Слишком поздно.

Хан написал тысячи сообщений, сделал множество звонков и просьб. Он миллион раз пытался всё исправить. Ноль. Именно такое количество ответов, принятых звонков и попыток быть замеченным он получил взамен. Хан Джисон всегда был призраком. Его не замечали в институте, на улице, порой его не замечал собственный парень. Причина последнему нашлась быстро. Слишком быстро, Джи не был к такому готов, хотя к такому вряд ли можно подготовиться.

***

— Я тебе изменил, Джисон, — как гром средь ясного неба, бьют молодого парня эти слова. — Я сделал это осознанно, я хотел этого, — не жалеет, режет по живому, а сверху солью открытые раны посыпает. — Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не расстался с тобой до этого. Я поступил подло, я знаю, но... — Хватит, пожалуйста! — у Минхо глаза округляются, ведь ранее Хан не позволял себе перебивать других, даже если ему что-то не нравилось, даже если его это оскорбляло или обижало. — Не продолжай, Хо, я не вынесу этого, — почти рыдая, говорит младший. Пытается стойко держаться, не даёт показать слабину. Корит себя за то, что в отношениях часто разрешал себе плакаться в плечо парня. Своего парня. — Минхо, пожалуйста, я правда не хотел вести себя как плакса в отношениях, я исправлюсь, Минхо, — всё ещё думает, что должен стоически выносить каждые грубые слова в свою сторону, притворяться камнем, лишь бы его любили. — Дай мне ещё один шанс, я всё исправлю! — винит себя, не понимая, что причина не в нём. Ведь суть отношений в том, чтобы не бояться показать себя настоящего, не бояться плакать на коленях у партнёра и успокаиваться от его тёплых слов и нежных поглаживаний по спине. — Успокойся, Хан. — нож становится тупым, он не режет, а разрывает сердце Хана на куски. — Я тебя больше не люблю, ты не нужен мне, — вся стойкость Джисона вмиг исчезает, первые слезинки обжигают янтарную кожу, парень на метафизическом уровне чувствует, как они скатываются на сердце и попадают в свежие раны. Больно. Невыносимо больно. — Я не жалею об измене, наконец-то у меня появился весомый повод расстаться с тобой, — Минхо говорит чётко и громко, а Хану хочется закрыть уши руками и свернуться в комочек, эти слова появляются на внутренней стороне век также, как и у Гермионы Грейнджер слово "mudblood" на запястье после встречи с Беллатрисой Лестрейндж. Они останутся там до конца дней, и каждый раз будут напоминать парню об этом предательстве. — Давай тихо и мирно разойдемся и забудем друг друга, будто бы и не встречались никогда, — Ли говорит об этом так же спокойно, как и говорил с друзьями о погоде. Хан понимает, что в этом человек не осталось ни капли любви к нему. — Ненавижу тебя! — кричит младший и уже не пытается сдержать слёзы. Он смотрит в эти пустые глаза напротив, в то время как его горят любовью к этому человеку. Хан был готов на всё, даже простить и забыть этот случай, но об него вытирают грязные ноги, бьют под дых, не боятся причинить боль. Никогда не боялись. — Мы два года были вместе, а сейчас ты просишь стереть мне это из памяти? Минхо, ты чокнутый? — голос срывается, слёзы текут без остановки, ещё чуть-чуть и, кажется, его сердце разорвётся. Нет, это Минхо его разорвёт, ведь Джи давным-давно отдал ему своё сердце в надежде на то, что его накроют стеклянным куполом и будут оберегать. Видимо, он ошибался. — Пожалуйста, Минхо.. — слёзы мешают говорить, он жадно глотает воздух, пытаясь закончить свою мысль. — Я же сказал, хватит, что непонятного в моих словах? — грубо говорит тот, переходя на крик. Не слушает или не слышит Сона? А когда вообще он слушал его? Младший пытается вспомнить, но либо солёные реки слёз смыли эти воспоминания, либо их и вовсе не было. — Это конец, это решение, которое не подлежит изменению. Всё, точка. Больше нет никаких нас, вдолби себе это в голову и перестань уже ныть, — Минхо переходит на грубости. Он злится, но почему.. Хан знает, что Хо никогда бы такого не сделал, тот любит его. Или.. До младшего начинает доходить всё происходящее, он как пазл собирает картину из маленьких деталек, посмотрев на которую становится всё ясно. — Я никогда не знал тебя настоящего, — произносит Джисон слова, наполненные пронзительной болью. — Ты играл со мной, а я верил тебе.. Я верил тебе, черт возьми! — волна слез накатывает с новой силой, Хан не может держать себя на ногах, поэтому опускается на пол. — Я не могу поверить, Минхо, — парень поднимает красные глаза, чтобы закончить свою речь, глядя в родные, когда-то до безумия прекрасные глаза. — Ты, блять, просто использовал меня, ты врал мне, а сейчас приходишь и говоришь об измене. Говоришь о том, что тебе это понравилось. Минхо, блять.. я ненавижу, я ненавижу, ненавижу тебя! — Хан бьёт руками о пол, рыдая. Он не может сдерживать свои эмоции, он не хочет этого делать. Ли смотрит на истерику уже бывшего парня, пытается сказать хоть что-то, но не может ничего сформулировать. Хан прекращает всё сам. — Проваливай из моей квартиры! — кричит Джисон. — Я не хочу тебя больше видеть. Никогда! — Минхо понимает этого человека, сидящего на полу и плачущего так громко, что завтра, скорее всего, не сможет говорить. Или он думает, что понимает его, потому что после слов Хана, не говоря ни слова, он разворачивается и покидает уютную квартиру бывшего парня, наполненную их звонким смехом, фотографиями, чувствами, сладостными стонами и любовью.

***

Джисон отчётливо помнит, как просидел несколько часов в попытке успокоиться. Он помнит, как громил квартиру после этого, в попытке уничтожить воспоминания о Минхо, а ещё он помнит, как впервые взял в руки лезвие. Оно было холодным и острым, блестело в лучах закатного солнца. Парень долго смотрел на лезвие в своих руках, сомневался, а потом аккуратно провел по медовой коже. Появилась едва заметная линия, из которой виднелись капельки алой крови. Джисон почувствовал умиротворение. Он так долго стремился к этому чувству, а нужно было всего лишь покопаться в ящичке в ванной. Следующий порез был значительно глубже. Резкая боль на несколько секунд пронзила руку, а потом наступило спокойствие. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о том, что это неправильно. Так проблемы не решаются, все проблемы покажутся ему пустым звуком, после слишком резкого и глубокого движения, но Хан не слышал здравый смысл, он нашёл способ избежать ту боль, которая взяла в свои объятия и отказывалась отпускать. Юноша сел на кровать, застеленную белой простынью и провел ещё раз. Кровь потекла по руке и несколько капель упало на постель, Джисон сделал глубокий вдох, чтобы забыться в этих ощущениях, всё пахло им: подушки, одеяло, футболка, надетая на Джи. Абсолютно вся его жизнь пропахлась убийственным ароматом Ли Минхо. — "Если все считают меня призраком, почему бы не приблизиться к этому образу?" — эта мысль напугала Джисона, но здравый смысл почти покинул его голову, с каждой новой линией ему становилось всё лучше и, как ему казалось, он всё дальше уходил от проблем. Одеяло было заляпано кровью, Хан не обращал на это внимание, прикоснувшись металлическим предметом к запястью, Джисон сделал выдох, а после решающее движение. Острая боль пронзила всё тело, опасный предмет выпал из рук, а глаза защипало от наступающих слёз, поэтому Хан закрыл их и прикусил нижнюю губу. Все эмоции смешались воедино: страх, удовольствие, злость, эйфория. Его переполняли чувства, а разум пытался достучаться до расслабившегося тела. Джи опустил голову на мягкую подушку, повернув голову в сторону измученной руки. Алая кровь стекала по пальцам без возможности остановиться. Хан Джисон слишком поздно понял, что ссора с Минхо не была решающей в его жизни. Он слишком поздно понял, что все проблемы можно было решить, это было бы сложно и долго, но они бы решились. А сейчас у него только одна проблема - истекающая кровью рука и темнеющая реальность перед глазами. Выдохнув весь воздух из лёгких, он больше не смог сделать вдох. Глаза закрылись, а по щеке прокатилась последняя, одинокая слеза. Поздно становится тогда, когда душа, искалеченная людьми, покидает человеческое тело, до того момента можно попытаться всё исправить.

***

Та ссора была решающей для Хан Джисона, Минхо же пытался жить дальше до того момента, пока не вернулся в ту квартиру за своими вещами. Именно он обнаружил безжизненное тело, хрупкое и истерзанное руками Хана. Если бы Ли смог посмотреть на душу и сердце этого парня, его слёзы были бы такими же выедающими, как серная кислота. Ведь душа и сердце Хан Джисон были истерзаны самим Ли Минхо. Он долго сидел на той самой кровати с кровавыми простынями, смотрел на когда-то своего мальчика и винил себя за все сказанные слова утром того же дня. Ли понял, насколько сильно хочет услышать звонкий смех этого бельчонка, увидеть звёзды в прекрасных глазах. Он понял, насколько нужным был Хан Джисон в его жизни, но уже было слишком поздно.