Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Лондон укрывала глубокая безоблачная ночь. Свет редких фонарей отражался в лужах, устилающих побитый асфальт. Редкие машины шуршали шинами под окнами старых каменных многоэтажек, тянущихся по блеклой сырой улице. Не было ещё и часа ночи ночи, когда уставленный старыми, потертыми рамками камин в доме на площади Гриммо вспыхнул ярким зелёным пламенем, обдавая жаром сидящих перед огнём волшебников. — У тебя должны были быть веские причины, чтобы ворваться в наш дом посреди ночи. Гермиона — растрепанная, заспанная и пышущая раздражением — стояла перед Рональдом Уизли посреди гостиной — заметно посветлевшей, настолько, что цвет выел бы Вальпурге (будь жива она или жив хотя бы её портрет) глаза, отбелил бы черную душу — в пижамных штанах и накинутой поверх домашней майки с кружевом в зоне декольте измятой голубой рубашке. — Что, черт возьми, такого серьёзного произошло? Волшебница стряхивала сажу, которая осела на одежде, и сверлила Рона недовольным взглядом, иногда, лишь на пару секунд, прерываясь, чтобы пройтись по чистым стенам, на которых отсутствовали старинные мрачные рамы и удручающие гобелены. Комнаты этого дома уже не походили на подвальные. Слава Мерлину. Уизли, который ещё не ложился спать, оперся о спинку потрепанного кресла и молча — будто от него не требовали объяснений — рассматривал Грейнджер. Пожар огня бил ей в спину, подсвечивая непослушные вихры каштановых кудрей, собранных в слабую косу. На лице девушки все ещё лежали тени крепкого сна. — Мы сейчас все объясним. Сириус развалился в глубоком старом кресле времен его детства, даже, наверное, времен детства его прабабки, и потягивал что-то из большой темно-синей кружки. Вновь вспыхнувшее пламя кинуло на его приятное, подернутое неглубокими морщинами лицо зелёный отблеск. — Тебя в последнее время слишком много в нашей жизни, не кажется? — упрёк появился в комнате раньше Малфоя. Если Драко и был не самым приветливым и приятным человеком днем, то ночью ожидать от него чего-то дружелюбного вообще не стоило. Белая свободная футболка, сквозь которую выступали крепкие мышцы, была помятая, светлые волосы находились в беспорядке, а на правой щеке все ещё красовался след от подушки, на которой он успел устроиться и даже крепко заснуть прежде, чем услышал шум шагов и схватил палочку, направляя её на открытую дверь и прижимая распахнувшую от шорохов глаза Гермиону. — Будто у меня было желание появляться в твоей халупе, — буркнул Рон, запуская пятерню в рыжие волосы. "Тебя в последнее время слишком много в нашей жизни, не кажется? — мысленно передразнивал Рон Малфоя. — Кто бы говорил". Драко обратил внимание на то, что в гостиной было далеко не четыре человека. В углу дивана сидел, закинув голову на удобную, слегка потертую спинку, Поттер, на плече которого пристроилась Паркинсон. Она, кажется, видела уже десятый сон. Нотт, взяв какую-то книгу с полки, уселся неподалёку от Сириуса. Лицо международника в полутемной комнате ни на толику не блестело энтузиазмом. Очевидно, через пару минут в гостиной появится и Забини. Гермиона глубоко вздохнула и, резко развернувшись, направилась к свободному месту, тихо приветствуя собравшихся. Её словам вторило тихое сопение Пэнси. Гермиона смотрела в огонь, притянув колени к груди. Она даже не шелохнулась, когда сиденье дивана прогнулось под весом Малфоя. Атмосфера была какой-то непонятной, сонной, туманной. Грейнджер чувствовала на себе серьезный взгляд Рона, оперевшегося на полупустой сервант; Сириуса, который поглядывал на неё время от времени пронзительными тёмными глазами, на которые в хмуром выражении наползали густые непослушные брови. Ведьма прикрыла глаза, вспоминая прошедший день, начавшийся с очередной лавины журналистов, которая провожала её до самых дверей лифта (девушка молила Мерлина, чтобы они побыстрее закрылись, оставляя её наедине с ворохом любопытных шушукающихся волшебников). Продолжился он очередными громкими заголовками о назначении на пост нового заместителя министра и о поимке опаснейшего преступника. Гермиону возмутило, что Скитер смогла очернить и этот материал — до безумия подъёмный и не требующий стольких подробностей. Очередное собрание, на котором Гермиона выступила в новой должности, подкосило её окончательно. Девушка и подумать не могла, что заслушивать отчёты со всей внимательностью будет настолько тяжело: глаза слипались после пятичасового сна, а фокус смещался в сторону, как только наступала пауза, длившаяся больше двадцати секунд. Гермиона зажмурила глаза, вспоминая тренировку авроров, на которой пришлось оставить последние силы, а вдобавок ещё и голос. "Людям по восемнадцать лет, — возмущалась она охрипшим тоном у себя в кабинете после жаркого спора с одним из юношей, — а они думают, что знают больше, чем волшебники, прошедшие войну". Сейчас она не понимала, как после такого дня без сна можно провести на ногах еще не менее пятнадцати часов в другой стране с другим часовым поясом. Мысли о Мадриде и этой чёртовой конференции сводили её с ума. Когда в нос ударил яркий аромат какао, Гермиона выпрямилась и постаралась успокоиться. Напряжение нарастало по мере приближения тяжелых шагов и голоса Молли Уизли. Девушка знала, что сейчас ей предстоит нелегкий разговор. — Дети мои, какие же вы сонные и вымотанные! — ужаснулась Молли, задерживая взгляд на каждом из них по несколько секунд. Малфоя она, конечно, видеть здесь была не слишком рада и даже не старалась доказать обратное. — А ты думаешь легко замминистру разгребать почту Кингсли весь день? — Гермиона не успела глазом моргнуть, как рядом с ней появился Фред и положил ладони ей плечи. — Помню, один наш очень хороший знакомый в свое время тоже прислуживал очень важному лицу... Все, включая появившееся в комнате семейство Уизли, поняли, о ком речь. Самого Перси пока не было видно в пределах этой комнаты. — Лучше бы я разгребала письма, Фредди, — устало усмехнулась Гермиона, подставляя щеку, чтобы тот наскоро её чмокнул и направился к матери, попутно здороваясь с Драко за руку. Миссис Уизли, обнявшись с сыновьями, к которым относилась с особым трепетом после того, как они разъехались, переключилась на убитую недосыпом ведьму. Девушка, поднимаясь с дивана, чувствовала себя так, будто добровольно отправлялась в Азкабан. Но, естественно, старалась стереть эту эмоцию с лица, чтобы не обидеть женщину. В отношениях с Роном Гермиона (ей было за это стыдно, конечно) начала вспоминать, почему все так хотели выбраться из-под крыла Молли. Сейчас было неловко смотреть в эти подернутые пеленой слез глаза, наполненные сожалением и тревогой, вглядываться в это морщинистое лицо, которое сияло трепетом и скорбью. И будто не было вчера этого разговора с Драко. Будто швы, которые скрепляли её разбитую душу рассосались. Все снова выглядело так, словно топором разворошили чьё-то безжизненное тело. Объятия Молли были крепкими. Даже слишком. Настолько, что с каждой секундой становилось труднее дышать, а кости начинали скрипеть от натиска её любви. Комната наполнились необъяснимым сожалением, которое заставляло Гермиону чувствовать себя до безумия неловко. — Молли, все хорошо, правда, — постаралась успокоить она ведьму, постепенно отстраняясь. — Но то, что писали в газетах... — Это только наша забота, мам, — подключился Рон, глядя в пол. Ему тоже было неприятно это обсуждать. — Давайте закроем тему? — И не будем смотреть на меня, как на побитого щенка, — предложила Гермиона, пытаясь выдавить подобие улыбки. Видимо, получилось, если Молли все же выпустила девушку на свободу после того, как бросила изучающий взгляд на её лицо. Гермиона опустилась на свое место. В ладонях, которые дрожали от нахлынувших воспоминаний, удобно устроилась горячая кружка с елочками, из которой всегда пил Рон, когда они приходили сюда. Уизли тоже это заметил. Волшебники не посмотрели друг на друга, однако уголки из губ одновременно призрачно дрогнули в подобии улыбки. Через некоторое время Сириус предположил, что места им всем не хватит. Напротив старого дивана, который с помощью магии Блэк передвинул вглубь комнаты, появился ещё один: такой же потрепанный, узорчатый. Между ними встал длинный низкий стол, на котором в линию выстроились разноцветные кружки. Проведя ещё около десяти минут в относительной тишине, Драко начал сходить с ума. Забини непривычно притих, Теодор молча листал пожелтевшие страницы со скучающим видом, изображая вовлеченность, лишь бы его не трогали, и даже Грейнджер молча переглядывалась с Поттером и изредка с Уизли, хмуря брови. Ни единой колкости. Голова её давила на плечо, а кудрявые волосы кололи кожу. Наконец появились Римус и Тонкс. Маленький Тедди уснул, и можно было начинать собрание Ордена. К тому времени, как все уже расселись по местам, Паркинсон разлепила глаза, Теодор принялся слушать, а Гермиона вернулась в реальность, готовая бесконечно напоминать про то, что завтра им придётся бегать по посольствам с глубоким недосыпом.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Камин зашуршал. — Я весь день пишу тебе письма! — мало кто понял, кому было направлено возмущение Министра магии. Кингсли, благодаря которому в этот дом теперь можно было попасть через каминную сеть (сколько же ему пришлось наложить на эти ветки магии!), был весь в саже. Фиолетовая мантия покрылась тёмными пятнами, крепление слегка ушло вбок, перекручивая накидку; тюрбан, прикрывающий вспотевшую глянцевую лысину, съехал. Выглядел министр озадаченно. — Я знаю: попросила Малфоя складывать их мне на стол. Не успела до них добраться, — извиняюще, хотя это было скорее издевательски, приподняла брови Гермиона. Она безучастно пожала плечами и сделала ещё один глоток какао, которое не остывало. Молли дрогнула от такого тона и хотела было одернуть Грейнджер, но Джордж её остановил, покачав головой. — И звоню, — голос начальника становился все тверже. — Я перекинула на него ответственность за свою голосовую почту, — тем же невозмутимым тоном отвечала она. — Наши сотрудники выели мне чайной ложечкой весь мозг с этой сывороткой правды. Ты с ума сошла? Это запрещено законом, мать твою волшебницу. Тебя могут лишить лицензии... И свободы! — Кингсли не на шутку разозлился. Он оперся на стол, зло глядя на Гермиону, которая даже позу свою не изменила. Однако внутри все начинало кипеть. Она прекрасно осознавала последствия. Но иного выбора просто не было. Волшебница сказала об этом министру, и его тёмная кожа стала отливать в баклажановый от злости. — Я ещё не разобрался с вашими вые..выкрутасами, — не будь здесь лишних ушей, нужное слово сорвалось бы с его губ, — на твоей свадьбе, а ты мне подкидываешь ещё одно дело? Хочешь пойти под суд? Сесть? Спроси у Блэка, какого это — глядеть на море сквозь решётку и чувствовать кожей дементоров! Сириус закатил глаза. Сколько уже можно вспоминать об этом, черт возьми? — Что касается моей свадьбы, вопрос решён по обоюдному согласию. — Сделала вид, что тюрьму пропустила мимо ушей. Однако Миссис Уизли была в шаге от того, чтобы свалиться с инсультом со стула. После этих слов Гермионы Рон подавился кофе, вопросительно семеня взглядом от бывшей жены к министру. Кингсли, увидя его реакцию, лишь устало вздохнул. Бесполезно. — Это висит на Забини, и спрос будет с него. Что мне делать с заявлением Струпьяра? Он написал донос на каждого из вас. На каждого, соплохвост раздери ваши бренные тела! Мне что делать с этой кипой? — бумаги с грохотом рухнули на стол. Сердце Молли застучало еще сильнее. Донос в Визенгамот — серьёзное дело. Очень серьёзное. Сначала заявление, а потом что? Азкабан? Поцелуй Дементора? Мамочки! — Одна пытала заключенного сывороткой, другой избил его. Я работаю с чёртовыми преступниками? Или вы все же авроры и международники? Я понимаю, что он пожиратель, Рональд, но у нас гуманные методы! Мы не применяем силу к людям в кандалах! — Я бы тоже дал ему в нос, если бы услышал, что Грейнджер называют... — и Теодор, не стесняясь, выругался так, что у Кингсли округлились глаза. За свои годы он мало где слышал подобные высказывания. Миссис Уизли,нещадно краснея, приоткрыла рот. И только тогда Нотт сообразил, при ком так грязно высказался, прося прощения. "Херов аристократ", — стыдясь, подумал Драко. — Скажи спасибо, что я поклялся после суда не использовать непростительные. Малфою порядком надоело это измывательство. Ну сыворотка и сыворотка, чего бубнить. Вот проверь он их палочки... Там и связывающее, и проводящее электричество. "Чего ж об этом не написал в жалобе, грязный пидор?" — размышлял волшебник, стараясь держать взгляд министра и не ухмыляться. А то того разорвет на атомы. — Было бы лучше, если бы я пытала его Круциатусом, Кингсли? Гермиона, напротив, подкидывала в топку дрова, не стесняясь и обращаясь к нему на "ты", что для многих было из ряда вон. В её глазах сверкали дурные искорки. — Дорогая, о чем ты говоришь! — ахнула Молли. Она помнила Гермиону совсем малышкой. Да, своенравной и даже слишком прямолинейной, но не настолько, чтобы говорить о подобном в присутствии самого министра. — Почему он может накладывать на людей Империус, а ей нельзя даже подумать о непростительном, Молли? Ну в самом деле! — вступился за колдунью уже знакомый с делом Римус. Его редкие рыжевато-седые волосы были уложены на бок, ворот потрепанной рубашки, которая была на полразмера больше необходимого, не сковывал старый галстук. — Я не мог выловить тебя весь день, — устало продолжал министр. — По-хорошему, я должен немедленно среагировать на эту жалобу и временно отстранить тебя от всех дел. — Реагируй, — больно спокойно ответила она, однако Малфой чувствовал, как её ладонь сжимает его колено. — Не забудь, кстати, добавить в его жалобу моё — как он там нам вчера говорил? — вызывающее поведение. Курсивом выдели и сделай сноску в особые заметки. Надеюсь, завтра эта бумага будет лежать на столе председателя, а я наконец отосплюсь за все те дни, что работала ночью по твоей просьбе. Кингсли снял тюрбан и бросил его на стол к бумагам. Ладони его заскользили по блистающей в свете языков пламени голой коже головы. Его раздражала манера Грейнджер, но лучше работника он никогда и ни за что не нашёл бы. — Если бы ты не была хорошим сотрудником, я бы выпер тебя из министерства за такие проделки в первый же год вместе с Малфоем, — он снова потряс перед их лицами этими бумагами, — и под суд! — добавил он, разозлившись. Гермиона улыбнулась начальнику. Малфой же подумал о том, что место в министерстве для него не так уж и важно: с бизнеса он, в принципе, имеет раза в три больше. — Если сейчас тебя попру, начнутся пересуды, — размышлял он вслух. — Как же! Замминистра! Лучший сотрудник министерства! Ведьма столетия! Подружка Поттера! Да меня с дерьмом смешают! — мужчина перечислят её статусы в порыве гнева с такой безысходностью, что Артуру стало его жалко. — Сидишь и даже не раскаиваешься, сотрудник Грейнджер! — Ни капельки. Кингсли, вполне ожидавший такого ответа, обреченно замер. Глаза его показались стеклянными. "Ёбаная богадельня". Забини показалось, что именно это вырвалось бы сейчас у министра, будь он менее хорошо воспитан. Гермиона выдавила виноватую полуулыбку, хотя на губы рвался настоящий оскал. За столько лет она привыкла отвечать на претензии Кингсли и правильно на них реагировать. Особенно, если её вины не было или она была настолько незначительна, что все прощалось. Возможно, такое поведение ведьма переняла у слизеринцев. Не будь их, Гермиона, наверное, растекалась бы в лужу от свалившихся на неё ненастий и старалась бы угодить начальнику, беспрекословно исправляя все свои косяки. — Ох, Малфой, слишком много она с тобой общалась, — Кингсли бы плюнул, но не мог себе такого позволить в стенах дома Блэков. — Не припомню, чтобы эта девчонка была такой наглой. — Не припомню, чтобы у тебя так шалили нервишки, — в тон ему ответил Сириус. Улыбки прокатились по сонным лицам. — Чтобы послезавтра на моем столе лежала объяснительная. От каждого! Отказавшись от кофе, Кингсли нырнул в камин. Бумаги остались на столе. Гермиона решила взглянуть на них. По комнате вскоре прокатился её смех. Этот донос был похож на записи маленького ябеды, которого задели за живое. И посмотрели на него не так. И сказали ему не то. И нецензурную брань использовали блюстители закона. — Вот мы негодяи, — хохотнула Гермиона, прежде чем бумаги оказались в камине.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Выслушав от Молли неприятную лекцию, которая всем пришлась не по нраву (ребята молча слушали, кивали и отсчитывали секунды до конца этих нравоучений), они принялись за работу. Над столом воспарили свечи, на древесине распрямились карты, в воздухе повисла маркерная доска. Когда мистер и миссис Уизли ушли в спальню, а на комнату легли заглушающие чары, началось бурное обсуждение плана, который нужно как можно быстрее разработать и поймать оставшихся в живых пожирателей, пока они друг друга (а того гляди и полсотни ни в чем невиновных человек) не переубивали. Согнувшись в три погибели, члены Ордена Феникса раздумывали над планом операции. Глаза слипались, но какао, ещё тёплое, отважно струилось по венам, заменяя кофе, на которое придется налечь часа так через пол. На широкой цветастой карте с каждой минутой появлялось все больше карандашных насечек, маркеры двигались по доске под присмотром Люпина.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Когда Рональд вновь провел магическим карандашом по линиям карты, пересекая овраг и болото, Теодор, Гермиона и пытающийся не сдохнуть от невероятного упорства Рона Драко одновременно откинулись на спинки, хватаясь за переносицы. Забини уже полчаса не вникал в это все, лишь наблюдая со стороны. — Что опять не так? — На лицо Рона падал жёлтый свет: под глазами залегли тени, недосып подчеркивал мимические морщинки. Гермиона видела в нем того подростка, который не давал ей покоя на уроках и который ночью перед сдачей домашнего задания трудился с Гарри над очередной выдуманной астрологической картой для Трелони. — У нас же есть время перебираться через это ебучее болото вброд. — Уставший Драко с издевкой тихо комментировал действия Уизли, стараясь не сорваться. Была половина второго ночи. Он ужасно хотел вернуться в свою тёплую кровать, прижать к себе свою Грейнджер и спокойно спать, надеясь, что завтрашний день пошлёт меньше идиотов, чем сегодня. — Это будет эффективнее, чем... — Да-а-а, а пока мы занимаемся этой хуйней, пожиратели как раз наберутся сил, попьют чай на опушке леса возле своего дома... — растягивал Теодор, склоняясь над рисунками. Он полностью стер работу Уизли одним взмахом палочки, пытаясь понять, где находится дом этих ублюдков и как туда можно добраться. — Нотт, мы не сможем быстрее пройти через всю хвою. Там расставлены сети, — Рон вновь сделал проекцию карты, расширив зоны. Указал места. — Мы можем попасться. Гарри редко видел друга таким вовлеченным в дело. Он, конечно, горел работой, но за последние полтора года огонёк в глазах появлялся раза два от силы. Сейчас Рон походил на Гермиону, когда та была в затяжной фазе активности во время подготовки к экзаменам. Грейнджер внимательнее посмотрела на листы и уже хотела по привычке поправить Рона, указав на его ошибки, и напомнить, что у неё есть кое-какая важная информация, но рыжий её опередил, отрывая от карты глубокий голубой взгляд: — Гермиона, только не надо лезть, как обычно, под руку, хорошо? — его тон был уставшим, отчего казался грубым, резким, как у начальника, который вновь отчитывает за проступок своего подчиненного. — Мы почти все решили без твоей помощи. И не делай такое оскорбленное лицо. Тебе не обязательно везде вставлять свои сикли, мы и сами можем справиться. В нем, возможно, говорила та обиженная на всезнающую подругу двенадцатилетняя версия себя. Девушка от негодования приоткрыла рот, встречаясь взглядом с Гарри, который лишь устало покачал головой. Для Поттера в этом деле Грейнджер была просто необходима. Она выступала связующим звеном между реальностью и их многочисленными догадками, которые никак не собирались в одну полноценную, приближенную к чему-то адекватному картину. — Да вы здесь состаритесь без меня! Гермиона, гордо приподняв подбородок, встала со своего места, считая нужным как бы случайно задеть карты, чтобы они разъехались, и карандаш Рона ушёл за границу пролегающего в окрестностях озера. — Я не совсем ничтожество в этой области, — возразил, перед этим громко чертыхнувшись, Уизли. — Заметь, это не я сказала. Драко будто вернулся в школу. Как же ему нравилось слышать в коридорах их вечные перебранки. Мед для ушей, не иначе. Сейчас ничего не изменилось. Малфой все так же наслаждался острым язычком Гермионы, цепляясь за её лицо, похожее на сердитую тыкву. — Ты надолго? — Теодор спросил тихо, так, чтобы до чёртиков обозленный на сбившую его с мысли Гермиону Рон не сильно зацепился за него. — Проверю Тедди. Может потом вернусь домой за кое-какими документами, посмотрим, — пожала она плечами, выловил благодарный взгляд сходящей с ума от этой муторной работы Тонкс. Перед тем как скрыться, Грейнджер поймала улыбку Драко, и дрожь внутри унялась. Гермиона по скрипучему полу направлялась к комнате, в которой беззаботно должен был дремать малыш. Конечно, с её стороны было подло не напомнить о показаниях Струпьяра, которые чётко давали понимание о конкретном местоположении их убежища, но и Рон не слишком горел желанием принимать её помощь. — Посмотрим, к чему ты придёшь, — усмехнулась сама себе Грейнджер, приоткрывая дверь в комнату.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Как только Гермиона ушла, Римус, Сириус и Рон вступили в жаркий спор, от которого Фред постарался держаться подальше — пересел ближе к Драко. — Смотрю, они совершенно не ладят. Как она вообще после всего этого дерьма? — спросил рыжий, незаметно кивая на пыхтящего брата, пытающегося что-то доказать Сириусу. Драко встретился с переживающим карим взглядом, и что-то дрогнуло у него в душе. Ни с кем посторонним, кроме матери, Малфой об этом не говорил. Внутри желание огрызнуться боролось с желанием искренне поговорить с Уизли — единственным рыжим братом, к которому у него было какое-то необыкновенной силы доверие. — Тяжело, — признался Драко, и Фред невесело усмехнулся. — Мама договорилась на приём с врачом из какой-то клиники, но Гермионе это вряд ли дало надежду. — Я и не думал никогда, что для Ронни это может стать причиной. Рыжий озадаченно скользнул глазами в пол, запуская руку в копну волос, — ему было стыдно за брата. Немного помолчали. Драко изучал помещение, отстраняясь от всех проблем, которые окружали. С его места была видна лестница, темный проход, ведущий на кухню. Отец не был скуп на рассказы о том, какое здесь было потрясающее "поместье", какая прекрасная женщина здесь жила, но какого порочного сына, к сожалению приходящегося им родственником, здесь же и вырастила. Рассказывал и про предательницу-Андромеду, и про её ужасной крови дочь, сидящую сейчас подле Римуса и старающуюся ничего не трогать, чтобы не испортить никому настроение. — Поэтому она так нянчится с малышом-Тедди, — нарушил размышления Драко Фред. Грустно улыбнулся, глядя на отреставрированную лестницу. — Ей бы пошло быть матерью. — Даже представить себе не могу, что она испытывает. Каждый считает своим долгом ткнуть ей этим в лицо. — Ты извини за маму, — согласился с ним Уизли. — Она как только узнала, ударилась в слезы, замучила нас своими расспросами. Да ещё и эти провокационные статьи после их развода. Отношения у Гермионы с мамой и так были немного напряженные, а тут, — Фред окинул взглядом комнату, — такое… — Надеюсь, что скоро все наладится. — Драко взволнованно поправил ремень часов. Перед тем, как он попытался вникнуть в разговор авроров, Фред поддерживающе потрепал его по плечу, мол: обращайся, если будет трудно, она мне тоже дорога. Драко почувствовал неожиданный прилив благодарности этому длинному рыжему человеку, и улыбка сама растянулась на его губах.