во время занятий. Позади же главного здания находились спортивный комплекс и поле, а чуть дальше общежитие для студентов, в которое они направились после основной экскурсии, чтобы Юдай сразу мог заселиться в свою комнату, так как вещи уже были завезены туда.  Местное общежитие представляло собой трёхэтажное здание блочного типа. Оно было разделено на мужское и женское, и каждое в своём крыле – первое в правом, второе в левом.  Первый этаж – общий. В нём была расположена точка охраны у самого входа, общая гостиная и кабинеты администрации, а уже со второго этажа начиналось разделение, но, по слова учителя, оба крыла всё равно были идентичны друг другу.  На этаже всего десять блоков, в каждом из которых по три комнаты, в которых могут проживать от двух до четырёх человек, и каждый блок имел общую душевую комнату, прачечную и санузел. А помимо столовой в главном корпусе, на обоих этажах находилось по одной кухне, чтобы студенты могли сами готовить себе, если будет желание или необходимость. В общем, всё и правда сделано для всеобщего комфорта, и Юдаю это нравилось.  — Ключи от комнаты уже получил? — спросил учитель, когда они вернулись на первый этаж и вышли на свежий воздух. На небе сгущались тучи, а прохладный ветер продувал кожу, и, наверняка, с минуты на минуту должен пойти дождь.  — Да, — Юдай кивнул, для наглядности вытащив из кармана ключи с брелком с номером 50.  — Отлично, главное, не потеряй, — удовлетворённо улыбнулся учитель. — Располагайся, знакомься с соседями. Сегодня у них нет занятий, так что они, наверняка, сидят по комнатам. Если что звони и ничего не бойся.  Юдай усмехнулся на его слова, сдерживая желание сказать ему о том, что он уже не маленький, но уважение к учителю было сильнее. А потому он вежливо поблагодарил его и попрощался, взглядом проводив уходящего по каменной дорожке преподавателя. И, наконец, сам вернулся в здание общежития, уже чувствуя, как с неба начали падать холодные капли. Его комната находилась на третьем этаже, в одном из дальних блоков, но на расстояние он не жаловался. Спокойно преодолев два лестничных пролёта, а после пройдя пару метров, Юдай оказался возле нужной ему двери. Кога уже заходил туда, когда только приехал, чтобы закинуть вещи, но, когда он входил в первый раз, в комнате было пусто. Как будет сейчас, он не знал, но глубоко вздохнул, ключом пытаясь открыть дверь, которая неожиданно оказалась не заперта. Будто его уже ждали.  — О-о-о, я же говорил! — радостно подскочил с кровати парень, солнечно улыбаясь, когда Юдай зашёл внутрь. — Почти минута в минуту.  — Привет? — Юдай посмотрел на него с недоумением, если честно, вообще не поняв, о чём тот говорит, но чётко уловив, что слова парня были связаны именно с ним. — Я сказал им о том, что новенький должен придти сюда через пять минут, и ты действительно приходишь через пять минут. Даже раньше, — он снова расплывается в улыбке, а в голове Юдая появляются всё новые вопросы, потому что этот парень выглядит слишком счастливым для такой мелочи. Всего в комнате их было трое, и Кога оказался четвёртым, а значит со всеми своими соседями он познакомится сразу. В каком-то смысле это было даже хорошо, пусть и Юдай замер на месте, совершенно не понимая, как ему себя вести и что на это отвечать. Один из парней, полулежащий на стуле справа, усмехнулся, замечая растерянность на лице Коги, и поспешил пояснить и успокоить: — Он всегда такой странный, не парься. Тот, что с солнечной улыбкой, посмотрел на него с подобием возмущения, а третий парень, сидящий на кровати напротив мягко улыбнулся, попытавшись сгладить углы: — Человек просто радуется совпадению, чего тут странного? Парень на стуле пожал плечами, мол, ну и ладно, а тот, о ком говорили, отвернулся, снова возвращая всё своё внимание к новому человеку, что продолжал неловко топтаться на месте. — Проходи, — вновь улыбнулся он Юдаю и сделал шаг в сторону, пропуская его глубже в комнату. На самом деле, Коге он понравился. От этого парня так и веяло дружелюбием и искренней заинтересованностью в его персоне, а чего стоила чужая солнечная улыбка. Пусть и по первому впечатлению он показался ему каким-то по-детски наивным, но, возможно, всё дело лишь в его яркой реакции на обычные мелочи и совпадения, и осуждать его за это нет смысла. Им в любом случае ещё предстоит познакомиться получше.  Тот парень, что сидел на соседней кровати, – на его собственной, как понял Юдай, глядя на незаправленную постель, – подвинулся, жестом приглашая его присесть рядом, а Кога не стал долго сопротивляться.  — Я Фума, — сразу представился парень, протягивая руку для рукопожатия, и спросил, не дождавшись, когда Юдай возьмёт его ладонь в свою. — А ты?  Почему-то этот вопрос вдруг заставил Когу впасть в ступор, бегая глазами по трём заинтересованным лицам, смотрящим прямо на него. Началась новая жизнь, и совершенно ничего не должно было напоминать ему о старой – Юдай твёрдо решил об этом ещё в машине на пути к новому дому. Вся история должна писаться с чистого листа, а сам Кога должен предстать совсем новым человеком, ведь старого больше нет. Старый Юдай умер вместе с Кайо, потому что со своей смертью тот утащил за собой какую-то важную его частичку, и ту уже не вернуть, но вполне возможно сотворить новую.  Он давно думал об этом, перебирал в голове всевозможные варианты и наконец решился озвучить один из них, вылезший им самый тайных уголков души, хоть и для того, чтобы произнести это вслух, потребовалось собрать себя с мыслями. Но его никто не торопил, несмотря на очевидную глупость момента – не мог же он забыть собственное имя? Кога вздыхает как можно тише в попытке скрыть волнение, а после останавливает взгляд на Фуме, наконец отвечая на его вопрос и пожимая чужую руку: — Зовите меня Кей. — Приятно познакомиться, — улыбается тот, а у Кея будто целый груз падает с плеч, освобождая от своей тяжести и даря долгожданную лёгкость и свободу, и он растягивает губы в ответной улыбке, пока в разговор не вмешивается солнечный парень.  — Я Ханбин, — представляется тот, обращая на себя внимание Коги. — А это, — он указывает на третьего соседа. — Хисын. Парень на стуле приветственно машет ему рукой и вдруг шумно двигает этот самый стул вперёд, переворачивая его и садясь обратно, обе ноги откидывая по бокам от спинки, а руки укладывая на неё саму. — Ты лучше мне скажи, — начинает он важным тоном, и Кей чувствует, будто находится на допросе. — Тебе ведь семнадцать? В какой ты параллели?  — В первой… — немного неуверенно ответил Кога, помедлив из-за неожиданного вопроса, но добавил для лучшего понимания. — 2-А. — Да бля-ять, — явно расстроенно протянул Хисын, откидываясь назад, но руками удерживая себя за спинку стула, чтобы случайно не упасть. На вопросительный взгляд Кея, Фума пожал плечами, а Ханбин услужливо пояснил, весело улыбаясь: — Хисын активно пытается оправдать свою безупречную репутацию и ищет, у кого можно списывать, — он хихикнул, чем вызвал бурную реакцию со стороны Хисына. — Мне не нужно оправдывать свою репутацию. Прекращай чморить меня при новых людях. — Я даже не думал, — подняв ладони на уровне своего лица тут же начал оправдываться Ханбин. А пока Хисын собирался с мыслями, чтобы высказать ему новые претензии, Кей наклонился к спокойно наблюдающему за этой сценой Фуме. — Они всегда так? — Да, — просто ответил тот, пожимая плечами. — Как старая женатая пара… Но не обращай внимания, к ним можно привыкнуть.  Кей протягивает понимающее "ага", переводя взгляд на Ханбина с Хисыном. Честно говоря, он не понимал, ссорились ли они сейчас или нет, потому что атмосфера между ними царила странная, но как-то особо не хотелось ввязываться в чужие взаимоотношения, и, кажется, Фума полностью разделял его мнение, предпочитая занять роль стороннего наблюдателя.  — Ты сдавал вступительные в неофициальный день? — вдруг вполголоса спросил он, переводя на Кея взгляд. — Да, — Кога кивнул, пожав плечами. — На подготовку больше времени ушло. Я поэтому и приехал так поздно. — Я так и подумал. Он улыбнулся, а Кей просто не смог не улыбнуться ему в ответ. Фума казался очень приятным человеком, с первых же секунд располагающим к себе, и Кей даже не мог бы так сразу сказать, что именно цепляло в нём. То ли его спокойный голос и добродушное выражение лица, то ли его способность придавать обстановке более дружелюбную атмосферу. Да и соседи были ничуть не хуже, несмотря на их странные разборки между собой. Ему понравился солнечный Ханбин, первый проявивший инициативу втянуть Кея в их маленькую компанию. И его заинтересовал приземлённый Хисын, отнёсшийся к Кею без скептицизма, хотя его характер, наверняка, позволил бы ему это сделать. Каждый имел свою яркую личность и, казалось, что с ними тремя точно не должно быть скучно жить здесь.  — Я сделаю чай, — вдруг сказал Фума, даже не предлагая, а просто комментируя свои дальнейшие действия, и поднялся с кровати, чтобы подкрепить собственные слова действиями. Только сейчас Кей заметил, что в комнате особо убрано не было: две двухэтажные кровати по бокам у стен не заправлены, а те, что напротив, вовсе закиданы чьей-то одеждой; письменный стол, стоящий у окна вплотную к противоположной от входной двери стены, завален учебниками, тетрадями, пустыми кружками и каким-то ещё хламом, в который Кей вглядываться не стал; на стеллаже рядом с кроватью, напротив которой он сидел, беспорядочно расставлены книги, манга, упаковки сухой лапши и посуда, а сверху во главе всего этого хаоса восседал электрический чайник, к которому и пошёл Фума. Стеллаж со стороны кровати Коги выглядел не лучше, а на двери большого шкафа, занимавшего оставшуюся часть пространства, висел чей-то пиджак от официальной формы академии. И, если честно, Кей теперь боялся даже заглядывать в него, опасаясь как бы случайно на него не вывалилась куча чужой одежды.  — Мы хотели здесь прибраться, — замечая его неоднозначный взгляд, блуждающий по всей этой картине, неловко начал Ханбин, но Хисын перебил его, усмехаясь: — Добро пожаловать в общажную жизнь. Помойка – твой новый дом. — Убраться всё же надо будет, — качает головой Фума, неодобрительно косясь на Хисына, а тот лишь пожимает плечами, никак ему не противореча. Кей усмехнулся. Вообще его особо не смущал разведённый в комнате срач, скорее наоборот, хлам вокруг придавал ей особую атмосферу, которую вряд ли можно было бы прочувствовать где-нибудь ещё. В этой комнате учились, ели, спали, проводили своё свободное время и действительно жили. Убранная с особый усердием и блестящая чистотой комната Кея в новом доме совершенно не сравнима с этой, но почему-то тут он чувствует себя как-то даже уютнее.  Фума отключил закипевший чайник, а Ханбин достал из ящика стола чистую кружку для Кея, бормоча что-то про то, что пора бы остальные тоже помыть, но что-то Коге подсказывало, что говорит Ханбин про это далеко не в первый раз, а, судя по состоянию чашек на столе, плодов его слова так и не принесли. — Будешь хлопья? — внезапно предложил Хисын, пока остальные их соседи возились с чаем, заставляя Кея удивлённо поднять брови, но кивнуть. — Да?… Хисын улыбнулся, доставая из другого ящика стола новую пачку с хлопьями, и, открыв её, попросил Кея протянуть ладонь, чтобы он мог насыпать туда ему горсть. — Кто ест сухие хлопья без молока? — задал риторический вопрос Ханбин, наблюдая за их взаимодействием.  — Как по мне, молоко портит их вкус, — Хисын фыркнул, сам засовывая руку в пачку, когда поделился завтраком с Когой.  — Ты странный. — Кто бы пиздел, — он закатил глаза. С ними определённо скучно не будет – теперь уж Кей был в этом точно уверен.  Капли дождя стучали по оконному стеклу, но солнце активно пробивалось сквозь тучи, не позволяя им скрыть себя полностью. Горячий чай дымился в кружках, а в комнате всё не стихали разговоры. И впервые за долгое время Кей почувствовал себя действительно спокойно, будто все тревоги отошли на второй план, став такими незначительными, что совсем не хотелось уделять им особое внимание. Он перевернул страницу собственной жизни, начиная её с чистого листа, и, кажется, наконец, в полной темноте страха и отчаяния начал проблёскивать белый свет.