годы бок-о-бок

— Эй, Лют, — он хватает с прикроватной тумбочки недопитый молочный коктейль (скорее всего, чем-то «разбавленный») в пластиковом стаканчике с трубочкой, и будь Рай Землёй, его бы уже давно отменили за такое количество создаваемых им не разлагаемых отходов. К счастью, Рай — не Земля. Даже близко. — Чего? — Чем любовь отличается от секса? Я смотрю на Адама, и непонимание на моём лице быстро сменяется раздражением. По наглой роже, на которой тёмные хитрые глазки смеются из-под густых бровей, понятно, что ничего серьёзного он мне говорить не собирается. — И чем же? Натягиваю бельё, стараясь выглядеть невозмутимой. Поправляю причёску и потягиваюсь. — Любви все возрасты покорны. Он ухмыляется, а потом разражается смехом. Должен же хоть кто-то смеяться от его идиотских шуток. — Вечно хуйню несешь, — вздыхаю я и встаю с кровати. Он тянется ко мне, протягивает руку, чтобы по-свойски дать по заднице, но вовремя останавливается. Ну и поделом.

***

Я стираю кровь со щеки, оставляя на ней чёрный, почти проклятый след. Мы уже в Раю, Истребление окончено, а армия только-только распущена по домам, но адреналин из крови ещё не выветрился, а потому меня штормит, да так, что я почти дрожу от возбуждения. — Молодец, сучка, — Адам даёт мне «пять», такой же взбудораженный и покрытый дьявольской кровью. — Ахуенно оттянулись сегодня, а? — Вроде того, — я дергаю плечами. — А говорят, что политика это сложно, — это он бормочет, пока подписывает на скорую руку все бумаги, касающиеся истребления. Конечно, бюрократии в Раю не очень много (это ведь Рай!), но в некоторых делах она просто необходима. — Кстати, Лют, знаешь, что общего у политики и секса? — Удиви меня. — И там, и там нужно уметь работать языком. Я отворачиваюсь, сдерживая улыбку. Может, это просто нервное? — Тебе смешно, я все видел! — Адам подлетает ко мне, пихая в плечо и приобнимая. Я хихикаю и отвожу взгляд. Интересно, это он стал смешнее шутить, или я, спустя годы, все же отупела?