Эон Салата

— И что нам остаётся делать? — спросила Сервал, когда сидела за столиком и крутила в руке бокал шампанского. Она была одета в парадную форму капитана Акватории-4. В прочем её китель давно перестал походить на военную форму — в нём было слишком много рокерских и даже панк-рокерских деталей. За время нашего путешествия она попробовала множество различных направлений рока... Мне, честно говоря, больше зашёл хэви-метал. И Рамштайн в её исполнении. Но она пока что придерживается вселенной Короля и Шута. Ох зря я однажды сказала, что умею петь. — Снимать штаны и бегать, — угрюмо ответила я и пригубила коньяк. С этим телом я даже напиться на могу. Ну и хотя как будто оно мне надо. Странно это... Да впрочем чего скрывать? Не человеческого я вида, ох не человеческого. И сомневаюсь, что я даже млекопитающее. В этом мире все могло быть. Эволюция шагнула вперёд! Да кого я обнаввю? Это всё магия местного разлива, из-за которой я порой становлюсь апатичной и безучастной к мирским хлопотам. Проклятие прогрессирует. — И всё же, — продолжила я, — нам в действительности ничего не остаётся как покинуть эту планету. Она уже почти под контролем КММ, а в данном случае мне хотелось бы избегать прямых конфронтации с ними. КММ — ещё одна проблема, помимо Стелларона на Ярило-6. Местная Республика с зададками на Империю. Только я без понятия, кто здесь император Палпатин, поэтому это всё-таки Республика с авторитарным режимом. Короче говоря, почти вся галактика под контролем этих КММ, что идут по пути Сохранения. Вроде бы и Архитекторы тоже по философии Клипота живут, но мы чуть-чуть враждуем, если это можно так сказать. Точнее пока мы с ними, а не они с нами. Мы слишком пока ещё маленькая фракция... И да, я положила основу Республике! Точнее Империи, ну или как? Республиканской империи? Да, на самом деле у нас нет императора, но есть два десятка аборигенских планет на своей стороне. Мило, что ж, мы зовём себя "Салют". Фракция без эона. Мило, но суть ясна. Жалко, что мою идею с Орденом джедаев не одобрили, но всё равно! Как-нибудь я и их создам, и сокол тысячелетия! О! И звезду смерти! Хотя нет, это будет слишком. Не подумал что-то... — Эх, — Сервал тяжело вздохнула, — придётся сказать команде, чтобы подготовили корабль к утру. — Да, давай, и передай Сампо, чтобы собрал экипаж "черри" и летел на Ярило. Они утром написали, что Стелларон барахлит. Пусть возьмёт с собой учёных с той красной планеты. Может, они что скажут... — Хорошо! — кивнула Сервал и записала информацию на мобильник. Она собрала его сама. — Акватория-4 возьмёт ещё какой-то груз? — Пока не планируется. Акватории-4 — это корабль на котором мы сюда прилетели. Черри — тоже. Мы скрывается во внешнем кольце и налаживаем коммуникации и логистику между этими десятками планет. Это только пара звёзд, которые пока не освоены КММ. Точнее они как бы в курсе, что планеты есть, просто пока у них руки не дошли. Здесь, в этой вселенной, гораздо больше населённых планет, чем в моей. Ещё больше — просто способных для жизни, но там только обезьяны и папоротники пока что. К тому же, пока освоена одна система галактик. Дальше неё тоже видны галактики, но пробиться к ним совершено непросто. Мешает газ и космическая пыль. Это называют вечной чернотой, потому что оттуда никто не возвращался. Также в известных галактиках есть места с нестабильным потоком космических объектов — дикий космос. Его потихоньку изучают. — Мои дорогие дамы, — к нам с Сервал подошёл богатый, пузатый мужчина. — Как вам вечер? — Безумно интересно, — равнодушно ответила я. — Вижу вы немного скучаете. Смею предположить, что светские вечера и женские разговоры не для вас... Да ты что! Мы вот совершенно просто так сидим в форме и приехали налаживать коммуникации. Просто так, ёпта. — Мне будет дурно от той мысли, что наши дорогие гости уехали без сувениров. Ага, дорогие. Тебе только золото наше и нужно было. Мы хотели закупаться технологиями или ценными ресурсами, но в итоге встретили ни-че-го. — И какие же сувениры вы готовы предложить? — спросила Сервал, пока я была занята посланием всего и всех на три весёлые буквы. — О, пожалуй, один ресурс всегда необходим для развития бизнеса. Недавно прдписанные пакты с КММ никак не притеснили нашу экономику, — у вас тут ближний Восток, арабская ночь и пустыни с кочующими племенами. — Что вы знаете о нашей планете? Годы десятые или двадцатые по уровню развития. Огромная территория не изучена. Много пустынь, непригодных для жизни. — Давайте ближе к сути, — отозвалась Сервал, взглянув на часы. — О, да, безусловно. Как насчёт сходить на невольничий рынок? Точно. Тут же ещё и рабство есть. Как и, собственно, по всей вселенной. Официально об этом никто не кричит на первом углу, да и многие планеты от этого отказались, но на многих работорговля до сих пор присутствует. Не редки даже случаи космического пиратства. — Ну пошли, что ли — сказала я, вставая. *** Рабов я видела только в фильмах. Начиная крепостными, заканчивая рабами Эсоса, которых пыталась освободить Дейнерис. И всё же это было что-то среднее между Игрой Престолов и рабами из Звёздных войн из первого эпизода. Опять Star wars. Я в действительности подумала, что хуевёрсы вдохновлялись и ими. По крайней мере на "Джанго освобожденного" это всё не тянет. Сервал отказалась от данного вида развлечения. И я, стыдно признаться, пошла сюда из-за скуки. Во мне заиграло любопытство, которое современным человеком удовлетворять просмотром фильмов и чтением книг или вообще незнание какого-то факта. Интернета (который по слухам есть в другой, продвинутой части вселенной) не было. Ебеня они и в космосе ебеня. Смотря на рабов я невольно погрузилась в свои мысли о бренности существования. Если бы родилась на несколько сотен лет раньше... если бы не попала в 3% аристократии... Что было бы, родись я рабой? В моих корнях никогда не было никого из дворян. Всё деревенские жители, переехавшие в город при урбанизации... Было бы у меня то образование, которое я получила за одиннадцать лет отсидел в школе? Были бы у меня мечты? Уловлетворяла ли я свой научный интерес, когда в школе были действительно интересные темы? Нет, конечно нет. У меня не было бы ничего. Только километры полей и плуг без лошади под солнцепёком. Редко было, если рабы смотрели на тебя. То позволяли себе только новые, как мне объяснили, или самые дерзкие. — «Оракулы веков, здесь вопрошаю вас! В уединенье величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне, И ваши творческие думы В душевной зреют глубине». — Что это? — спросил мой экскурсовод, который уже понял, что словесная реклама на меня не действует. — Да так, стихи хорошие вспомнились... Я даже не заметила, как начала цитировать "Деревню" Пушкина вслух. Впрочем, уже про себя я продолжила: «Но мысль ужасная здесь душу омрачает: Среди цветущих нив и гор Друг человечества печально замечает Везде невежества убийственный позор. Не видя слез, не внемля стона, На пагубу людей избранное судьбой, Здесь барство дикое, без чувства, без закона, Присвоило себе насильственной лозой И труд, и собственность, и время земледельца. Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, Здесь рабство тощее влачится по браздам Неумолимого владельца. Здесь тягостный ярем до гроба все влекут, Надежд и склонностей в душе питать не смея, Здесь девы юные цветут Для прихоти бесчувственной злодея. Опора милая стареющих отцов, Младые сыновья, товарищи трудов, Из хижины родной идут собой умножить Дворовые толпы измученных рабов». Как-то само собой я дошла до того места, куда этот человек меня не хотел вести. Здесь были только прибывшие. Чумазые, они плакали. Кто-то, весь в крови, умирал. "Экскурсовод" выполнял свою роль превосходно: пояснил, что к чему, надеясь мне всё-таки что-то продать. Я засмотрелась на одного мальчика, который злобно исподлобья смотрел на нас. Его фиолетовые глаза, казалось, впивались мне в душу. "Кто-нибудь... пожалуйста..." — Это оставшиеся авгины. Детям здесь не место. "Эоны... прошу..." — Оставшиеся? — переспросила я, и мне рассказали, как недавно у племён в пустыне произошла стычка и они поубивали друг друга. "Я... я должна..." Мальчик потерял к нам всякий интерес, но все же продолжал следить. "Пожалуйста...!" — Хотите купить его? У авгинов достаточно хороший... "Эоны..." — Нет! — резко ответила я, отчего "экскурсовод" опешил. — Извините... я сейчас не могу... вы это слышали? Кто-то кричал... — Могли кричать из-за того, что кто-то ранен. У них раны свежие, так что... Я прикрыла глаза, схватившись за голову. Так больше не могло продолжаться! Я чётко слышала чей-то голос. Чью-то мольбу! Почему-то когда я попыталась сосредоточиться на голосе, он наоборот стал только тише. И тут передо мной, как реальные, всплылили картины. Песок, скалы, кровь, трупы... — Если вы не возражаете, тогда куплю его всё-таки я. — Что? — меня прервали. Какой-то жирный, богатый, вылизанный, серьёзный аристократ покупал того мальчика. Продавец с гордостью принял скромные деньги, а "экскурсовод" даже не знал, что мне ещё сказать. Я обратилась к нему: — На сегодня экскурсий с меня хватит. Спасибо вам огромное, ваша планета действительно прекрасна. Богатства и процветания вам. Всего наилучшего. Быстро ретировавшись с того рынка, я тут же поглубже вдохнуть сумеречный воздух и сосредоточилась на слабеющем голосе. Справа скала, внизу песок, вот тут пещера почти, там меч, вот луна... Я попытался прикинуть в какой части планеты это. Чуть дальше палатки... кровавые следы... ущелье... Картинка в голове превратилась в реальность. Тут во всю была ночь. Я оказалась далеко-далекл в одной из пустынь Сигонии. Чёрные мешки валялись где-то у горизонта. Оттуда несло жженым мясом. Кровавый след тянулся к скалам. Чьё-то рваные дыхание разрезало уши. — Так это ты... — сказала я, когда увидела умирающую. Та затуманенным взглядом посмотрела в мою сторону. Не нужно быть врачём, чтобы понять, что рана смертельная. Вспоротое брюхо и уже засохшие внутренние органы... это долгая и мучительная смерть. — Ты кто? — Сэлат, — скупо ответила я. — Прошу... мой брат... он... кхе-кха! Я не умею воскрешать. — Он остался там... — каждое слово давалось ей болью. Она давно не пила воды. — Спаси его... прошу... его зовут Ка-кха-кхе!.. З-зовут... Она не договорила. Она умерла. Чтоб я ещё раз отзывалась на чей-то зов! Мне стало плохо и я по-детски захотела плакать так, как не плакала никогда. Я пошла к тем палатками у горизонта. Я видела это кровавое месиво. Я нашла много трупов... много трупов детей... совсем маленьких, чья жизнь даже можно сказать и не успела толком начаться... Они все были мертвы... Если её брат остался здесь, то... я не хочу думать, какой из детских трупов принадлежит ему! Сердце предательски болело, я думала, что могло бы быть, живи я на Сигонии с моим младшим братом... Как он там? Как там мама с папой? Мы улетели с Сигонии. И я зареклась сюда возвращаться.