Доверие

„It's time to go, you are infected Come as you are, don't be scared of us, you'll be protected…“

AURORA - A Different Kind of Human

В полутьме дормизона витал запах медицинского спирта и хвойной прохлады, которой тянуло из-за вечно приоткрытой двери «В Дувири». Валентин сидел у края кровати как на иголках, чуть ли не вздрагивая от каждого внезапного касания, хотя прекрасно знал… — Бояться здесь нечего. Будь так любезен, расслабься и не дергайся хотя бы минуту. В ответ Скиталец молча кивает головой и снова отворачивается в сторону стены, чувствуя, как очередная медицинская скоба скрепляет глубокий порез на спине. Йонта искренне пыталась отговорить его от сражений с верзилами Гринир и Корпуса хотя бы на несколько недель, но Валентин был неумолим: не успев привыкнуть к своему новому облику, он тут же ринулся в бой, как будто зачистка очередной полусотни вражеских солдатов могла хоть что-то изменить. Монотонное щелканье вскоре прекращается. Отодвинув кейс со скобами и хирургическим степлером в сторону, Кавальеро без особого труда накладывает на рану повязку из эластичного бинта и возвращает содержимое аптечки на свои места. Гробовая тишина, полумрак да бодрящий запах прохлады и медицинского спирта. Валентин опускает взгляд на измятую постель и, сжав губы в изломанной улыбке, вздыхает — вспоминает "лучшие дни". — А ведь еще две недели назад ты не отказался бы составить мне компанию… Как бы невзначай говорит он, с ногами забираясь на теперь еще более смятую постель. Кавальеро, застывший у стола с медикаментами, даже не оборачивается, не хмурится в смущении и не отнекивается. Это не в его стиле. — У меня все-таки есть принципы, Скиталец. Следует короткий ответ, и Валентин непонимающе клонит голову вбок, а затем, останавливая взгляд на серебристых "ходулях", заменивших ему добрую часть ног, горько ухмыляется. — Понимаю. Экзотика… немного не в твоем вкусе. Еле слышный металлический шелест крыльев будто бы подкрепляет его слова, сыплет еще больше соли на и без того пылающую рану. Ироничное настроение Скитальца прерывается резким хлопком крышки аптечного чемоданчика. — Нет, ты знаешь, тут принцип немного другой. Валентину кажется, что холодной стали в этом голосе больше, чем на крыльях у него за спиной. — Обыкновенно я отвечаю взаимностью тем, кто мне доверяет. Однако когда моё доверие обманывают… многого ожидать не стоит. Что-то больно кольнуло в груди. Совесть… наверное. Валентин виновато опускает глаза, подобно маленькому мальчику, нашкодившему, пока родителей не было дома. Конечно, он может так и сидеть, забившись в угол, все больше отдаляясь от того, в ком не так давно успел найти свою пассию, а может- — Прости меня. Ладони смыкаются за спиной оружейника в крепких объятиях. Бедовый Скиталец утыкается в плечо собеседнику, подрагивая витиеватыми закорючками еще не до конца сформировавшихся крыльев. Тишина, полумрак, пахнет медицинским спиртом, прохладой и металлом под грубыми, теплыми ладонями. Одной рукой Кавальеро накрывает его макушку, второй — проводит по исчерченной шрамами и изрисованной серебром узоров спине, остановившись у лопатки, заострившейся от наростов бездны. — Прощу, если перестанешь вести себя как самонадеянный идиот. Кавальеро не имеет ничего против "экзотики"; наоборот — почти декоративные, не приспособленные для полётов крылья непутёвого Скитальца, как ему показалось, обладали какой-то по-особенному странной привлекательностью. Но если хозяин этих крыльев не перестанет страшиться простого, искреннего доверия окружающим, как огня… Что ж, тогда эти тускло-серебристые крылья будут сверкать для него лишь во сне.