Театр ужасов

В нью-йоркской редакции журнала «Путешествия и досуг», где Дон Гордон уже пятый год работал фотографом, он был на хорошем счету. Что называется, вечный «работник месяца», как бы прозаично это ни звучало. В принципе, работа его устраивала. В журнале, где основной объем отведен иллюстрациям, фотограф — не последний человек. Именно от его снимков зависит, прочитают или просто пролистнут статью о «Лучшем отеле мира» или «Любимом городе Америки». Казалось бы, что еще нужно для счастья? Он жил в шикарных отелях, посещал знаменитые курорты, видел всемирно известных достопримечательностей больше, чем многие другие, и все это за счет редакции. Но плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Плох тот фотограф, который не мечтает о персональных выставках и своих работах, продаваемых на аукционах за миллионы, ну ладно — за тысячи, долларов. Вот и Дон мечтал. Особенно тогда, когда воля выпускающего редактора загоняла его не в очередной «Холидей Инн» или «Малибу», а в какой-нибудь «Нью-порт». Или, как сейчас, Нипавомсетт. Потому что кому-то захотелось рассказать о маленьких портовых городках на побережье Новой Англии с их романтикой морского воздуха, криков чаек и удивительных рыбацких историй, не всегда правдивых. Впрочем, на деле все оказалось не так страшно, как Дон предполагал. Исключая труднопроизносимое название, Нипавомсетт оказался живописным компактным городком, почти деревней, с симпатичными коттеджами, большей частью выкрашенными в яркие цвета, что делало их похожими на пряничные домики. При этом в нем было все необходимое, от моря до гор, для желающих отдохнуть подальше от толпы, поближе к природе: уютный маленький отель, пляж, идеальный для плавания и прогулок на каяках и каноэ, старые фермы, где можно попробовать свежеприготовленные сыр и кленовый сироп, лавки ремесленников с выдувным стеклом и стегаными одеялами ручной работы, на сувениры, семейные ресторанчики с большим выбором деликатесов для любителей морепродуктов, пешеходные и велосипедные тропы вдоль береговой линии и к вершине горы, откуда открывается удивительный вид на песчаные дюны, кленовые рощи, фруктовые сады и сам городок. Только успевай фотографировать, что Дон и делал. В поисках самых колоритных ракурсов Дон забрался на гору и залюбовался простирающимся у его подножия заливом и зеленью, представив, как красиво пейзаж будет смотреться осенью. Установив штатив и настроив диафрагму, Гордон запечатлел общую панораму Нипавомсетта, затем некоторые из зданий, более выгодно смотревшиеся с выбранной точки: церковь, отель, крытый мост, соединяющий с берегом небольшой островок. Именно на острове он заметил то, что особенно привлекло его внимание. Огромный старый каменный дом не выглядел обитаемым. А тот, кто его строил, по-видимому, начитался готических романов, и сделал его похожим на замок с увенчанными шпилями башенками и крепостной стеной вместо забора. На фоне начинающегося заката, превращающего голубое небо в золото-багряный ковер, он выглядел весьма зловеще. Одним словом, именно так, как нужно было Адриане. Идеальная жуткая декорация для фильма в жанре хоррор, под завязку населенная всяческими духами и привидениями, а может даже настоящими демонами. Адриана Дилейни, его жена, была писательницей. Причем, весьма хорошей писательницей, чьи романы читали по всему миру. Но за последний месяц она не написала ни строчки. Нью-Йорк перестал ее вдохновлять, и это вполне объяснимо. «Обратная сторона» большого города может предоставить сколько угодно материала для автора детектива, триллера или мелодрамы, но тому, кто предпочитает творить в жанре ужасов, довольствоваться особо нечем. Вот Адриана и решила, что для вдохновения ей необходимо сменить обстановку, а Дон ее поддержал. Ему было все равно, откуда отправляться на редакционные задания, а потом отсылать отснятый материал. А вот для Адрианы важна окружающая атмосфера, и дух старого жуткого дома, особенно если вдруг окажется, что с ним связана какая-нибудь зловещая легенда, вполне способен дать толчок новому творческому порыву. Сделав еще несколько снимков и придя к определенному решению, Дон упаковал аппаратуру и отправился в Нипавомсетт наводить справки. — Это как раз то, что мы искали, — позже рассказывал жене Дон. — Дом построил некто Карноваш. Говорят, он был довольно-таки известным иллюзионистом в конце девятнадцатого века, работал под псевдонимом «Карно». Правда, особняк пустовал почти столетие, зато изначально строился на совесть и продавался со всей обстановкой, оставшейся от прошлого владельца. Ничего более подходящего, да еще за такую цену, мы все равно не нашли бы. — Но я думала, что, прежде чем покупать дом, ты посоветуешься со мной, — ответила Адриана, но вместо укора в ее голосе слышалось предвкушение. — Я хотел сделать тебе сюрприз, — Дон присел рядом с женой и обнял ее. — Осмотрев дом, я убедился, что он вполне подходит для жизни, хоть и требует некоторого ремонта. А для писателя «ужастиков» он просто идеален. Уверен, в каждой комнате ты найдешь сюжет для новой книги. — Ну, если ты уверен… — улыбнулась Адриана. — Завтра же начнем паковать вещи. Мне уже не терпится! — Что? — усмехнулся Дон. — Увидеть дом или начать новую книгу? — И то, и другое, — ответила женщина, и Дон с удовлетворением отметил, что впервые за последний месяц, месяц вынужденного творческого перерыва, ее глаза заблестели. …Она будто летела по длинному каменному коридору, с потолка которого свисали цепи с острыми лезвиями и крюками, на некоторые из которых были подвешены куски человеческих тел. Откуда-то доносились душераздирающие крики. Из воздуха материализовывались жуткие лица и ужасающие морды чудовищ. Тут и там попадались клетки с останками несчастных, что некогда были в них заперты, и странно-гротескные приспособления, как для фокусов, вроде корзины, пронзаемой саблями, и сундука с множеством замков. А потом она увидела себя, привязанную к креслу, которое никак нельзя было назвать иначе, как пыточное. Лихорадочно пытаясь освободиться от пут, она время от времени смотрела наверх, откуда с размеренной неизбежностью к ней спускалось огромное лезвие-маятник. С каждой секундой оно оказывалось все ближе, а веревки никак не хотели рваться. Когда же осталось совсем чуть-чуть до того момента, когда маятник коснется ее, и она уже представила тот кромсающий звук, с которым он полоснет ее плоть, она закричала… и проснулась. Дыша часто и прерывисто, она села в кровати, чувствуя противные липкие струйки пота, скользящие по спине, и провела руками по лицу. После чего облегченно вздохнула. Это же просто сон… И тут чьи-то невидимые руки умело надели ей на голову железную маску, ловко застегнув крепления. От неожиданности, боли и страха она резко вскрикнула… и снова проснулась… — О, господи! — Адриана метнулась на кровати, зацепив при этом спящего рядом Дона, который тоже сразу же проснулся. — Адриана… Что случилось?.. Что-то приснилось?.. — сонно поинтересовался он, приподнимаясь и обнимая жену. — Кошмарный сон… — все еще не веря, что она уже на самом деле проснулась, Адриана прижалась к мужу. — Шшш… — проговорил Дон, укачивая дрожащую Адриану, будто ребенка. — Это всего лишь сон… Не надо ничего бояться… Я всегда буду рядом… — он заставил ее снова опуститься на подушки и укрыл одеялом. Засыпая под ободряющий шепот Дона, она бросила взгляд на часы. Было почти два часа ночи. Если по сюжету героев ее книг должны были посетить кошмары, делали они это как раз в такое время. Что ж, если ей предстоит описывать что-то подобное еще когда-нибудь, она сможет сделать это, опираясь на собственный опыт.