Часть тебя

Антон сидел в гостиной, его пальцы нервно барабанили по ноге, сердце отбивало ритм ударных рок песни, не желая останавливаться, из-за этого парень тяжёло дышал, хотя и старательно пытался подавить разбушевавшиеся нервы. Всего несколько десятков минут прошло с того момента как он впервые в жизни убил живое существо, но ему показалось что он начал понимать тех самых безмозглых детишек, что могли долго издеваться над беззащитными щенятами и котятами, хотя те никогда не испытывали того, что он смог пережить. Ведь парень переступил через себя, он никогда не убивал живых существ, но всего за секунду он принял решение, он не мог простить Семена, за унижения и травлю, да и что он мог изменить, если бы Бабурин остался жив? Антона ждала бы долгая и мучительная расправа, тогда же хулиган мог найти новую жертву и этот порочный круг мог бы повторяться раз за разом, раз за разом, но Петров прекратил все это одним движением руки. Он ожидал Катю в зале, сидя на мягком черно-белом диване, до его ушей постоянно доносилось тиканье часов, он отсчитывал звуки в тревожном ожидании. Причиной был не мандраж после первого в жизни убийства, но от ожидания желаний девушки. Она сказала, что расскажет ему обо всем, но он до сих пор не был уверен в собственной безопасности, хотя Катя и заверила его об обратном. Наконец Екатерина вернулась с кухни и поставила на столик перед диваном две кружки с черным чаем, сама девушка села на кресло справа от дивана, закинув ногу на ногу. Взгляд Антона проследовал за девушкой, глазами он пытался вызнать секреты, которые хочет скрыть девушка, но смотря в изумрудные глаза он видел только снисходительную усмешку, с какой родитель смотрит на ребенка, задающего глупый вопрос, ответ на который очевиден, но для Антона в сложившейся ситуации очевидных ответов не было. Да и сам вид Смирновой казался презрительно отрешенным, она прятала тайны, которые хотелось раскрыть. Они сидели еще с полторы минуты, сверля друг друга взглядами, вернее сказать Антон сверлил взглядом Катю, а та лишь пародировала его настороженное любопытство. Поняв, что девушка не соберается начинать диалог он прервал тишину. — Ты выполнила свою часть сделки, значит теперь моя очередь. Что тебе нужно? — Антон нахмурился, тщетно пытаясь найти в мимике девушки хоть намек на эмоции, но натыкался на холодную отчужденность. Хотя в груди и не погасло чуство связи со Смирновой, но теперь он уже не мог понять сигналы, исходящие с другой стороны. Как например он понял, что Катя удивилась, после того как он перерезал горло Бабурину. — Значит решил сразу со всем управиться и уйти? Тебе настолько неприятна моя компания? — И вновь притворная грусть или сожаление, Антон не стал сильно вникать. — Катя, я только что убил человека, не думаю, что сейчас хорошее время для иронизирования — Антон насторожился еще сильнее, хотя он не мог злиться на Катю, но его напряженность с каждой минутой натягивалась как перетянутая гитарная струна. В ответ на притензии Антон получил только многозначительный вздох. — Что-то я не увидела твоих угрызений совести по поводу убийства — Катя издевательски наклонила голову набок — Неужели наш Тоша маньяк, которвй может убить человека не поведя и мускулом? — Таких как он убивают не задумываясь — Произнес он с подавленной раздраженностью — И ты все еще не сказала, что тебе от меня нужно — Вновь в комнате воцарилась тишина, Катя явно не очень хотела раскрывать свои желания — Мне нужно чтобы ты нашел мой первый контракт — Сказала девушка отводя глаза. — Первый контракт? И где мне его искать? Зачем он тебе вообще?! — Поток вопросов могли бы и не остановиться, если бы Антона не заткнула Катя. — Так стоп! — Девушка стала хмурой как грозовая туча — Я не знаю где найти контракт, но знаю что моя мама точно знает где он. — Чего? Лилия Павловна тут каким боком встала? — Чего-чего, а такого Петров точно не ожидал. — Как думаешь каким образом в этой глуши у обычной учительницы русской литературы появился двухэтажный каттедж и новая машина? — Антон продолжил молча слушать — Все очень просто, она продала свою душу темным силам по средствам аккультного ритуала. Теперь я выполняю контракты, за несусветные деньги, убиваю, пытаю, ломаю жизни, а моя мать дергает за ниточки, не давая нормально жить — Антон почувствовал в груди какую-то ноющую боль, вместе с тем в горле встал ком — Но учти, я не могу нанести вред своему конрактору, ни в каком виде. — Значит я должен принести его тебе, так? — Сказал он быстро прокашлявшись — Да, это и ничего больше. И тогда мы оба сможем стать свободными — Во взгляде девушки проблеснула надежда. *** Антон лежал у себя на кровати, глядя в темноту, все в доме уже спали, а ему все не спалось, ночной марафон по социальным сетям тоже не помог. Хотя сейчас на его теле не было привычных синяков и ушибов, а в груди вместо слепой ненависти было лишь чувство тускнеющей надежды, которую, казалось можно было сдуть любым другим чувством. В тоже время голова кипела от мыслей, он не мог понять как подступиться к делу, где ему искать конракт, как вынудить Лилию Павловну отдать контракт, но почему то он словно знал, что у него все получится…