my 119

Юнги понял, что попал, когда открыл дверь своему скорее всего новому соседу по квартире. Дело в том, что Хосок (теперь его бывший лучший друг) кинул его. Ну, если говорить всерьез, то он сделал девушке предложение, а их родители подарили им на свадьбу квартиру. И, естественно, Хоби оставил своего ворчливого хена одного, но обещал быстро найти ему нового соседа, все-таки за аренду Юнги надо как-то платить, друг это понимал. Не то чтобы Юнги не мог позволить снимать квартиру отдельно, но быть с кем-то за шесть лет совместной дружбы он привык. Даже полюбил это, хоть его внутренняя интровертная натура и крутила пальцем у виска. Теперь каждое утро без сонного бубнежа Хосока было каким-то недобрым. Вечера без его рассказов про ребят из танцевальной студии и их шкодливые выходки были тусклыми, хотелось быстро поесть и просто уйти спать. Юнги начал бояться за свое ментальное состояние, стал читать книги про психологию, нашел новое хобби — вышивка крестиком. Успокаивало очень быстро, а Хоби долго смеялся, когда пришел в гости и обнаружил у друга на столе в гостиной пяльцы и кучу ниток разных цветов. Юнги пришлось нехотя рассказать ему про свою проблему. Хосок в тот момент стал максимально серьезным, извинился и обещал, что завтра Юнги напишет новый сожитель. В краткой переписке с неким Пак Чимином они договорились, что тот приедет познакомиться и посмотреть возможно будущее место жительства в субботу в 11 утра. И вот на часах короткая стрелка была на одиннадцати, а длинная остановилась у числа двенадцать. Сердце Юнги тоже остановилось, после того, как он открыл входную дверь. Перед ним стояло само противоречие. Было сразу понятно, что это друг Хосока. Все его близкие безумно интересные и странные личности в понимании общества. Юнги — мрачный, вечно сонный блондин с татуировками всего на свете до самой шеи, десятью кольцами в ушах, странными увлечениями (кроме вышивки еще было вязание, тир, резьба по яичной скорлупе и коллекционирование минералов — грубо говоря, это все последствия всех его кризисов), и со слишком доброй и мягкой улыбкой. Эта улыбка успокаивала бедных животных на его приемах (он ветеринар в частной клинике), утешала потерявшихся маленьких плачущих детей и даже злого голодного Хосока, а это почти нереальная вещь. А Чимин был как последний лучик солнца на закате, который очень медленно угасает, иногда создавая блики, а потом окончательно прощается с миром до следующего утра. В глаза бросается растрепанная розовая шевелюра, челка, которая прикрывает взгляд усталого с самого утра парня. Но вопреки всем ожиданиям одежда у него была мрачная. Черное худи и джоггеры с огромным количеством карманов. А на ногах ядерно-розовые, ярче волос, огромные армейские ботинки, показывающие тот самый последний свет перед темнотой ночи. Юнги поднял свои глаза, замечая, что парень его тоже внимательно изучает, и улыбнулся открыто, обезоруживая гостя. Чимин замер и уставился на его губы на секунды три, а потом протянул руку и немного устало хрипло произнес: — Приятно познакомиться, я — Чимин, коллега и друг Хосоки-хена, — голос у парня был льющийся, достаточно нежный и даже немного тягучий. Таким очень странно отдавать команды в тренерской манере, как это умел делать Хоби, когда шпынял Юнги убирать квартиру. — Юнги, лучший друг и хен Хосока, — он пожал чужую аккуратную ладошку, еще не понимая, насколько сильно изменится его жизнь с этим человеком. В голове с того момента столько несостыковок образа и поведения парня появилось, просто тьма, что постоянно смешило Хоби, которому жаловался старший. Юнги не думает стереотипами, но они есть в голове у каждого. Они с Чимином быстро сдружились и ужились, но Юнги все еще иногда настороженно косился на парня в наушниках в их гостиной, развалившегося на диване. У Чимина было черное все — от постельного белья до щетки и любимой кружки. Кроме волос, огромного количества разноцветной обуви и ювелирных украшений, но те все были серебряными или титановыми. Все ботинки Чимина были неоновых цветов, массивные и иногда пугающие своими цепями, ремнями и странными шнурками. Но домашние тапочки были в виде черных котиков, что ломало Юнги мозг еще дня два, когда он натыкался на них взглядом в прихожей после тяжелого рабочего дня. У Чимина тоже были татуировки, но их было всего две: дракон из аниме «Унесенная призраками» на правом бедре и надпись «ponte incidere sucus» на ребрах слева. И от истории создания последней Юнги ухохатывался очень долго. Чимин проспорил другу в семнадцать, желание того было странным для Юнги, но сосед потом пояснил, что тот парень хотел создать рок-группу, но Чимин умел только круто танцевать и нежно петь. Поэтому младший должен был научиться играть на гитаре до хорошего уровня за месяц до конца лета, а то будет должен еще одно желание. Чимин честно пытался овладеть этим прекрасным инструментом, но его хватило на две недели, а смог он только криво сыграть «London Bridge is falling down», и признался в этом другу. Тот затеял интригу и через неделю притащил Чимина в тату салон. Младший попрощался с жизнью, потому что родители его убьют, но не рыпался. Спор дороже денег, которые ему, кстати, даже потом не пришлось платить за татуировку. Чимин от волнения прямо в студии попросил друга купить сок, пока ему будут что-то набивать на ребрах. Глаза парню закрыли, но вскоре он услышал шепот друга с мастером, а потом получил свой заветный напиток. Вечером он все-таки перевел надпись огромного размера на своих ребрах: «мост, падающий в сок». Это было просто ужасно нелепо, но про перевод никто особо не знал, мало кто не ленился гуглить. С тем парнем он общается до сих пор, но больше никогда ни на что не спорит, ему хватило. И Чимин был еще необычайно спокойным, всегда уставшим и безумно заботливым. Он всегда готовил им еду на работу с вечера, а Юнги завтраки и ужины, потому что вставал и возвращался раньше. Чимин был немного помешан на чистоте спального места и тела, но Юнги привык. Привык, что ему на кровати меняют белье раз в три дня, возвращают глаженное, потому что высокая температура убивает бактерий. Привык ставить стирку каждые два дня, потому что у Чимина было не так много одежды, хоть и вся качественная, поэтому стирать приходилось часто, но это было все же удобно. Привык видеть на полочке ванной бумажные полотенца вместо тканевых на крючках, потому что так гигиеничнее. Это было просто, потому что Чимин не навязывал, жил в свое удобство, не стесняя соседа, они спокойно сосуществовали, но Юнги был слишком любопытным котом. И объяснения Чимина и его взгляды на эти вещи немного передались и ему, поэтому теперь Хоби яро смеялся над ними, после рассказов друга об их размеренной совместной жизни. Рассказов друга, который старше между прочим, хоть бы немного уважения проявил, засранец. А еще Юнги постоянно наслаждался видом младшего. Как тот тихо ходит по их дому, читает в гостиной, готовит пританцовывая, сидит за ноутбуком на кухне, варит им кофе, улыбается, когда видит соседа. Он часто устало улыбается, а старший только через месяц осмелился узнать причину. Все было просто: вечером Чимин — забавный, но строгий тренер по брейк-дансу и хип-хопу, а с утра он милый преподаватель изобразительного искусства в частной школе с прекрасными детьми, о которых так много слушает Юнги. С Чимином было просто уютно одним словом. Они часто болтали на диване, обсуждая день, смотрели фильмы и сериалы по спискам, которые оба давно вели, скриня все подряд в соцсетях, иногда готовили вместе, иногда просто молча находились в компании друг друга. Юнги мог вышивать, оккупировав диван, а Чимин читать рядом на пушистом сером ковре. Как-то вечером младший увлекся процессом вышивки Юнги и попросил показать уже сделанные работы. Старший стеснялся, но показал свои шесть картин тридцать на сорок сантиметров, все основы для вышивок он разрабатывал сам, поэтому ему было страшно, что те немного необычные. Чимин молча их рассматривал, а потом вскинул взгляд и словно в душу старшего заглянул. — Ты просто невероятный. Вот честно, позволь мне высказаться. Настоящее сокровище, просто необыкновенный. Остроумный, сильный, добрый, готовый к переменам и новому, ты просто нереален, хен, я не верю, — Чимин еще держал вышивку с изображением детей в танцевальном зале, сделанную с фотографии Хоби, в руках и внимательно смотрел на Юнги, а тот просто скромно и смущенно улыбнулся, на что Чимин покачал головой, сдаваясь, — ладно, допустим, что ты настоящий. Тогда можно мне в комнату один из этих шедевров? Который с эвкалиптом в стакане. Он… такой изящный, проработанный. И Юнги гордо вручил ему свою вторую, но такую любимую работу. Ему было безумно приятно, что его труды так высоко оценили, да не абы кто, а сам Чимини — милый и ласковый тонсен. И через три месяца Юнги неожиданно признался Хосоку, что рад переезду того, на что Хоби понимающе ухмыльнулся и смутил его одной фразой: — Знал, что он тебе понравится. Если бы не был женат и был по мальчикам, то такая задница бы тебе не досталась. Ты хоть видел, что его тело может? — загадочно спросил Хоби, а Юнги медленно помотал головой из стороны в сторону, непонимающе уставившись на друга. Ну, небольшие знания в этой области у него были. Во-первых, Чимин любил расхаживать по квартире в трусах и домашней, конечно же черной, рубашке, так что его шикарные мышцы на великолепных бедрах были высоко оценены старшим. Во-вторых, младший показывал контрольные прогоны со своими группами, которые снимал на телефон. И в тот момент Юнги уже тоже не верил, что этот мужчина настоящий. Его маленькое тело гнулось во все стороны и летало по помещению. Поэтому да, тело у его соседа было восхитительное. Но, кажется, Хосок не совсем это имел в виду. — Есть у меня одно видео, мы выступали вместе в прошлом году на одном мероприятии, ничего серьезного, но его сексуальная энергия даже меня немного захватила, что говорить о других, смотри, — с этими словами Хоби достал телефон и быстро нашел нужное видео. После просмотра этого ролика Юнги пару минут сидел с раскрытым ртом, а Хосок над ним надсмехался. Чимин не только прекрасно владел своим телом, но и перевоплощался в сексуального демона на сцене, гребаного суккуба. Юнги пару дней странно косился на милого и домашнего парня, который иногда был похож на маленького ребенка, особенно, когда обиженно дул губы, если что-то ронял или рассыпал. Стало привычным после тяжелого дня находить младшего дома в выходной того и заваливаться с ним на диван. Чимин в такие моменты смеется и пытается выпутаться из чужих рук, но только для того, чтобы аккуратно сделать массаж головы Юнги, а потом заплетать его волосы в косички по бокам, утешающе спокойно рассказывая про свой день или впечатления от чего-либо. Чимин же мог просто иногда подсесть в ноги вышивающего Юнги и ластиться как кот, чтобы старший обратил на него внимание и погладил, обнял и рассказал идею новой вышивки. Им было хорошо и комфортно в их маленьком понятном обоим мире. Со своей внезапной влюбленностью Юнги мог бы смириться, он не особо показывал свои чувства и эмоции к этому парню, но ровно до того момента, пока не начал улавливать в свою сторону флирт от него. И это стало началом их взаимной игры: кто кого раньше выведет своими неоднозначными фразами и подкатами. Оба чувствовали это приятное напряжение между друг другом, но дальше этого пока не заходили. До одного дождливого вечера. Юнги в тот день вернулся с работы весь промокший и уставший, он почти бежал от метро, но все равно был весь мокрый. У Чимина в тот день был выходной, поэтому он вышел встречать старшего. — Господи, да тебя будто в реку Хан окунули, — взволнованно начал лепетать младший, начав быстро стягивать с Юнги куртку. — Раздевайся, я наберу тебе ванную, а вещи закинем в стирку. С этими словами Чимин убежал в ванную включать воду, а Юнги просто подчинился, потому что сил делать все самому не было, да и чужая забота была приятна. Он устало стянул с себя обувь и всю одежду до трусов и зашел с ней в ванную, где уже набиралась вода, а Чимин засыпал порошок в стиральную машину. — Кидай все сюда, — младший указал на открытый барабан, а сам куда-то вышел. Юнги выполнил чужое указание и просто в ступоре замер в середине ванной, пялясь пустым взглядом на воду, текущую из-под крана. — Ты чего встал? Снимай трусы и кидай туда же, я тебе сменную одежду и полотенце принес, — проворчал Чимин, складывая вещи на столешницу у раковины, но Юнги не реагировал на его слова, тупо пялясь в никуда. — Эй, — младший внезапно оказался перед ним и взял чужое лицо в свои маленькие ладошки, а потом приложил губы к чужому лбу, что немного привело Юнги в чувства, — температуры, вроде, нет. Помойся, пожалуйста, побыстрее, я пока тебе чего-нибудь горяченького сделаю, хорошо? — как у ребенка спросил младший, поглаживая чужие щеки большими пальцами. Старший только медленно кивнул и наклонился, чтобы снять трусы, а Чимин с тихим неловким вскриком вылетел из ванной, но Юнги даже не обратил на это внимание. Сколько старший провалялся в горячей воде, он не знал, но вскоре смог наконец-то заставить себя помыть голову и тело и выползти из ванной. Одеться было целой миссией, он трижды запутался в штанах и надел футболку шиворот на выворот, но вовремя это заметил и переодел ее. У двери ванной были его тапочки, что означало, что младший и об этом позаботился. С Юнги такое бывало, он плохо переносил холод, да еще сегодня на работе был тяжелый день, умер один бульдог на операции и двух питомцев пришлось усыпить, это было ужасно, а слезы хозяев переносить было гораздо сложнее, их еще и утешать надо. Поэтому он был в прострации. Чимин заметил его на пороге кухни и за руку довел до стола, где уже стояла тарелка с овощным супом. Юнги медленно приходил в себя, стал активнее есть и даже сам помыл за собой посуду, а потом молча поднял Чимина со стула за руку и прижал к себе. Тот охнул от неожиданности, но сам в ответ обвил чужую шею, даря все свое тепло и ласку, принимая их же в ответ. — Спасибо, сегодня был просто тяжелый день, да еще и этот дождь, — тихо пробубнил Юнги в чужое плечо, но Чимин просто крепче обнял и шепотом ответил: — Ничего-ничего, так бывает. Все в порядке, мне не трудно о тебе позаботиться. Старший немного отстранился и заглянул в глаза младшему, понимая, что уже просто не может бороться с собой, все его выстроенные за много лет стены вокруг сердца давно пали к ногам Чимина. — Можно тебя поцеловать? — тихо спросил он, поглаживая чужую горячую кожу под задравшейся футболкой на талии. — Да, да, конечно, ты можешь сделать это, — также тихо ответил Чимин, крепче прижимаясь к Юнги. Получив долгожданное разрешение, старший медленно приблизился к чужому лицу и потерся своим носом о чужую щеку, что подняло внутри младшего просто цунами из умиления и нежности. Юнги выглядел таким нуждающимся в ласке и заботе сейчас, что сердце Чимина не выдерживало, поэтому он сам потянулся к чужим губам, чтобы с тихим стоном соединить их со своими.

***

В самый обычный вечер пятницы Чимин задерживался домой с танцевальной студии. Обычно тот к десяти уже приползал после последнего занятия со старшей группой, но на часах уже было больше одиннадцати, а младшего все не было, как и сообщения от него с предупреждением о каких-либо планах на этот вечер, которое он обычно присылал, если таковые появлялись. Юнги переживал, но старался отвлечь себя вышивкой, чтобы не навязываться парню со своим беспокойством. Они толком еще не обсудили свои отношения, впервые поцеловались позавчера, все эти два дня только смущенно смотрели друг на друга и неловко целовали в открытые участки кожи, правда иногда увлекались, что превращалось в нечто более горячее, но они вовремя (если так вообще можно сказать) останавливались и тихонько расходились. Обоих пока все устраивало, но Юнги уже давно печется о младшем, который забывает заботиться о себе, а теперь вообще с ума сходит, не понимая, где того черти носят. Когда старший уже вертел телефон в руках, собираясь с силами, чтобы позвонить Чимину, послышался звук открывающейся входной двери. Он вскочил с дивана, уронив подушку с колен, и поторопился в прихожую. Злости не было, только бесконечное беспокойство об этом нерадивом мальчишке великовозрастном. У порога Юнги увидел маленькую девочку лет одиннадцати в большой черной толстовке Чимина, прикрывающую ее до колен, и еле стоящего самого Чимина в одной грязной черной футболке и с кровью на лице. Парень был сильно избит, держался за бок и пытался стянуть обувь. Юнги без слов подошел к нему, присел на корточки и по очереди стянул с его ног неоново-зеленые берцы с фиолетовыми шнурками. Чимин вымученно улыбнулся и кивнул благодарно, проковылял в гостиную, чтобы сразу же завалиться на диван с болезненным стоном, прикрыв глаза. Юнги в неком ступоре пошел за ним, когда незнакомая девочка села рядом с диваном на ковер и взяла Чимина за руку. Она с испугом смотрела на старшего, но от Чимина не собиралась отходить. Юнги медленно пришел в себя и неловко представился: — Эм, привет, я Юнги, — он все еще недоуменно рассматривал покалеченного Чимина и незнакомого ребенка. Он был в шоке, не знал, как все связать в своей голове, поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. Да и вид младшего пугал до ужаса. — Я знаю, — тихо ответила девочка, — Союн. — Что с вами произошло? — аккуратно спросил Юнги, садясь на ковер в метре от нее, почему-то было понятно, что лучше к ней не приближаться. Что-то в ее поведении выдавало сильный страх к мужчине. — Я шла домой после репетитора по английскому вечером, но ещё не было девяти. Меня затащили в подворотню какие-то мужчины и… и… — она запнулась и на некоторое время затихла, а Юнги терпеливо ждал, даже не пытаясь поторопить. — Они сняли с меня юбку, — все что сумела сказать Союн, громко всхлипнув и зажмурив глаза. Старшего передернуло от отвращения и страха. Что же чувствовала малышка, испытав это… ужас какой. — Потом я от страха потеряла сознание, — тихо продолжила Союн, перебирая пальцы Чимина со сбитыми костяшками, стараясь не смотреть на старшего. — Очнулась от криков, на мне уже не было кофты, — она плакала, но старалась говорить четко. Юнги ее не перебивал и не останавливал, чтобы понять, что случилось дальше, хоть ему и было безумно жаль ребенка, которого просто хотелось укутать в плед, накормить и спрятать от всех ужасов мира. Старший так слаб перед детьми, особенно плачущими. — Чимин-оппа дрался с теми мужчинами, их было трое. Он ударил одного с разбегу, тот упал. Потом было что-то ещё, но я не видела, все кружилось, меня тошнило, — девочка замолчала, стараясь привести дыхание в норму, а рука Чимина крепко сжала ее ладошку, показывая поддержку, а старший мог только сочувственно смотреть на них. Хотя бы младший был еще в сознании, хоть и не пытался открыть глаза. — Когда пришла в себя окончательно, рядом сидел оппа на коленях, протягивая мне одежду, а потом еще дал свою толстовку, которая меня прикрывала. Он старался ко мне не прикасаться, везде была кровь, его лицо в синяках, я не знала, что делать, а он улыбался радостно и старался меня успокоить. Спросил где я живу, но мне было страшно идти домой, родители уехали, я бы была одна, попросилась к нему. Мы медленно пришли сюда, он сказал, что тут будешь ты, но ты хороший, — она тихо закончила свой рассказ, впервые внимательно рассматривая Юнги, который сидел в позе лотоса в метре от нее, весь собранный и хмурый, между его смоляными бровями появилась складка, а нос насупился. Девочка была серьезной безумно, натянутая как тетива, хоть слезы и бесконтрольно скатывались по ее щекам. А Юнги старался придумать план действий. Потому что в таких ситуациях никогда не был, да даже гипотетически не предполагал, что он сейчас должен делать. — Может вызвать скорую? Он плохо выглядит, — тихо спросила Союн, рассматривая кровь на костяшках Чимина. Тут с дивана раздался возмущенный голос младшего: — Конечно я плохо выгляжу, меня избили. Но не надо скорой. Давайте просто пойдем спать, — слишком плаксиво попросил Чимин, приподнимаясь на диване. — Уверен? — все, что спросил старший, а, получив кивок, помог ему подняться на ноги и позволил тому перенести почти весь вес своего спортивного тела на себя. Союн не мешала, просто сидела и смотрела, как Юнги медленно вел Чимина в спальню, у входа в которую он еле коленкой включил свет, потому что руки были заняты. Старший постарался как можно аккуратнее положить его на кровать, а потом сел рядом с ним, заглядывая в чужие приоткрытые глаза. — Тебе помочь раздеться? — тихо предложил он, поглаживая Чимина по голове. — Да, было бы не плохо снять штаны, — согласился младший, подставляясь под нежные прикосновения. Юнги молча медленно помог ему сесть, а потом стянул спортивные джоггеры с чужих накачанных аппетитных бедер. И он бы с удовольствием при ярком освещении полюбовался ими, если бы не огромное количество просто космических гематом на них, даже прикасаться было страшно. Дальше старший решил не раздевать, просто уложил парня обратно и накрыл одеялом. Пару минут Юнги посидел еще рядом, но кажется Чимин почти сразу отключился, поэтому старший медленно вышел из его комнаты, выключив свет. Ему еще надо разобраться с ребенком в своей квартире. Союн до сих пор сидела на полу и смотрела на пустой диван, будто пытаясь что-то на нем найти. Она выглядела очень потерянной да еще и крошечной в огромной толстовке танцора. Юнги захотел заставить ее отвлечься, успокоиться и хотя бы на время дать забыть о том, что произошло, поэтому, немного пораскинув мозгами, позвал девочку на поздний ужин, он как раз приготовил им с Чимином лазанью. А еще у него скачаны почти все диснеевские мультики на ноутбуке и они с младшим давно планировали что-то из них пересмотреть, поэтому он решил предложить это Союн: — Я давно хотел пересмотреть «Мулан», даже мороженное со смородиной купил, составишь мне компанию? Союн где-то пару секунд обдумывала вопрос, а потом кивнула, прошептав, что Ли Шанг очень красивый, но Мулан круче даже в образе Пинга. Юнги чувствовал себя странно, ковыряя мороженое рядом с незнакомым подростком, которого чуть не изнасиловали пару часов назад, а теперь они досматривали вторую часть диснеевского мультика про китайскую девушку-героиню. Для старшего стало шоком, что Союн смогла уснуть ближе к титрам, скорее всего детская психика не выдержала перегрузку и решила дать малышке отдохнуть, вырубив ее. Юнги прибрал за ними посуду, выкинул ванночки от мороженого и сходил в спальню за пледом, чтобы накрыть крошку, решив, что тревожить ее не стоит — пусть отдыхает. Юнги проснулся рано, еще до своего будильника, ночь у него была тревожная, заснул он с трудом, но чувствовал себя пободрее, чем вчера, поэтому пошел чистить зубы и приходить в себя перед рабочими сутками, но дверь в ванную оказалась закрыта. Он не знал, кто за ней, поэтому просто уткнулся лбом в стену рядом и ждал, потому что без холодной воды в лицо прийти в себя с утра ему нереально. Через некоторое время раздался характерный щелчок, а потом дверь открылась и на пороге старший увидел еле стоящего на ногах уже умытого от крови Чимина с мокрым воротником футболки, опирающегося на косяк. Они смотрели друг другу в глаза где-то минуту, а потом обменялись приветствиями, после чего Чимин тихо сказал: — Спасибо, что помог нам. Союн в порядке? — Физически да, психологически — не думаю, — честно ответил Юнги, внимательно с ног до головы рассматривая соседа, который был во вчерашней футболке и так и без штанов. — Я успел, все не так плохо кончилось, — с грустным облегчением ответил Чимин, а потом попытался сделать шаг в коридор, но ноги его предали, поэтому он ухватился за шиворот зеленой пижамой футболки старшего и буквально повис на нем, а потом с кислой миной спросил, не желая выглядеть в чужих глазах совсем уж беспомощным, но выбора не было, — поможешь дойти? — Конечно, — быстро среагировав и поймав безвольное слабое тело в свои руки и помогая ему принять вертикальное положение, отозвался Юнги. Он медленно брел с Чимином, всячески поддерживая его, до комнаты, но на середине пути неожиданно подхватил не такого уж и легкого парня на руки, аккуратно прижав его к себе покрепче и быстро донес его до кровати, сгрузив на мятые черные простыни рядом с одеялом. Несмотря на всю осторожность старшего, Чимин все равно хрипло застонал от боли, когда откинулся на постели. — Может вызвать скорую? — забеспокоился еще сильнее Юнги, присаживаясь на край кровати младшего. — У тебя могут быть серьезные травмы. — Думаю, что стоит, — неожиданно быстро согласился Чимин, что скорее всего означало, что ему херово и реально нужна помощь. — Очень не очень себя чувствую. — Это теперь так называется? — тихо возмутился старший, печально наблюдая за морщившимся от любого движения парнем. — Это пиздец пиздецовый, будем честны. Я сейчас отпрошусь на работе, пусть перенесут приемы, и вызову скорую. — Да, спасибо, — Чимин тихо дышал, будто пытаясь избавиться от приступа мигрени, видимо что-то у него сильно болело даже в обездвиженном положении, поэтому Юнги решил все же сначала позвонить в скорую. — Пусть врачи сначала Союн осмотрят, она могла сильно головой приложиться, это опасно. — Ты себя видел? — прошипел злобно и саркастично Юнги, потому что сейчас Чимин выглядел ну совсем плохо — бледный, изможденный, потный и избитый. — Пожалуйста, — прошептал он, даже не пытаясь спорить, просто умоляя. Этот парень очень не любил себя и свою жизнь, но Юнги не мог ослушаться, пытаясь хоть этим облегчить его страдания. Союн спала до самого приезда бригады, Чимин лежал с закрытыми глазами и не подавал признаков жизни, а Юнги нервно готовил им на завтрак кимпаб с тунцом и иногда ходил проверят обоих. Когда наконец-то раздался звонок в домофон, он уже был готов на стенку лезть, хотя прошло максимум минут 20. Самым страшным моментом в осмотре Союн милым фельдшером , представившимся Юн Борамом, стал его вопрос о том, почему она одна с двумя мужчинами, которые ей не родственники. Союн спокойно ответила, что она племянница жены младшего брата Чимина и его попросили забрать ее из школы, потому что сейчас все родственники не в городе, Юнги сам запутался в показаниях и просто восхищенно смотрел на девочку, заговорившую зубы доктору. Она также рассказала, что на них напали и как она ударилась головой, ее тщательно осмотрели и врач сказал, что она в порядке, возможен легкий ушиб мягких тканей головы, тошнота при таком нормальное явление, дня два будет мутить, в целом стоит просто больше лежать и меньше новой информации изучать, а то может разболеться голова. Когда доктор вошёл в комнату к Чимину, он с удивлением посмотрел на Юнги, вскинув брови, как бы немо спрашивая: "какого хуя вы сразу не привели меня к этому пациенту?" — Это было его желание, чтобы Союн осмотрели первой, — сразу выдал его младшего Юнги показывая, что не его прихоть, но Борам все равно посмотрел на него со скептисом, ведь не знал, что старший слишком слаб ко всем просьбам Чимина. — Вообще себя не жалеет, — выдохнул доктор, и направился прямиком к чужой кровати, чтобы начать осмотр. С каждой минутой врач становился все мрачнее и мрачнее, что пугало Юнги не на шутку. Чимин почти не реагировал на чужие действия, старался только выполнять команды, чтобы мужчине было удобнее его обследовать, мычал от боли при движениях и иногда скулил. Через пятнадцать минут мини пыток над младшим врач вынес неутешительный вердикт: — Подозреваю перелом четырех ребер, три справа и одно слево, вывих плечевого сустава, перелом Смита левой кисти, ушибы спины, гематомы, синяки, царапины, скорее всего от ботинок, в районе живота и позвоночника, с шеей все в порядке, ноги целы, — Борам тяжко выдохнул, а потом повернулся к Юнги и тихо спросил, — в сознании от такой боли находиться трудно, сколько прошло с того момента? — Часов двенадцать, — тихо ответил старший, мысленно давая себе тумаков, потому что сразу не вызвал скорую и повелся на Чиминовы глазки, умаляющие просто дать поспать. — Он долго держится, — задумчиво сказал врач, а потом повернулся к младшему и строго сказал, — думаю, что стоит забрать вас в больницу, нужно сделать рентгены, вы спортсмен, не думаю, что хотите потерять подвижность какой-либо части тела. — Лечение дорогое, док, я и так квартиру напополам снимаю, — Чимин как-то очень пофигистично отнесся к диагнозам и вердикту врача, что не устраивало Юнги, поэтому он вмешался: — Я могу добавить, это не проблема, везите его в больницу, сделайте все необходимое, — Чимин начал было возмущаться, но Юнги очень строго посмотрел на него, и тот передумал протестовать, просто надулся и молча продолжал слушать, — я потом приеду и заберу рекомендации, а то вы видите его безответственное отношение к себе. — Хорошо, сейчас его вынесут, — врач позвал санитаров и Чимина переложили на носилки, Юнги быстро собрал ему необходимые вещи в спортивную сумку и передал доктору, пока Союн о чем-то шепталась с Чимином, а потом Борам напоследок ему тихо сказал, — маленькой нужна психологическая помощь, постарайтесь обеспечить — Понял, принял, — устало отозвался Юнги, потому что его эта ситуация уже вымотала и он опасался за Чимина, Союн и вообще с трудом соображал, — спасибо за помощь! — Это наша работа, — доктор подмигнул ему и вышел прочь из квартиры. Юнги даже не успел во всей этой суматохе попрощаться нормально с Чимином, но постарался не думать об этом и переключил все свое внимание на девочку. Союн еще немного постояла в прихожей перед входной дверью, о чем-то думая, а потом медленно поплелась в гостиную на диван, забралась на тот с ногами и закуталась в плед, пребывая в некой прострации. Юнги пошел за ней и сел рядом на ковер, откинув голову на диван, гадая, как долго его сосед будет отходить от травм и как ему помочь маленькой девочке. — Юнги-щи, — через какое-то время тихо позвала его Союн, выходя из своих размышлений. — Можешь звать меня оппой, — тут же исправил ее старший, понимая, что они уже достаточно близки для подобного. — Хорошо, — медленно ответила девочка, а потом все же задала терзающий ее вопрос, — С Чимином-оппой все будет нормально? Он же… из-за меня в таком состоянии, — и столько отчаяния было в ее словах, что Юнги еще сильнее загрустил, а потом задумчиво выдал: — Твоей вины тут уж точно нет, не ты же его избила, а те ублюдки, — старший не знал, как правильно подобрать слова, но ему кажется, что он нормально сформулировал свои мысли, хоть и грубо, — ты такая же жертва, как и он, вы оба не виноваты в случившемся. — Ты правда так думаешь? — Союн очень удивилась, что встревожило мужчину и он обернулся на нее, заметив, что глаза у нее на мокром месте. — Да, я уверен в том, что говорю. Здесь нет вашей вины, — Юнги старался максимально открыто смотреть на напуганного ребенка и донести до нее эту простую мысль. — Ладно, — задушенно ответила Союн и замолчала ненадолго, а потом опять спросила, — я могу остаться у вас ненадолго? Родителей еще долго не будет, Чимину нужна будет помощь первое время, а ты будешь работать, я могу быть полезной. Юнги было грустно, что девочка буквально искала аргументы, чтобы не остаться в итоге одной. Он немного поразмышлял и спокойно предложил нейтральный для них обоих вариант: — Если ты предупредишь родителей, то оставайся, — Союн посмотрела на него с облегчением и толикой радости, — готовить умеешь? И сколько тебе вообще? — Кашу, рамен, салаты, бутерброды. Мне двенадцать, — девочка смотрела на него спокойно, что радовало Юнги, потому что он опасался, что она будет и его бояться. — Неплохо для твоего возраста, — на самом деле старший был в шоке от ее способностей. — Надолго твои родители уехали? — Две недели. — И тебе нормально так долго бывать одной? — Юнги знал, что современные подростки достаточно самостоятельные, но такое отношение к ребенку настораживало, все же она реально еще малышка. — Я люблю тишину, но иногда тоскливо, — Союн о чем-то ненадолго задумалась, а потом решила поподробнее рассказать, когда заметила в глазах Юнги искреннюю заинтересованность, — школа частная, родители много работают, дети не очень приятные, поэтому друзей трудно найти. Мне нормально быть одной, правда, но точно не сейчас. — А какие у тебя отношения с родителями? — Юнги видел, что ей неприятно думать об одиночестве сейчас, поэтому решил переключиться на что-то другое. — Ну, если честно, то я не знаю, — это был максимально странный ответ для мужчины, он не особо часто общался с подростками, но они достаточно максималистичны и категоричны, такая размытость не типична для них в его понимании. — Я люблю их, они меня, но мы очень отдалены друг от друга, мало времени проводим вместе, они работают для моего будущего, а я стараюсь их не подводить и хорошо учиться. — Не буду сейчас тебе читать морали, но с уверенностью скажу, что в будущем да и сейчас тоже, ты будешь задумываться о том, что не так уж тебе и всралась безбедная жизнь, без папы и мамы она не очень имеет смысл, — что-то Юнги совсем не фильтровал мысли, сразу выплескивая их через рот, а так наседать на малышку не стоит, даже если у него у самого был подобный опыт с родителями, он не вправе никого судить и давить на ребенка. — Мне и правда их не хватает, — все, что смогла ответить на это Союн, грустно вздыхая. — Прости, — Юнги правда не хотел ее расстраивать, просто сейчас он был в стрессе и выпускал это все на девочку, что ужасно, поэтому он решил начать что-то делать, — пойдем в магазин? Попробуем приготовить всякого на неделю, чтобы вам с Чимином вместе было полегче. Она молча кивнула, а потом посмотрела на себя все в той же юбке и толстовке Чимина и подняла глаза на Юнги с немым вопросом во взгляде. — Зайдем к тебе домой? — спросил старший, на что Союн с готовностью кивнула и они пошли собираться. В квартиру девочки Юнги решил не заходить, все же это ощущалось странно, поэтому он ждал малышку у парадной, пока та собирала вещи, мылась и звонила родителям по видеосвязи по ноутбуку. Час поскролив ленту, Юнги заскучал, поэтому решил позвонить Чимину, выяснить, как он там. — Привет, хен, — голос соседа по квартире был утомленным, но, вроде, довольным. — Привет, — Юнги был безумно рад его слышать, потому что фоновая тревога никуда не ушла, вопросы про состояние младшего постоянно были где-то на периферии. — Я буду в порядке, рентгены показали, что кисть просто вывернута, все не так страшно, два ребра все-таки сломаны, но в двух всего лишь трещина, правда было небольшое внутреннее кровотечение, но я уже в норме, — Чимин звучал безумно оптимистично и радостно, но Юнги чувствовал, что это больше для него представление, сам младший сейчас очень измотан, наверное. — Я рад, что все не так плохо. Побольше отдыхай и веди себя хорошо, я завтра тебя заберу, — старший почувствовал себя родителем, но знал, что Чимину больше никто подобного и не скажет, с родственниками тот не общается по многим причинам. Разве что Хосок может немного наворчать. — Как Союн? — тихо спросил младший, мгновенно становясь серьезным и убирая игривость из голоса. — Ну, мы вместе решили, что она пока останется у нас и будет за тобой приглядывать, — на возмущение в трубке Юнги закатил глаза и отрезал, — это не обсуждается. Сейчас жду, пока она соберет вещи дома и спустится, пойдем за продуктами и будем готовить на всю неделю что-нибудь. — Я рад, что вы спелись, — пробубнил Чимин, а потом на заднем фоне послышались какие-то голоса и он быстро бросил в динамик телефона, — док пришел, мне надо на очередной осмотр, пока, — и положил трубку. — Пока, — пробормотал старший уже в гудки, но как-то впасть в тоску ему не дала Союн, вылетевшая из парадной. День прошел сумбурно, хаотично и очень непривычно, но в какой-то момент Юнги поймал себя на мысли, что ему комфортно с малышкой и он чувствует себя в своей тарелке, не хочет сбежать и как-то спрятаться от девочки. Видимо он уже достаточно стар, чтобы нянчиться с детьми, или Союн очень комфортный и удобный ребенок, что печально, потому что это последствия холодного воспитания, она даже не стремится бунтовать, что почти все проходят в юношестве, видимо, не видит смысла. Юнги ловит себя на мысли, что девчушка просто прелестная и очень улыбчивая, но из всех ее действий сквозит какая-то тоска, он замечал такое только у умирающих домашних питомцев, поэтому ему становилось неимоверно грустно и он всячески пытался заставить Союн смеяться, что у него хорошо получалось. Но в итоге в конце дня они оба мужественно сидели со слезами на глазах, пересматривая «Стюарта Литла» и старались максимально не палиться, что оба разревелись, потом посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись от неловкости, после чего не могли успокоиться еще где-то полчаса. Время уже было позднее, поэтому Юнги тихо спросил Союн, боясь разрушить атмосферу: — Одна хочешь спать? На диване, как вчера? — Нет, — уверенно ответила малышка, отрицательно качая головой, будто пытаясь придать своим словам больше весомости, — вчера случайно получилось, но я не уверена, что сейчас смогу заснуть одна. — Мы можем лечь в одной комнате, у нас есть футон. Даже два, — предложил Юнги, полностью понимая девочку, но не желая ее как-то стеснять. — Устроим классную ночевку в гостиной? Могу сплетни из школы рассказать, — неуверенно предложила девочка, но ее глаза так загорелись этой идеей, что старший просто не смог отказать. В итоге он сидел на своем футоне около дивана в гостиной и расчесывал волосы Союн, слушая про то, как биологичка целовалась с директором школы на перемене в закрытом классе, где под партой спрятался одноклассник девочки. Рассказчиком малышка была хорошим, поэтому в итоге Юнги ржал во весь голос, а Союн сидела и светилась довольная собой. Когда они улеглись и выключили свет, то старший все же решился озвучить то, что его беспокоило в течение дня, когда он постоянно пытался уловить сигналы страха от девочки, отголосок новой психологической травмы: — Это нормально, если ты меня боишься. — Оппа? — недоуменно спросила Союн, в темноте поворачиваясь на его голос, между их футонами был где-то метр, на чем также настоял Юнги. — Просто хочу сказать, что это нормально, если тебе некомфортно, стоит сказать об этом и мы попробуем что-то поменять, — попытался объясниться старший. — На самом деле, — немного подумав, начала Союн, — когда я только увидела тебя, то немного испугалась. Пока ты не начал говорить со мной, — Юнги недоуменно поднял брови, что в темноте осталось незамеченным, — ты очень ласково обращался ко мне и к Чимину-оппе, был таким аккуратным и даже по-смешному неловким потом. Я видела, что ты тоже напуган и меня это по-странному успокоило, — со стороны девочки послышался тихий смешок и она продолжила, — а сегодня ты вообще исполнил мою мечту о совместной ночевке, не думала я только, что первые посиделки такие у меня будут со взрослым дяденькой. Они оба звучно рассмеялись на это, вспоминая их своеобразный вечер, которым оба остались довольны, а потом малышка добавила: — Я даже как-то рада, что все так сложилось. И знаешь, тяжело бояться человека, про которого так воодушевленно рассказывал Чимин-оппа, — тут Юнги почувствовал какую-то лукавую улыбку, он был уверен в ее наличии, хоть и не видел в темноте. — И что он про меня наплел? — устало выдохнул старший, готовясь выслушивать всякий шлак или забавные истории из их совместного времяпрепровождения за все время соседства. — Он сказал, что ты самый ласковый, нежный и мягкий человек в его жизни и он любит тебя до безумия, доверяет полностью и с тобой мы оба будем в безопасности, — Юнги шокировано замер, не веря свои ушам, — и он прав, абсолютно точно прав. — Спасибо, — все, что смог ответить на это старший, после недолгой паузы.

***

— Хееееееен! — Чимин медленно поднялся с инвалидной коляски, на которой его выкатил в холл какой-то молодой человек в белом халате, и упал в объятия своего соседа по квартире, радостно воя ему в правое ухо. — Да-да, я тоже рад тебя видеть, — но, несмотря на весь сарказм, Юнги правда был счастлив видеть младшего. — Что за представление ты тут устроил? Увидеть Чимина на инвалидной коляске было очень пугающе, но, когда тот встал, Юнги немного отпустило, но он все равно переживал, ведь про ноги ему ничего никто не рассказывал. — Это чтобы на твое шокированное лицо посмотреть, Богом поспособствовал, — на это мужчина рядом с коляской улыбнулся им и помахал на прощание, медленно возвращаясь обратно в больничный коридор. — Ты просто негодник, — с некой долей восхищения, ну, и, конечно, возмущения, выдал Юнги, посмотрев в чужие хитрые глаза. — Ты тоже отличился. Где наш ребенок? — старший удивленно поднял брови на эту формулировку, но все же решил не заострять на этом внимание. — Дома спит, я с утра пораньше решил приехать за тобой и обрадовать ее, она жутко переживает, — это правда, вчера Союн не один раз спрашивала его про Чимина, поэтому, оставив на холодильнике записку и написав ей смску, он решил с утра поехать за младшим, чтобы порадовать ее к завтраку. — Это ты хорошо придумал, — Чимин одобрительно покивал головой, а потом внезапно прижался к старшему вплотную и тихо пробормотал ему в шею, — я очень скучал и переживал о вас, о тебе. Прости за все это, но я не мог пройти мимо. — Эй, ну ты чего, — Юнги заворковал с ним как с маленьким, чего себе даже с девочкой не позволял, — я все понимаю, да и мы с малышкой подружились, устроили ночевку со сплетнями. Все хорошо. — Все равно спасибо тебе за все, ты не представляешь, как много для меня значишь, — тихо-тихо сказал Чимин, чуть-чуть отодвигаясь от старшего и смотря ему прямо в глаза. — Ну, Союн внесла свои коррективы в мои знания, поэтому не переживай, я знаю, что ты без ума от меня, — глаза младшего расширились от шока, он открыл рот, но ничего не мог сказать, а потом старший его добил, — я тоже в тебя влюблен, мы квиты. Чимин неверяще пялился на него добрую минуту, а потом просто рвано выдохнул и крепко-крепко прижался к его груди, осознавая, как же ему все-таки повезло.