Hey, blonde!

      Атмосфера предстоящего вечера пестрила дороговизной и вычурностью, концентрируясь в нежных кремовых цветах со значительным акцентом на яркие, зеленеющие прямо в зале кустарники с различными видами цветов. Организаторы злобно сверкали глазами в сторону обслуживающего персонала, уверенные, что подъезжающие и собирающиеся на красной дорожке гости этого не замечают. Впрочем, так оно и было, ведь список гостей был настолько престижным, что ни один из приглашённых просто не стал бы обращать своего драгоценного внимания на снующий туда сюда сброд, предназначенный лишь для раздачи еды и напитков. Папарацци собрались вокруг заветной дорожки плотным скоплением тёмных и скучных костюмов с периодически вспыхивающим в руках оборудованием, жадно хватая и впитывая каждое новое движение, которое им дарила очередная новоприбывшая звезда.       Вот прибыл Крис Хемсворт, а вот и Ариана Гранде. За ними и Дженни, что сегодня решила блеснуть своим нарядом уже в который раз, удивляя и приковывая к себе голодные взгляды не только репортёров, но и гостей-мужчин.       Кореянки для американцев были теми ещё диковинками, чего не скажешь о корейцах-мужчинах. Агрессивное продвижение собственной толерантности на публику обычным людям из зарубежных стран казалось уже до больного смешным, учитывая тот уровень расизма, который граждане США проявляли к азиатам уже многие годы. И дело даже не в том, что азиатам нельзя жить в Америке, нет. Как раз с этим почти нет трудностей: хочешь быть обычным, хочешь быть средним классом, добросовестно работать и зарабатывать — пожалуйста, только в путь. Тебе будут платить и тебя, несомненно, будут ценить. Но не прыгай выше головы. Не выпендривайся, не рассчитывай превзойти нашу великую нацию, какой-то жалкий азиат не может быть лучше американца.       Например, BTS? В 2018 году ребята столкнулись с нескрываемой, а вполне открытой ненавистью и от кого? От того, кто навсегда захлопнет свои рты буквально в течение нескольких лет, наблюдая, насколько велико стало влияние этого фандома и насколько огромны стадионы, которые ребята собирали в их великой Америке.       История циклична. История имеет свойство наступать на те же грабли, а люди не учатся на ошибках предков, предпочитая совершать собственные. В этом и причина бесконечных войн, борьбы за власть, ну, и менее масштабных событий. Таких, как это.       Чёрный бус к-поп группы, впервые приглашённой на Met Gala в полном составе, подъехал к главному входу, откуда и должен был начаться их дебют. Дебют Stray Kids, совсем молодых парней, что с раннего возраста пашут в поте лица ради своей мечты. И только сейчас их влияние начало безмерно расти.       Скучающе, у громадной резной колонны затаилась фигура, прячась от людских глаз насколько это было возможно. Неудобное сатиновое платье, мягко струившееся воздушными волнами по тонкой женской талии, мешало дышать излишне тугим корсетом, а по открытым плечам и груди носились мурашки от бегающего по помещению сквозняка. Валери не любила такие мероприятия, но её никто не спрашивал. В её обязанности входило быть здесь и никак и иначе.       — Вы, наконец, сможете их увидеть, госпожа.       — Ты где был?       — Ходил за напитками. — Смуглый итальянец в строгом фраке тепло улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и протянул девушке бокал. Но она лишь покачала головой, отказываясь.       — Шампанское вам не по вкусу? Принести что-то ещё?       — Рано пьянеть. Скоро он приедет.       Мужчина понимающе вздохнул, отставив бокал на ближайший столик рядом. Он с сочувствием просверлил оголённую девичью спину, отмечая, что распущенные локоны подошли бы госпоже гораздо больше, чем собранная сдержанная причёска греческой девы, но кто он такой, чтобы выражать своё мнение?       — Даниэль, смотри. — Отвлекшись от размышлений, он поправил выбившиеся длинные волосы из уложенной лаком причёски и подошёл ближе, вслушиваясь в, с виду, вполне обычную шумиху из папарацци и звёзд.       — Эй ребята, почему вы стоите так далеко? Ближе! Обнимитесь, что вы как неродные!       — Ну, что имеем...       — Я просто голову каждого фоткаю.       — Я никогда в своей жизни не видел столько безэмоциональных лиц.       — Да, точно.       — Чёрт, они что, сняли пальто? Нам опять фотографировать? Да вы шутите?...       — Ну, может у них хоть сейчас лица повеселее будут.       — Теперь давайте добавим чувства! Больше чувств!       — Что происходит? — Девушка нахмурилась, скрестив руки на груди.       — Какого чёрта они себя так ведут?       — Проявляют расизм во всей красе, полагаю. — Ребята из Stray Kids однозначно не ожидали, что их дебют на подобном мероприятии начнётся именно так, но стояли гордо, скрывая бурлящие в груди эмоции и чувства.       Они появились на ковровой дорожке в нарядах от бренда Tommy Hilfiger и выглядели как само совершенство. И хоть бренд и не был люксовым, своим непревзойдённым талантом и врождённой харизмой парни затмили собой жалкие тряпки, представляя больше одежду, нежели наоборот. Феликс, что олицетворял загадочную эльфийскую красоту древнего народа, скрытого людских глаз в кронах деревьев, Хёнджин, будто забывший переодеться после люксовой фотосессии модного бренда одежды. Чан выглядел мужественно и величественно, прекрасно ассоциируясь с ролью родителя, держась гордо, но и периодически стреляя глазами в ребят и проверяя их ментальное состояние. Чанбин в подобном аристократическом образе, если честно, сам и на себя не был похож, подсознательно желая там и тут проявлять своё эгё, но стойко выдерживая это желание и одёргивая себя в последний момент. Минхо чувствовал себя некомфортно из-за языкового барьера, но был старшим и опытным, а значит и прекрасным актёром. Этот нюанс могли знать только опытные стэй: его лицо не выдавало никаких эмоций, и даже наоборот, иногда он позволял себе слегка ухмыляться, излучая напускную уверенность. Малыш макнэ был и вовсе не похож на младшего, излучая ауру мафиози с большим будущим. А Сынмин так вообще выглядел так, словно вчера тут уже был и умудрился забыть свой кошелёк: он смотрел на окружающих с вызовом, намекая, что доколебаться к нему и его друзьям ни у кого не выйдет. А Джисон... цеплялся за Минхо. И если не мог сделать этого физически, то хотя бы взглядом. Ведь он не являлся ничьим амбассадором кроме Espoir, не участвовал в модных показах, для него всё это было особенно новым и страшным. А ещё он боялся людей. Но даже так проявлял стойкость и профессионализм, не выдавая своих страхов на камеру.       На самой фотосессии они выглядели достаточно сдержанно и доброжелательно, но Ви до белых костяшек пальцев на краснеющей коже была уверена, что они чертовски злы. Не могут не злиться, ведь как смеют эти жалкие репортёрижки?...       — Все, попрыгайте!       — Блядь.       — Ви, стой. — От необдуманных действий девушку удержал лишь её охранник, на секунду забывшись, но быстро исправился:       — Госпожа, вы не должны вмешиваться. — Она чуть не рванула. Действительно, была бы уже там, если бы не руки её друга, что бережно удерживали её за плечи, а сам он про себя считал до десяти, собираясь с мыслями и вспоминая свою роль.       Ребята из Stray Kids, порядком уставшие от подобного неуважения и хамства со стороны папарацци, уже двигались по лестнице вверх, не дожидаясь окончания фотосессии.       И Ви бы оставила это, но избалованная влиянием своей семьи, уверенная что ей всё сойдёт с рук, она просто не могла проигнорировать это:       — Эй, блондиночка! Подойди-ка только ты, такие фотки получатся!       В зале повисла гробовая тишина, а скизы замерли, изумлённо поворачивая головы в сторону, откуда послышался этот возмутительный комментарий. Все прекрасно понимали, кому он был адресован: Феликс в своём образе с длинными волосами и нежным макияжем выглядел донельзя очаровательно и, в глазах некоторых, излишне женственно, но подобный масштаб мероприятия разве мог допустить такое поведение для иностранных гостей со стороны каких-то жалких СМИ? Мог, это же Америка. И всё бы замялось, если бы не последняя фраза, слетевшая с губ одного из самых глупых фотографов, что увлёкся, демонстрируя худшую сторону американской нации в одном лишь себе.       Ликс не знал, как реагировать, но и человеком конфликтным он никогда не был, растерянно дёргая за руку обозлённо сверкающего глазами в сторону обидчика Чана.       — Пойдем, хён. Нельзя всё испортить. — Постарался шепнуть как можно тише, но его бы не услышали, ведь гробовую тишину уже разрезал громкий стук женских каблуков. Актёры, певцы и модели оглядывались, едва её узнавая. Помнили лишь, что она мелькала с кем-то важным и очень богатым, а вот с кем — вопрос.       Мимо зависших на лестнице мемберов быстрым изящным лёгким шагом пролетела маленькая белокожая европейка в нежно-кремовом платье с золотой диадемой, переплетённой с белоснежными живыми цветками. Она оставила за собой тонкий аромат духов женской линейки Kilian, чем вызвала неподдельный интерес у чувствительного к запахам Хёнджина и заставила его обернуться ей вслед первым. За ним последовали все остальные, отдалённо понимая, что прямо сейчас на их глазах зреет большой скандал.       Бокал, наполненный элитным Дом Периньон, опустел, излившись на лицо звереющего на глазах репортёра, что уже с такой ненавистью взирал на ещё одну нарушительницу его спокойствия, которая только усугубляет и так тяжёлое положение.       Присутствующие как по команде ахнули и загудели, а Феликс был готов под землю провалиться. Он уже не скрывал своего волнения и умолял старшего отпустить хотя бы его попытаться разрулить эту ситуацию, но Чан был непреклонен. Как и Минхо, впрочем, крепко удерживая растерянного друга за плечо.       — Что вы себе позволяете! Совсем страх потеряли?!       — Пожалуйста, приступай.       — Что за чушь?! — Мужчина уже утирал лицо тканевым платком, и это было единственное, что пока сдерживало его пылкий нрав от насилия. Он был в бешенстве, и окружающие это видели. Многие перешёптывались, задавая одни и те же вопросы о том, чем вообще занимается охрана, эту ситуацию ведь никак не гости должны решать, но организаторы на Met Gala в этом году видимо всё делали через пятую точку.       — Тебе нужна была "блондиночка" для красивых фотографий. Из всех блондинок я стояла ближе всех, разве ты не ко мне обращался? — Наигранно изумившись, Ви приложила ладонь, обрамлённую в кремовую перчатку, к губам и невинно захлопала глазками.       — О Боже, я что-то напутала?       — Какого чёрта вообще?! Ты кто такая?!       — Как грубо, разве можно себя так вести на подобном мероприятии? — Остальные репортёры расступились вокруг виновника, опасливо поглядывая на девушку. А её голос уже не казался окружающим столь невинным и детским.       — Девчонка! Ты переходишь все границы! Ты хоть знаешь, кто я такой? Да я подам на тебя в суд!       — И ты даже не удосужился выучить имена прибывших гостей на такое серьёзное мероприятие? Ли Феликс у тебя, значит, "блондинка". А я — "девчонка"?       — Да ты совсем что ли охуела? — Феликс дёрнулся в сторону спорящих незнакомцев. Он чувствовал, что виноват и что ничем хорошим это не кончится, а девушка точно может вляпаться, но замер, заметив, как его опередил другой, незнакомый ему мужчина в чёрном строгом костюме.       — Госпожа. — Незримой тенью следовавший повсюду за девушкой Даниэль возник вновь из ниоткуда. Растерянные стреи ошарашенно переглядывались, пытаясь понять, что им делать и где, чёрт возьми, носит организаторов.       — Визитку. — Спокойно проговорила Ви, не проявляя никакой реакции к излишней эмоциональности брызжущего ядовитой слюной фотографа. Его ноздри разбухли от переполняющей его ярости, но широкоплечий мужчина, что стоял чуть позади этой маленькой девушки и буквально уничтожал его взглядом, значительно поумерил его пыл.       — Визитку. — Девушка повторила уже громче, продавливая виновника конфликта своим авторитетом. И это сработало, ибо фотограф, что был краснее самого варёного в мире рака, дрожащими руками передал гостье свою визитку под внезапные аплодисменты, что рассыпались откуда-то из глубин зала, и их поддержали все, включая выдохнувших мемберов. Она окинула безразличным взглядом ламинированный кусок бумаги и передала назад, даже не взглянув на своего спутника. Он знал, что делать.       — Что же, молодец. А теперь, я дам тебе шанс сохранить работу! — Ободряющие хлопнула в ладоши девушка, вновь переходя на детский голосок. Её спутник коротко вздохнул, отдалённо понимая, чем это всё закончится, выудил из кармана телефон и принялся куда-то звонить.       — Он ещё здесь.       — Что ты несёшь вообще?       — Извинись.       — Чего?       — Я должна всё повторять по два раза?       — Чан, мы так и будем стоять? — Не унимался Феликс, топая на месте в попытке хоть как-то унять нервозность.       — Нашу охрану дальше ворот не пускают. Телефонов у нас нет, их стафф на входе забрал. — Отметил Хёнджин, напряжённо поглядывая на девушку, что всю эту кашу и заварила. С одной стороны, ему не нравились её действия, но то, как она эффектно прыснула в лицо тому придурку дорогущим шампанским, специально при этом разбив свой бокал под его ногами, не могло не вызвать у него восторга. Их всех выбесили эти блядские репортёры, которые с какого-то перепуга решили, что корейцев можно с дерьмом мешать, но последнее — это край. Хёнджин всегда дорожил Феликсом и знал, насколько он чувствителен к любого рода критике, и хоть друг сейчас и держался стойко, ребята точно готовы были начистить хлебало тому репортёру сию же секунду. Но не могли, ведь работа равно репутация. Зато смогла та девчонка.       — Двигаемся дальше и оставим, как есть, или продолжим в проходе как бараны стоять? Меня это бесит. — Джисон высказал всеобщее мнение, негодуя чуть больше остальных. Он не любил толпы, но толпы и конфликтные ситуации не любил втройне.       — Да, вы правы. Наверное, мы должны... — Чан не успел договорить, услышав женский крик, привлёкший внимание всех окружающих их людей. Феликс, не видевший всего происходящего, краем глаза уловил исход, когда незнакомка, вступившаяся за него, вдруг без сил упала в руки своего знакомого. Он не мог больше стоять и прятаться, а Хёнджин, что слишком поздно заметил серьёзное настроение друга, не успел словить его за руку, и он в итоге удрал от своих, чем привлёк внимание гостей и, в частности, СМИ, получив новый всплеск от вспышек камер.       — Что? Да я же ничего не делал, не разыгрывай спектакль! Я и пальцем её не тронул! Вы же видели! Скажите! — Мужчину уже держали другие репортёры и обслуживающий персонал, опасаясь очередной попытки применения насилия. Только вот фотограф действительно ничего не сделал, но Ви смогла убедить окружающих в обратном.       — Госпожа, вы в порядке? — Играл Даниэль отнюдь плохо, зато из Валери актриса была хоть куда. Обморок она отыграла убедительно, чем полностью сняла со Stray Kids все варианты буллинга и хейта, лучше было перестраховаться. А также лучше перестраховаться перед ним. Он отругает её, когда узнает о произошедшем.       — Что-то мне нехорошо... — Слабым голосом проговорила Ви, краем глаза замечая обеспокоенно идущего к ним Феликса.       — Блядь, он тут не нужен.       — Понял. — Даниэль приложил к уху всё ещё активный на звонке телефон. На той стороне кто-то всё это время ждал его сигнала.       — Блок F, на первый этаж. Избавьтесь от репортёра и блондина в белом дальше по маршруту. — Получив утвердительный ответ, он тут же поднял девушку на руки и быстрым шагом понёс прочь, словно и не замечая подлетевшего к ним Феликса. Тот успел только спросить, нужна ли им помощь, но ему не ответили, оставляя того в растерянном одиночестве.       Он хотел пойти следом, но его окружили чёрт знает откуда вылетевшие охранники, вынуждая идти по плану дорожки и направляя к своей компании. И где они раньше были? Чан с Джином злобно сверкнули в него глазами, когда облепившая Феликса охрана доставила его обратно почти за шкирку, как провинившегося котёнка. Парень же на реакцию старших не обратил внимания, всё ещё обеспокоенно озираясь по сторонам и сожалея, что не смог ни помочь, ни поблагодарить ту девушку, что пожертвовала своей репутацией, чтобы... защитить его честь, что ли? Он так и не понял, зачем всё это было, но тёплое чувство удовлетворения и благодарности за такой смелый поступок бальзамом растекались где-то глубоко в груди.       — Она, что ли, в обморок упала? — Скептически поднял бровь Минхо, с укором глядя на только что подошедшего Ликса, что был ближе всех знаком с ситуацией. Ну, он же туда ходил.       — Похоже, да. Но я ничего не узнал, её спутник меня либо проигнорировал, либо не услышал.       — Как-то странно, а так смело стелила. — Хмыкнул Хёнджин, подталкивая со спины тормозившего всю их компанию Ликса, что упорно искал её глазами. И вдруг нашёл, случайно зацепившись взглядом за второй этаж открытого балкона, и замер, не совсем понимая, как так может быть: девушка опиралась о перила, весело хихикала с какой-то своей знакомой и победно стреляла глазами в остатки разведённой ею шумихи, откуда как раз суровые темнокожие охранники выволакивали ругающегося уже нелестным слогом репортёра. Нет, но он же видел... Она вдруг тоже его заметила и, ненадолго задержавшись на нём взглядом, улыбнулась ещё шире. Он не был уверен из-за большого расстояния, но казалось, что она даже подмигнула.       — Феликс, шевелись.       — А-а, да...

***

      Дальше двигалось всё как по маслу. Ребятам больше никто не высказывал своего неуважения, а наоборот, интерес к восходящим к-поп звёздам на американском рынке только подогрелся возникшим на входе инфоповодом. Феликс благодаря тому инциденту и сегодняшнему непревзойдённому луку получал повышенное внимание ото всех, кого только можно. И хоть он и привык к тому, что был красив и люди не стеснялись напоминать ему об этом, но сегодняшний вечер бил все рекорды по уровню комплиментов в минуту.       Ребята старались держаться вместе, проявляя излишнюю скромность и избегая чрезмерного употребления алкогольной продукции, что вызывало искреннее недоумение у всех остальных гостей неазиатской наружности. Хотя нет, Дженни, отыскавшая их уже ближе к вечеру, не смогла сдержать искреннего смеха на весь зал, когда увидела в руках приятно удивлённого её появлением Феликса апельсиновый сок.       — Боже, ну что за крипота. Ты бы хоть по цвету что-то похожее выбрал на алкоголь, этот ужас слишком выделяется! — Смеялась она, заражая своим хорошим настроением и других мемберов. Она-то не брезговала хорошим и крепким алкоголем, пробуя всё, от обычных и игристых вин до крепких выдержанных многолетних виски. Её опыт и профессионализм помогали ей сохранять лицо, она умела держать себя в руках.       — Я люблю этот сок! — Словно извиняясь, смеялся уже порядком расслабившийся Феликс, который, вообще-то, соком просто запил Glenfiddich 1937, но он не стал бы озвучивать это вслух. Дорогой виски имеет приятный вкус для настоящих ценителей, но Феликс сладкоежка, ему всё горькое невкусно. Друзья часто подкалывали его в том, что он совершенно не разбирается в тонкости вкусов напитков, будь то кофе или вино, да он и не спорил. Как вообще можно пить айс-американо без сахара? Гадость.       Они поболтали ещё недолго, как вдруг в слабо освещённой толпе мелькнула знакомая золотая диадема.       — Чан, я отойду на пару минут.       — И ты туда же? — Старший не пил, скептически оценивая масштаб проблемы. Он боялся, что его детки вот-вот понапиваются и натворят дел, но Феликс ещё ни разу не был замечен в подобных ситуациях.       — А кто ещё?       — Хёнджин кого-то заметил и слинял, не успел я и слова сказать. Иди, но держись подальше от папарацци. Не хватало нам фоток некрасивых, блондинка наша. — Феликс фыркнул, но алкоголь в крови подначивал его воспринимать этот сарказм скорее за комплимент. Причёска немного растрепалась, да и макияж бы поправить, но уровень пофигизма к своему внешнему виду возрастал у парня пропорционально уровню растущего промилле в крови.       Ликс бродил по залу в поисках девушки довольно долго, найти её оказалось сложнее, чем он предполагал. В какой-то момент он подумал, что ему просто показалось, но вдруг периферическим зрением он заметил своего лучшего друга, что приобнимал за плечи...       — Да ладно? — Ли был уверен, что Хёнджин хотел встретиться с Донателлой Версаче, а иначе, какие ещё у него могут быть тут знакомые? Но нет, прямо сейчас его лучший друг уводил куда-то за импровизированные кулисы к балконам ту самую девушку с золотой диадемой в волосах. Нрав Джина по отношению к милым дамам давно был знаком всем его друзьям, и сердце Феликса охватило беспокойство. Он не мог позволить ему поступить с ней недостойно и неправильно, ведь она вступилась за его честь у всех на виду.       — Так я не ошибся, этот аромат принадлежит Kilian?       — У вас очень тонкий вкус. — Даниэль, что следовал за парой чуть поодаль, безэмоционально оглядывал прохожих на предмет опасности, но не обращал внимания на беседу самой парочки. Вряд ли мальчишки двадцати четырёх лет стоит опасаться, тем более здесь.       — Я буквально недавно встретился с владельцем данного бренда и хорошо запомнил этот аромат. Мне показалось, что он отлично подойдёт кому-то с нежными чертами лица и стойким характером. — Юноша последовал примеру дамы и облокотился о перила открытого балкона. Он чуть наклонился к ней, устремляя на неё свой кокетливый взгляд.       — Как у вас.       Валери слегка улыбнулась, игнорируя неприкрытый флирт и наигранно зевая в маленькую ладошку.       — Спасибо. Так о чём вы хотели поговорить, Хёнджин? — Ви отвела взгляд, в очередной раз делая вид, что пригубила шампанское. Этот жест не остался незамеченным для уязвлённого таким дерзким отказом Хвана, что был так сильно заинтересован этой девушкой ещё с начала вечера и предпринимал уже несколько попыток наладить с ней хоть какое-то общение. Но она ни в какую не поддавалась, держась вполне безразлично.       — А, да. Я хотел поблагодарить вас за то, что защитили честь моего друга. Феликс всегда был слабым и чувствительным человеком, ему сложно переживать такие ситуации. Мне было трудно, ведь я хотел вступиться за него и сам и...       — О, правда? А чего же не вступились? Да и называть его слабым язык как-то не поворачивается. Вам не стыдно?       Хёнджин не знал, что ответить, да и не успел бы.       — Так значит, таким ты меня видишь? Обидно, знаешь ли. — Феликс, который не специально подслушал неудобный разговор, выглядел слегка расстроенным, а Джин думал, что зря сегодня вообще пил. Желание подцепить очередную девку превысило здравый смысл, и он ляпнул какую-то чушь, обидев, в первую очередь, друга, а уже во вторую испортив мнение о себе у заинтересовавшей его дамы окончательно.       — Я сам её поблагодарю. Можешь нас оставить?       — Ликс, прости, я сдуру ляпнул...       — Всё нормально, оставь нас, пожалуйста. — Стоявший на входе итальянец лишь обречённо покачал головой, взглянув на часы. Пока парни между собой что-то выясняли и пока первый выходил, злобно цокая каблуками, он проследовал к отвлёкшейся на толпу внизу госпоже и передал её сумочку с телефоном.       — Через час приедет хозяин. — Шепнул он ей и удалился на своё место, оставляя молодых людей одних.       — Поняла. Дан, сходи за виски.       Даниэль напряжённо взглянул на оставшегося на балконе Феликса, что немного нервничал в присутствии его хозяйки и, решив, что новый персонаж ещё безобиднее предыдущего, удалился.       — Привет. — Вопреки ожиданиям Феликса, девушка не вела себя с ним так же холодно, как и с его другом. Она развернулась всем корпусом, выражая полную заинтересованность в предстоящей беседе, и протянула руку.       — Привет, рада с тобой познакомиться лично. Я Ви.       — Ви? — Ликс моргнул несколько раз, но спорить не стал, тепло улыбаясь и заражая девушку своей тёплой улыбкой.       — Феликс. — Он не стал пожимать ей руку, а легонько подхватив её, оставил короткий, едва ощутимый поцелуй на тыльной стороне маленькой девичьей ладони. Она была даже меньше его по размеру, чему он очень удивился. Сама Ви была малюсенькой и низкой, и выглядела по-настоящему прелестно, особенно в этом образе принцессы. Такой жест с цветочного балкона не смог упустить кто-то из репортёров, и двое молодых заметили вспышку камеры, направленную прямо на них в момент поцелуя.       — Я знаю. Я всё о тебе знаю. — Хихикнула она, прикрывая рот рукой.       — Похоже, завтра все издания будут писать о том, что принц уделил внимание счастливой леди.       — Ты хотела сказать, принцессе. — Улыбка юноши стала ещё шире, и он зачем-то потянулся к диадеме в её волосах, поправляя немного выбившийся из причёски цветок.       — Ой, прекрати. Нашёл принцессу.       — Стал бы я лгать, ты прекрасно выглядишь, Ви. — Феликс отметил, что новая знакомая не умела принимать комплименты, а лишь смущённо отворачивалась и меняла тему. Ему стало интересно, почему "Ви" и какое у неё настоящее имя, из какой она семьи, какой бренд представляет и почему так о себе скрытничает. На подобного рода вечеринках самый главный смысл заключался как раз в полезных знакомствах, но от девушки веет какой-то королевской загадочностью. Как от настоящей принцессы.       — Я хотел сказать тебе спасибо. Лично, но долго не мог найти. Если честно, сначала я разозлился. — Ликс напряжённо отвёл взгляд от заинтересованно горящих глаз девушки, но он должен был в этом признаться.       — Как можно так легкомысленно и глупо поступать, вот что я подумал, но с другой стороны... Это было очень эффектно и круто, за меня ещё никто так не вступался. Спасибо, Ви.       — Любая стэй на моём месте поступила бы также. — Как-то слишком обыденно девушка повела плечами, а парень застыл, всматриваясь в красивые черты её лица как-то по-новому.       — Так ты стэй? — Он не на шутку изумился, почти падая на месте.       — У нас есть такие влиятельные стэй? Обалдеть.       — Ты же не знаешь, влиятельная я или нет.       — Но ты избавилась от того парня так, будто организовала благотворительный вечер сама и... если мне не показалось, охрана подчинялась твоему... спутнику. И ты не хочешь говорить мне своего имени. Почему?       — Потому что мне нельзя с тобой знакомиться. Ни с кем нельзя. — Феликс почувствовал укол вины за излишнюю напористость, теряясь в её внезапно изменившемся на грусть лице. Нежная улыбка сменилась мелким подёргиванием губ, глаза заблестели сильнее, но уже не от радости, а сама девушка поёжилась, то ли от холода, то ли от ситуации, в которой находилась.       — Прости... прости, я не хотел, Ви так Ви, больше не давлю. — Он стянул с себя расстёгнутый белый пиджак и лёгким движением накинул на холодные женские плечи, привлекая её внимание, специально задевая пальцами оголённую женскую кожу на её плечах. И застыл, встречаясь с удивлённым, слегка напуганным взглядом, вдыхая аромат тех чёртовых духов от Kilian, которые и правда манили опуститься чуть ниже, наклониться и попробовать её. Как же она была красива, завлекая его часто вздымающейся от волнения грудью с излишне откровенным декольте и нежным золотым кулоном в самой ложбинке. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая внезапный порыв нежности вперемешку с желанием, но когда девушка сама слегка подалась к нему, всё ещё подрагивая в неуверенности, он потянулся к ней сам, затаив дыхание, но...       — Госпожа. — Наваждение как рукой сняло, и Феликс отпрянул от растерянной девушки, что смотрела на него, как заворожённая с... не меньшим желанием.       — У вас пятнадцать минут. Нужно привести себя в порядок, поправить макияж. Уверен, что вам придётся выступить.       — Час прошёл так быстро? — Её голос слегла охрип, и она прочистила горло, принимая из рук укоризненно взирающего на неё Даниэля бокал с виски. Он предложил и Феликсу, но парень вежливо отказался, слабо улыбаясь.       — Выступить? — Ликс попытался сменить тему на что-то более нейтральное, но боль, пронзившая красивое девичье лицо от такого простого вопроса вызвала в нём ещё больше непонимания.       Валери не успела ничего ответить парню, от существования которого у неё буквально подкашивались ноги уже четыре года, так как в её сумочке зазвонил айфон стандартным сигналом. Её лицо вновь перекосило, и она отошла на несколько метров, отвечая на звонок.       — Прошу прощения, господин Ли. — Феликс отвлёкся от созерцания опущенных женских плеч в его белом пиджаке и перевёл взгляд на мужчину, что окликнул его. Он до сих пор не понимал, кем приходится Ви этот... человек. Он был одет как гость, прилично уложен и вполне ухожен, на руках брендовые часы, дорогие запонки, но ведь обращался к девушке он "госпожа". Уровень загадочности вокруг этой парочки только возрастал, что только побуждало в нём неприкрытый интерес и желание узнать о них побольше.       — Я говорю это лишь из-за беспокойства о друзьях госпожи Ва...Ви. — Ликс вскинул бровь, но комментировать не стал.       — До конца вечера вам лучше делать вид, что вы с ней не знакомы.       — Что? Почему?       — Так будет лучше для вашей же безопасности. А теперь, прошу меня простить. — Он слегла поклонился и направился к хозяйке, что почти тряслась от злости, скидывая звонок. Снял с неё чужой пиджак, передавая его растерянному Феликсу, который вообще теперь не понимал, что происходит.       — Он уже здесь?       — Да. На макияж времени нет.       — Присядьте, госпожа.       — Ты сам? — Даниэль кивнул, и Феликс стал наблюдателем чего-то очень личного, запретного и очень нестандартного. Из маленькой женской сумочки мужчина выудил слишком много для её размеров косметики и принялся за дело, профессионально поправляя тон девичьей кожи, обновляя помаду и тушь на женских ресницах.       — Есть ли хоть что-то, чего ты не умеешь?       — Мне пришлось многому научиться, чтобы стоять подле вас, вы же знаете.       — А мог бы стать великим человеком.       — Я доволен тем, что имею.       — Лгун. — Несколько цветков из диадемы мужчина вытянул, так как под вечер они подвяли сильнее остальных. Взял несколько невидимок и заколол растрепавшиеся пряди, что небрежнее всех выглядывали из ещё аккуратной причёски в начале вечера.       — Неплохо. — Завершил он, отступая от хозяйки и передавая ей пудреницу с небольшим зеркальцем. Она кивнула и поднялась, расправляя платье, и лишь сейчас заметила, что всё это время её обожаемый, любимый кумир, которому она с таким удовольствием отвечала по ночам в Bubble из-за разницы во времени, был всё ещё здесь.       Она боялась и слово сказать, тут же заливаясь краской, но Феликс как-то ободряюще улыбнулся, подступив к ней сам и приобняв её за плечи.       — Я не знаю, что у тебя случилось, но чувствую, что ты переживаешь из-за чего-то. И если мне нельзя об этом знать, то я не буду настаивать, но позволь сказать кое-что: сегодня я увидел, насколько ты потрясающая и сильная. Поэтому любые трудности, с которыми ты столкнёшься, ты обязательно преодолеешь легко, я уверен в этом. И... удачи с выступлением. — Сказал он почти на одном дыхании, обнимая девушку вполне целомудренно под тяжёлым взглядом Даниэля буквально несколько секунд, а затем отпустил и, слабо улыбнувшись, продолжил:       — Я слишком надолго отлучился, ребята переживают, так что я пойду. Береги себя, Ви.       — С-спасибо... — Растерянно бросила ему вслед Ви и почувствовала, что ей холодно. Но уже не в плечах.

***

      — Тебя где носило, мелкий? — Минхо еле сдерживался, чтобы не ухватить объявившегося Феликса за попу, но вокруг было слишком много глаз. Но и крепкий алкоголь на весах всё больше набирал обороты, интересно, чья же в итоге возьмёт?       Ликс пришёл какой-то понурый, держа на подогнутом предплечье свой белый пиджак, всё ещё сохраняющий в себе тонкий, едва уловимый аромат её женских духов. Он переживал. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно, постоянно прокручивая в голове их встречу с этой загадочной девушкой и анализируя всю ситуацию в общей картине. Она ему понравилась. И он ей тоже. Он видел это по её горящим голубым глазам, томному дыханию и неприкрытому желанию прильнуть к нему там, на балконе, наплевав на папарацци и всех, кто мог их увидеть. Но что тогда вообще происходит, почему он должен держаться подальше, какая опасность может ему грозить, если они будут общаться? Тот мужчина не был настроен враждебно, но точно был серьёзен, и это вызывало у Феликса ещё больше неприкрытого беспокойства. Ви была сильной, уверенной, но сейчас, этим вечером, в ожидании какого-то человека она была чертовски напуганной. И он волновался, но и бесился от того, что его это вообще заботит.       — Феликс, я... — Из тяжёлых, закапывающих мыслей его выдернул Хёнджин, что выглядел очень... не очень. Он был очень понурым, не таким высокомерным, как обычно, и явно о чём-то сожалел.       — Забудь, я знаю, что ты хочешь сказать.       — Я не это имел ввиду, правда...       — Да, я понял. Ты не думаешь, что я слабый и чувствительный, так и запишем. — Ободряюще улыбнулся Ликс другу, хлопая его по плечу.       — Но ведь это правда, так в чём проблема? Я ведь на самом деле такой.       — Ты не слабый. Ты сильнее всех нас вместе взятых, Ликс. — Внезапная сильная хватка на его плечах заставила парня сильно удивиться. Джин смотрел на него волком, почти рыдая от отчаяния, желая выразить, выкричать всё, что накопилось у него в душе прямо здесь и сейчас. Желая докричаться до упёртого как баран Феликса, что ни в какую не поддавался и не реагировал на проявление его чувств. Ликс знал... о чувствах Хёнджина к нему, но проявлять их на Met Gala, он что, совсем рехнулся? Парень скинул с себя руки друга, опасливо оглянувшись и встретившись взглядом с Чаном. Тот сразу понял, что что-то пошло не так, и появился за спиной Джинни, увлекая того в совершенно не интересующий его разговор.       — Эй, смотрите! Это же та девушка, что осадила репортера! — Джисон радостно захлопал в ладоши, вообще не выкупая текущую атмосферу. Алкоголь расслабил и его, поэтому толпа людей, что с удовольствием угощалась, пила и танцевала, уже не вызывала у него приступов панической атаки. Феликс подошёл поближе, ровняясь с Ханом и Минхо и выискивая её. И застыл, чувствуя, как сердце уходит куда-то в пятки.       Она была всё также прекрасна, мягко улыбаясь под светом софитов и вышагивая по красной дорожке с каким-то опоздавшим мужчиной, которого она, вероятно, и должна была встретить. Мужчина же был ему не знаком, но окружающие репортёры визжали похлеще фанатов, а значит человеком он был не последним. Но раздражало не это. Он не вёл себя с ней подобающе, не вёл её мягко, для него словно и не существовало этой красоты, что держалась рядом с ним как королева. К её ногам хотелось бросить все цветы с этого дрянного мероприятия, но и их бы не хватило, чтобы выразить хоть в малейшей степени то, насколько она была прекрасной. Мужчина дёргал её за талию, привлекая за подбородок и утягивая в грубые поцелуи для вспышек камер, выставляя её напоказ, гордясь, надменно и властно направляя в собственном темпе, а Феликс следил лишь за её мимикой. И ни намёка на эмоции в её некогда блестящих, улыбающихся глазах, он не видел. Её лицо застыло в дежурной улыбке, но на деле это лишь игра. И он знал это, как артист на сцене, сжимая кулаки до белеющих костяшек пальцев, чувствуя, как больно стягивает в груди тугой спазм, и сокрушаясь от бросающего в отчаяние бессилия, ведь он ничем не может ей помочь. Блядь. Блядь! Она спасла его сегодня. Сделала нечто невероятное, такое, на что он никогда в жизни не пошёл бы, и Феликс вдохновился её поступком, убеждая себя, что нет ничего невозможного. Но глядя на неё сейчас, цепляясь взглядом за её глаза, что мельком глянули на него и в них мелькнул испуг, он почувствовал себя таким жалким! И ровно в этот момент мужчина, абсолютно не считаясь с девушкой, рванул её за локоть, представляя её очередному толстосуму, с гордостью подсовывая её всю для более близкого контакта. Какого чёрта?       — О, так это и есть та самая герцогиня, о которой так много слухов?       — Дженни? — Ликс только сейчас её заметил, а она всё время была здесь.       — Стой, герцогиня?       — Да. Американский бизнесмен. Вон тот. — Она указала на мужчину лет сорока пяти, что и был тем самым ублюдком, что обращался так грубо с маленькой, совсем недостойной такого поведения Ви.       — Уильям Джонсон. Так сильно хотел титул, что купил её у герцогского рода аристократов в Англии за двадцать миллионов долларов. Правда, титул он не получил, ведь девушка вторая дочь своей семьи. Теперь бедняга отдувается и отрабатывает свои деньги, сверкая лицом везде, где он её таскает.       — Какой ужас... — Чан, что тоже подслушивал беседу в стороне, уже не скрывал своего изумления.       — Да, а ещё он вложил около миллиона в её лицо.       — Что? — Ликс с ужасом взглянул на Дженни, что с таким сочувствием поглядывала на совсем ещё молодую девчушку.       — Она выглядела не так, а Уильям хотел, чтобы его жена была идеальной. В его извращённом понимании. — Вздохнув, девушка отпила из бокала на этот раз белое вино.       — Её свадьба была очень масштабной, но я слышала, что бедняга не появлялась в светском обществе несколько месяцев. Думаю, этот ублюдок бьёт её.       — Блядь. — Мемберам тоже не нравилась вся эта ситуация, но подобная реакция от их доброго, чуткого и нежного Феликса не могла не вызвать у них изумления.       — Простите, я... я отойду... — Он не мог больше на это смотреть. Это было слишком. Казалось, всё, что он себе напридумывал в своём шпионском сценарии, уже не имело никакого смысла.       Но стоило ему сделать не больше двадцати шагов, как он замер, прислушиваясь к всеобщему повисшему молчанию и нежным волнам скрипки, что дарили успокоение и ласкали слух буквально с первых нот. Он обернулся, увидел и вспомнил о её выступлении. И его глаза наполнились болезненными слезами, когда пришло осознание того, для кого и по чьему велению она выступала. Этот ублюдок сидел к ней ближе всех, вальяжно раскинувшись на диване с бокалом виски и жадно сканируя её облик своим цепким взглядом, впитывая каждое её движение, и Ликс был уверен, что думал он отнюдь не о том, как прекрасна сейчас её музыка.       Он слышал эту композицию раньше, хотя и не интересовался скрипкой слишком глубоко. Девушка в одиночку играла композицию Никколо Паганини, но Феликс не помнил, как она называется. Ну конечно. Аристократка, с детства обучаемая этикету, истории, политике, не могла не уметь играть на скрипке классическую музыку. Он опёрся о колонну, чувствуя, как ноги не в состоянии его держать. Кто-то, проходящий рядом, спросил, нужна ли ему помощь, но парень лишь натянуто улыбнулся, отказываясь от всего. Хотелось осесть прямо здесь. Она играла прекрасно, мелодия была серьёзной, чувственной и довольно бодрой, но слёзы беспощадно катились по лицу юноши, что прятал их в своих маленьких ладонях, размазывая безнадёжно испорченный макияж. Он чувствовал ту боль, что она вкладывала в каждое движение по струнам своей маленькой скрипки, и полностью её разделял. Если бы он только мог ей помочь.       Мелодия стихла, гости загудели, не скупясь на аплодисменты, но высокомерный тон американского бизнесмена потребовал у девушки сесть за фортепиано и исполнить Лунную сонату (рекомендую включить), которую он так любил слушать по вечерам, перед отходом ко сну. И она послушалась, принимаясь за игру, вступая медленно, тихо, нежно нажимая на клавиши и утопая в льющейся из музыкального инструмента мелодии, вызывая у всех вокруг единственное желание: восхищаться. Восхищаться ею, её исключительностью, непревзойдённой красотой, аристократическим шармом, своей уникальностью. И вынуждая захлёбываться от рвущихся наружу рыданий осевшего на землю, чувствительного юношу, которого она так любила уже несколько лет. Он не знал, что был её солнцем, что направляло её, освещало её путь и держало её на плаву, мягко удерживая её за руку от необдуманного, глупого, но серьёзного, решения, за которым нет уже ничего. Лишь на него она смотрела. На его нежную улыбку, на его неподдельные эмоции, на его добрые, бескорыстные поступки, и лишь ним одним она проникалась. Одним им она жила, прячась по углам от персонального монстра, что обязательно скроет под десятками слоёв тональных кремов и пудры все следы своего наслаждения, оденет её в самые лучшие платья и будет гордо выставлять на витрины самых дорогих магазинов, заставляя верить всех вокруг в то, насколько девочка, что не имела ни шанса на наследство и на удачный брак, в итоге стала счастливицей. Муж всегда винил и упрекал её в том, о чём она никогда его не просила. Она была слишком обычной, но недостаточно прекрасной, не принцессой. Так будь благодарна, девчонка, за великую честь, что я оказал тебе, и ползай в моих ногах. Семье она не нужна. Семья отказалась от неё, с благодарностью пряча за пазуху свои миллионы, а её выбросили на улицу, в логово чудовища, где чудовище никогда не станет принцем из сказки. Поэтому принцесса нашла принца себе сама, по ночам рыдая от отчаяния, но стараясь улыбаться, ведь Феликс всегда улыбается. Он рекомендует не плакать, но если очень хочется, то можно, и он обязательно возьмёт стэй за руку. Вот так, приложит её руку к своей щеке и будет держать её до тех пор, пока ей не станет легче. Он будет рядом до тех пор, пока она не начнёт улыбаться. Ведь Феликс любит стэй.       В какой-то момент рука девушки дрогнула, и она допустила ошибку на одном из последних аккордов. Окружающие этого не заметили, но заметили муж и все те, кто обладал чётким музыкальным слухом, включая Феликса. Она завершила игру плавным аккордом, а парень, что подорвался с насиженного места, уловил в её взгляде дикий ужас и увидел глаза, полные выстраданных слёз. Нет, нет...       Мужчина, что сидел на диване, был в ярости.