ведущая к тому
Когда-то давно, словно в прошлой жизни, семилетний Тарас Обухов, отдыхая со своей семьёй летом на их новенькой даче, повстречал его — человека, навсегда определившего весь жизненный путь Тараса.
Мальчик сидел в кустистых зарослях шиповника, бережно выращенного предыдущими хозяевами, и заигравшись не услышал ни звука подъезжающего автомобиля, ни гула голосов. Погружений в свою очередную фантазию, Тарас совершенно не заметил тихонько крадущегося в его сторону мальчика. Не заметил он его даже тогда, когда мальчонка уже оказался под сенью шиповника. Ощутив наконец спиной присутствие другого человека, Обухов-младший уткнулся взглядом в парнишку и наспех оценил его: щуплый, стрижка с совершенно несуразной челкой, большие карие глаза. Тарас сделал вывод, что перед ним его ровесник, и уже собрался предложить ему присоединиться к игре.
Только приготовившись было открыть рот, блондин был наглым образом перебит:
– Привет, я Серёжа, - начал мальчик с улыбкой. - Мама сказала, чтобы мы с тобой собрали огурцы на салат. Покажешь, где они?
Спорить Тарасу почему-то не захотелось.
В промежутках между слушаниями - адвокатами - пресмыканием перед партнерами, которые рвали и метали, Тарас искренне надеялся увидеть только одного человека, в то же время порицая себя за неразумную слабость. «Это он сделал с тобой, очнись! Потому что ты позволил ему», — убеждал себя мужчина. На одном из очередных заседаний Тарас с отсутствующим взглядом на пару с полным неуважением ко всем присутствующим в зале думал о событиях минувших месяцев. Всё пошло под откос с появлением этой Саши? Не описать эмоций мужчины, когда до него дошли сведения от Филиппа о том, что он женится на Алине. На той самой Алине, которая вообще-то, по общественному мнению, да и не только по его, привязана к Сергею Градскому чуть ли не самым прочным морским узлом в мире. Или все же гораздо раньше? Мужчина бы слукавил, если бы не признавал, что гораздо-гораздо раньше.Сереженька Градский и Тараска Обухов быстро стали друзьями не разлей вода. Всё то лето жены с детьми почаще оставались за городом, пока главы семейств решали рабочие вопросы. Мальчишки днями напролёт упражнялись в фантазии: то Тарас предложит измерить дерево в указательных пальцах, то Серёжа устраивает конкурс на самый вкусный суп из крапивы, ромашки и прочих трав, а затем оба побегут на озеро назло хлопочущим вокруг них мамочкам. Порой к ним присоединялся Дима, с которым Обухов-младший нехотя делил своего нового друга. Но он видел, как старший брат заботится о Серёне — как он его ласково звал — а потому и против его компании в играх возражать не мог. В воспоминаниях Тараса те моменты жизни сплелись в один огромный яркий комок, состоящий из вкуса компота Жанны Ивановны, холода озера, смеха и сна на диване.
Маленькому Тарасу казалось, что все в этом мире чудесно, пока у него есть дача, Серёжа и новая игрушка. Но карточный домик начал медленно рушиться, когда на пороге дачи Градских появилась белокурая девочка, скромно держась за родителями. Серёжа не был бы собой, если бы не сделал все возможно, чтобы девочка перестала чувствовать смущение в новой компании. Теперь в их "банде" появился новый товарищ и собрат — Алина. Тарас поначалу воспринял её появление не столь болезненно, но со временем девчонка стала занимать все больше пространства между друзьями: игры стали менее опасными, хотя на дерево Алина полезла первая, а чисто "мужские" забавы и вовсе исчезли из арсенала. Тараска был бы рад сказать об этом Серёже, но он боялся реакции друга на такой его выпад в сторону их новой подружки, а ещё понимал, что Дима не против, значит младший — тем более.
Так прошло ещё несколько лет, пока не случилась та страшная трагедия...
Пока юристы под ручку с бухгалтерским отделом засучив рукава искали обходные пути в сведении счетов для подтверждения честнейших трат фирмы, Обухов без зазрения совести продолжал врать про реальность графы о закупке 50 тонн цемента М-500. Вероятно, владелец фирмы являлся единственным человеком, который знал об этой лжи, а также о том, где на самом деле покоились эти деньги. А приняли они форму эксклюзивной вазы, бережно найденной самим Обуховым и отправленной Сергею Градскому в надежде на спасение проекта "Стилларда". Тарас, как бы того ни хотел, с горечью думает, что едва ли ему когда-то удастся избавиться от привычки ставить Серёженьку выше себя...Жизнь — неописуемо странная штука. Людям всегда кажется, что трагедии и беды случаются с другими. Однако же в реальности происходит все с точностью до наоборот. Кошмарная новость о трагической гибели Димы до сих пор неразрывно связана у Тараса со слезами матери. В их семье не было никогда тёплых отношений, как казалось мальчику, поэтому он не стал тогда спрашивать маму, но та сама позвала его нервным движением руки. Тарас встал около женщины, она спешно сжала его в объятиях, слегка отдышалась и прошептала едва различимо: «Димы больше нет. Димка погиб».
Тарас тогда ещё не понимал, каково это — когда человек исчезает навсегда, но интуитивно знал, что самое главное сейчас для него узнать, в каком состоянии Серёжа. Он неуверенно сообщил об этом маме. Та ничего не смогла ответить, встала и скрылась в другой комнате.
Мальчишка не знал куда деть себя от волнения за друга. Кажется, его никогда так не терзало чувство беспомощности, как в тот момент. К сожалению, он не знал ни пути до дома Серёжи, ни номера домашнего телефона, не понимал, пустят ли его на порог, даже если он доберётся. Потратив ещё некоторое время на раздумья, Тарас наконец решил, что ничего лучше, чем достать у мамы из кошелька деньги и попробовать найти дом Градских, он сделать не может. Лишь на секунду замешкавшись перед входной дверью, Тарас шагнул в тот ужасный дождливый день.
Забавно, но очевидно: до дома друга ему тогда добраться не удалось. Потерявшись уже через три квартала, десять вопросов прохожим и одну купленную карту, Тарас почувствовал небывалую обиду на мир — ему хотелось скорее увидеть Серёжку. Мальчика терзали самые разные ощущения, от усталости он совсем перестал разбирать дорогу и неожиданно посреди какого-то двора осознал, что окончательно заплутал. Забравшись в ближайшую песочницу, он укутался поплотнее в промокшую насквозь куртку и стал ждать чего-то, не ведая сам чего.
Обухов слишком хорошо знал Сергея Градского. Когда ему удалось обманным путем заполучить эскиз люстры, он надеялся хотя бы на короткий звонок от конкурента, ведь Тарас так ловко обставил эту цветочницу Сашу, что ему не терпелось послушать кучу глупых вопросов из разряда: «Как давно ты её нанял? Она часть плана?» Однако ничего подобного не последовало. Временами Тарасу жутко не доставало ощущения хотя бы какой-то мнимой нужности Серёже, а потому приходилось всеми правдами и неправдами создавать акты эпизодического появления себя в жизни главы "Стилларда".Детей, конечно же, не пустили на похороны, но Тарас уговорил родителей после своего импровизированного побега свозить его к Серёже. Отец позвонил Андрею Владимировичу, коротко и сухо объяснил Тарасу правила поведения в сложившихся обстоятельствах, а перед поездкой не преминул напомнить о приличиях. С ощущением тяжести на сердце из-за горя друга, но в предвкушении долгожданной встречи, мальчик не мог усидеть на месте. Чем ближе был дом Градских, тем беспокойнее ему становилось. Ворота оказались закрыты, на что отец отрывисто цыкнул: «Все-таки увёз. Мы не успели». В голове роем проносились мысли: «Почему не успели? Кто кого куда увёз? Зачем увезли?» Постепенно паззл в голове начал складываться, и Тарасу ничего не осталось кроме как задать один единственный вопрос отцу:
— Как долго его не будет?
— Не знаю, наверное, до следующего лета.
И все. Вот здесь от домика осталось три карты в основании, и те едва сохраняли равновесие.
Серёжа и правда вернулся через год, как позже Обуховы узнали, из интерната. Лишь к середине лета Градские собрались с семьями-партнерами на даче. Тарас изводил отца, умоляя опередить всех приглашенных — ему было жизненно необходимо увидеть Серёжу раньше остальных. На удивление, машина Обуховых и вправду самой первой поравнялась с хозяйской.
Не теряя ни секунды, Тарас побежал в дом, надеясь застать друга в своей комнате, но его встретила лишь тишина. Напряжённые донельзя нервы мальчика окончательно сдали, когда из-за соседней двери послышались тихие рыдания. Их обладателя было нетрудно угадать, и Тарас поспешно открыл скрипучую дверь, которая явила ему подростка, сидящего на коленях у кровати. Резкий звук привлёк внимание Серёжи, из-за чего он остервенело поднял голову, но в покрасневших глазах мгновенно отразилось удивление. Тело блондина словно перестало слушаться — на негнущихся ногах Тарас сделал пару шагов, а затем рухнул на пол рядом с Серёжей, заключив его в крепкие объятия. Тот молча ухватился за одежду на спине в ответ и позволил себе разрыдаться пуще прежнего.
Тарас с удивлением обнаружил, что футболка на плече друга теперь тоже мокрая, но уже от его собственных слёз...
Странно, но для успокоения ничего не помогало так, как игра в гольф. «К которому ты пристрастился из-за чужих вкусов и интересов», — удрученно вздохнул про себя Обухов. Нахождение в неумолимо давящих стенах тошнотворного цвета убивало всякое желание работать в архитектурной отрасли. С другой стороны, госучреждениям едва ли хватило бы средств на услуги его фирмы, не без удовольствия мысленно отмечает бизнесмен. В этой дыре единственным спасением было только закрыть глаза и представить нечто более приятное. Например, помолвку Сергея и его новоявленной невесты. Градский тогда позволил блондину поговорить с ним дольше пяти секунд и даже стоял совсем рядом. На самом деле, несмотря на несколько колкостей в свой адрес, Тарасу доставляло удовольствие вспоминать в деталях их разговор. — А чего ты так рано? Мы ещё не наливаем» — с плохо скрываемым раздражением улыбнулся главный виновник события этого вечера. — Я со своим, — в тон ответил Тарас и сразу же перешёл уже к виновнице мероприятия. — Хороший выбор! Мне нравится. Серёжа лишь ухмыльнулся на такого рода слова и всё-таки не удержался от колкости: — Ну тебе всегда нравилось то, что нравится мне, — Обухов почувствовал, что следующие слова его не порадуют. — А что-нибудь свое есть? Или ты все так же никому не нужен? Тарас стушевался лишь на мгновение, ощутив, как сердце сжалось от мучительно обидных слов, но поспешно взял себя в руки: — А ты все так же следишь за мной? — почти с надеждой. — Есть такое... — Хватит, – картинно протянул Тарас. Он решил продолжить этот зашифрованный диалог: —Андрей Владимирович все так же ставит тебе меня в пример? Сергей практически смеётся от абсурдности вопроса: — Нет, он все так же забывает, как тебя зовут. Кстати, до конца останешься? — лицо главы "Стилларда" озаряет ликующий вид. — У нас для тебя сюрприз. — Правда? — косит Обухов под дурачка, исподтишка наблюдая за улыбкой Серёжи. — Буду с нетерпением ждать. Жаль, что Серёжа, как всегда, не догадывался об очередном выигрыше Тараса и, увы, как всегда, не будет за него хоть капельку рад.Все словно вернулось на свои места, но с некоторыми поправками: Серёжа возвращался только на летние каникулы, лишь изредка появляясь на Новый год, Жанна Ивановна больше не приезжала на дачу, да и в принципе не выходила из дома, а отец все чаще досадливо поджимал губы при упоминании Андрея Владимировича, но Тарас был не в том возрасте, чтобы всерьёз задумываться о подобных вещах. Пока его существование вертелось вокруг редких смс от Серёжки, бесконечно тянущихся дней в ожидании его приезда и жалких попыток принять то, что с ним творилось. А происходило нечто катастрофически страшное в масштабах жизни Тараса Обухова.
Впервые он задумывается об этом, когда, будучи уже пятнадцатилетним, получает конкретный нагоняй от отца за очередную глупость в школе и ловит себя на мысли, что хотел бы сейчас видеть рядом только Серёжу. И не просто рядом, а чтобы тот сочувственно погладил по голове и вместе с ним послал всех в мире далеко и надолго. И если поначалу такие мысли можно было списать на тоску по другу и гнетущее чувство одиночества, то летом ситуация лишь ухудшилась. В один из жарких дней подростки пошли купаться на озеро, но для Тараса все было не как прежде — он осознал, что беззастенчиво пялиться на лучшего друга, пока тот снимает футболку, а все внутренности в этот момент будто начинают жить своей жизнью. В итоге Обухов остался на берегу, стыдливо прикрывая результат разбушевавшихся гормонов, пока Градский с Алиной прыгали с тарзанки.
Позднее между парнями стала наблюдаться какая-то отчужденность не только из-за странного поведения Обухова-младшего, но ещё и потому что Обухов-старший стал совсем холоден по отношению к семье Градских. Как-то раз Тарас услышал обрывок его разговора с представителями другой фирмы: «Андрей не может принять мой взгляд на ведение бизнеса, хотя мои схемы более рабочие. Возможно, скоро я продам свою часть акций, но пока не буду торопиться с решением».
Тарас прекрасно понимал, что будет означать уход отца из компании — кровная обида и запрет на дружбу с Серёжей. Значит, было необходимо найти альтернативный способ оставаться рядом с лучшим другом.
В один из долгих холодных декабрьских дней 10-го класса Тарас разговаривал с Градским по телефону. Им редко удавалось созваниваться, но временами Серёженька вспоминал о скучавшем друге, и Тарас был благодарен хотя бы за редкую возможность услышать родной голос. В ходе беседы парень аккуратно подводил к поступлению:
— Серёга, так все-таки, ты уже определился окончательно, куда будешь поступать?
— Да, — не стал увиливать в своей манере парень, — я решил продолжить дело отца, так что пойду на архитектурный.
— Это правда то, чем ты хочешь заниматься? Даже после всего, что отец сделал? — Тарас ходил по тонкому льду, но обязан был уточнить.
— Мне это нравится, Тарас, правда нравится. Мне кажется, я бы мог сделать много интересного. Например, гольф-клуб для нас, — в голосе слышится улыбка, на что подросток не может сдержать ответную.
— Хорошо, я рад, если это так.
Тогда Обухову тоже придётся приложить все силы для поступления туда.
Справедливости ради, Тараса не прельщало архитектурное дело, а потому позже он окончил факультет бизнеса, так как это было проще и, честно говоря, больше ему подходило. Архитектурное образование тоже пришлось получать, но нельзя никакими словами передать, как Обухов заставлял себя. Однако у него была цель, а мужчина всегда отличался определенной целеустремлённостью. В студенческие годы его жизнь едва ли напоминала американское кино, так как отец, не без помощи Градских, уже обанкротился на момент его выпуска из школы, Серёжа безвозвратн исчез, а время и силы уже были потрачены на подготовку к поступлению на архитектурный. Обухов провалил вступительные по чертежу, и денег для поступления на коммерцию не было, поэтому ему пришлось пропустить целый год, в течение которого он без продыху потратил на зарабатывание хоть каких-то средств для существования. Приходилось выполнять различную мелкую работу, игнорируя все остальные проблемы личного характера. И даже тогда парень не смог возненавидеть Серёжу, ведь сердце, несмотря на все случившееся, предательски делало кульбит лишь от одной мысли о некогда лучшем друге.Смириться со своими смешанными чувствами оказалось не так сложно, как не раскрыть их объекту симпатии. В отношениях парней стало слишком много сложностей, требующих скорейшего разрешения, по мнению Обухова. Тихим летним вечером, когда на даче остались только сыновья глав архитектурного бюро, Тарас решил взять ситуацию в свои руки, а точнее, сначала взял бутылку какого-то спиртного из отцовских запасов. Затем нашёл второго обитателя дома и с озорным видом потряс бутылкой перед ним в приглашающем жесте. Парни залезли на крышу через чердак и молча начали распивать алкоголь прямо из горла. Обухов нарушил молчание:
— За что пьём?
— Не знаю даже, - помедлил второй. — За прежние дни?
Тарас без объяснений понял, о чем или же о ком, говорил Серёжа — скоро годовщина смерти Димы. Потому блондин безмолвно кивнул и отпил немного обжигающей жидкости.
Парни изредка перекидывались короткими фразами, пока им не вспомнился один жутко забавный случай из детства, когда они случайно залили краской Жанну Ивановну — оба потом дня три сидеть не могли. Едва тело Тараса перестало сотрясаться от смеха, как он разразился новым приступом хохота от воспоминаний о взволнованной Алине, которая тогда носила мазь исключительно для своего ненаглядного.
— Она тогда сказала, что я могу и потерпеть, а тебя обижать нельзя. Уже тогда смотрела на тебя так восхищенно...
И Тарас в общем-то её прекрасно понимал.
Серёжа вдруг посерьезнел и тихо выдал:
— Кстати, я все забываю тебе сказать, — промямлил он без оглядки на собеседника, — у нас с ней что-то вроде отношений намечается.
Сердце Обухова упало в пятки, а кровь в жилах вскипела от ярости. Разочарование, достигнув своего предела в кратчайшие сроки, отключило на время здравый смысл, и парень достаточно грубо выдал:
— Ну что же, это было ожидаемо от неё!
— Что ожидаемо? — слегка опешил Градский.
— Что-что? — бесился Обухов. — Что она заставит все-таки тебя поверить в особую связь между вами, — на слове «особую» парень изобразил в воздухе кавычки. — Она хоть нравится тебе? Или тебе так только кажется?
Серёжа недоуменно смотрел на блондина, тот сверлил его взглядом в ответ.
Тарас как ни пытался, не мог понять, чего такого было в этом Градском: по-прежнему дурацкая чёлка, обыкновенный прямой нос, проницательный взгляд карих глаз. Тарас обманывался в попытках отыскать причину во внешнем, хотя его всегда покоряла сама личность Серёжи. Его стойкость духа, завидное любому барану упрямство, живой ум, донельзя трепетное отношение к каким-то кажущимся совершенно обыденными вещам — не было ничего, что могло бы заставить Тараса усомниться в великолепии друга.
В чувство парня привёл Серёжин ответ, над которым тот крепко призадумался на некоторое время:
— А даже если и кажется, что в этом плохого? Это же Алина. Разве она может ранить меня?
Возможно, неверие Обухова было так явно написано на лице, что Серёже пришлось раздражённо переспросить его о причине недовольства.
— Всё, — отрывисто начал блондин. — Меня всё раздражает. Разве можно встречаться с тем, кого не любишь? Разве можно выбирать Алину лишь из-за того, что она путь наименьшего сопротивления? Почему тебе так наплевать на себя? Зачем ты выбираешь кого-то просто так? Ты же не собака в конце концов! — тон Тараса все повышался и повышался с каждой новой фразой. — Ты меня разочаровываешь, Серёжа. Она тебе не пара. Тебе нужен совершенно другой человек...
На последней фразе голос непроизвольно дрогнул, и Тарас чудом удержался от того, чтобы добавить, кто Градскому на самом деле пара, но его заминку не удалось скрыть.
— Хорошо, — начал со странной улыбкой Серёжа, — если она мне не пара, то кто? Кто мне нужен, чтобы я не выглядел безвольной собакой?
Обухов уже и сам осознал, насколько отвратительно прозвучало это сравнение, а потому поспешил извиниться.
— Да нет, ты продолжай! Ужасно интересная позиция, – Серёжа злобно смотрел Тарасу в глаза. — Ты меня пытаешься упрекнуть в том, что я выбираю единственного человека, который всегда обо мне заботился, несмотря на время и расстояние; который является для меня далеко не чужим и который хочет безвозмездно заботиться обо мне? Верно?
Тарас от злости повернулся к собеседнику всем телом, сев лицом к лицу, и в тон ему ответил:
— Ах, вот как! То есть только она так делала? — парень возмущённо жестикулировал руками. — Я, получается, ничего никогда не делал ради тебя? Не был рядом? А про безвозмездность я вообще помолчу тогда. Какой же ты осёл, Градский!
Обухов окончил свою тираду и устало осел на пятки, хрустнув сухими веточками на черепице. Разом нахлынуло сознание всего, что он только что наговорил своему другу — другу ли теперь — и ему нестерпимо захотелось свалиться прямо сейчас с этой самой крыши. Парень не то, что боялся взгляд поднять, даже вздохнуть лишний раз не решался, дабы не нарушить воцарившееся тяжёлое молчание. Наконец послышался тихий голос Серёжи:
— Тарас, я…я тебя правильно понял?
Тот коротко кивнул, надеясь про себя, что это движение останется незамеченным.
— Почему ты? Хотя нет, глупый вопрос, — осекся Градский, как-то удрученно тормоша чёлку. —Честно, у меня сейчас очень много мыслей и вопросов по этому поводу, но я даже не вижу смысла их обсуждать.
В этот момент его лицо приобрело такое же выражение, какое бывало у Андрея Владимировича в моменты осуждения или недовольства.
— Тарас, — блондин с содроганием сердца ждал свой приговор, - я думаю, ты в курсе разногласий между нашими отцами? Полагаю, не ровен час, и твой покинет компанию, тогда у нас больше не будет поводов для встреч. Мне жаль, что мы так заканчиваем нашу дружбу, но иначе нельзя. Уйди завтра пораньше, ладно?
После этих слов Серёжа печально улыбнулся Тарасу, встал и оставил — теперь уже точно —бывшего друга в одиночестве.
От карточного домика не осталось и следа.
Еще не до конца осознавая произошедшее, Тарас почувствовал, как слезы обиды обожгли глаза. Он остервенело потёр их в жалкой попытке не дать волю чувствам. Юноша с силой уткнулся лицом в колени тяжело дыша, но судорожные всхлипы уже невозможно было сдержать.
Пожалуй, только Тарас всегда здесь был безвольной собакой...
Бывший владелец архитектурной фирмы, долгие годы являющейся главным конкурентом "Стилларда", Тарас Обухов стоял в своём кабинете. В разрез ранее сказанным словам, это не он лишил Сергея Градского всего. Произошло наоборот — теперь Тарас стоял в опустевшем помещении, куда он вернулся забрать несколько личных вещей. Погруженный в свои мысли он привычным движением взял в руки клюшку для гольфа и прислонил её к мячику. Сознание Тараса было занято последним разговором с Градским. Их диалог никак не выходил из головы. В тот вечер мужчина позволил многим эмоциям, копившимся долгие годы, выйти на поверхность. Встретив конкурента посреди тихой улицы, Сергей решил не медлить и сразу же обратился к Обухову: — Ты перешёл все границы, Тарас. Остановись, — мужчина серьёзно посмотрел в светлые глаза. — Чтобы меня остановить, тебе придётся опуститься на самое дно – туда, где нахожусь я. Но ты не сможешь, – с горечью добавляет блондин, вкладывая в эти слова понятный только им двоим смысл. – Ты же белоручка. Ты весь такой интеллигент из себя. Оба понимают, что Обухов припоминает старому другу за разы, когда тот показушно начал открещиваться от любых связей с ним после раскола фирмы и банкротства Обуховых. За то, что Серёжа имел неосторожность намекнуть своему отцу о некоторых "особенностях" Тараса, что навсегда поставило крест на возможности вернуться к более-менее нейтральным отношениям. За то, что уже во время того злополучного разговора Градский-младший знал о том, что случится с семьёй Обухова и промолчал. За то, что исчезал на долгие месяцы. За все то, невысказанное и оставшееся висеть где-то между ними той давней летней ночью. — Но не потому, что ты хороший человек. Просто, — блондин обводит его тяжелым взглядом, — тебя никогда не била жизнь. Тарасу ли не знать, что била, да ещё с какой силой. Но в самые тёмные моменты жизни мужчине хотелось хотя бы попытаться зациклиться на себе и на том, что он пережил из-за Градского, попытаться обвинить его, закрыв глаза на чужие страдания. Однако все попытки вновь рушатся после Сережиных слов, которым Тарас до сих пор не может найти толкования. — Оказывается, ты ничего про меня не знаешь, Обухов. Опуститься на твой уровень — это не проблема. Это можно, но дело в том, что я знаю всё, что ты делаешь. До слов о тендерах и об откатах, мужчина явственно ощущал скрытый посыл, заключавшийся далеко не в вопросах бизнеса. «Неужели ты тоже страдал? Ты признал, что я не настолько отвратителен тебе, как ты стремишься показать? Серёжа, что же ты пытался этим сказать?» Блондин широко улыбнулся и радостно сказал: — Да, купил тендеры. За откаты. А знаешь почему? — тут его голос приобрел стальные нотки. — Потому что заплатил. Потому что могу себе позволить. Потому что у меня есть деньги. О да, после всех мучений и финансовых трудностей Обухов не без удовольствия разбрасывался деньгами, желая таким образом утереть Градскому нос и доказать свою независимость: что от его семьи, что от него самого. — Я, Серёжа, тебя лишу всего: бизнеса, семьи, всех близких и родных. Да я уже это делаю... Сознание вновь вернулось к мячику для гольфа. Естестественно, Обухов все те годы был до ужаса ослеплен желанием отомстить самолюбивому упрямцу вовсе не за банкротство семьи... прицелудар
промах
...а за то, что Серёжа никогда не примет его.
