(Не)чистые мысли

      Ответа не последовало. Володя только крепче сжал тело Юрки, будто боясь отпускать, уткнувшись носом в его плечо. Юрка заметил, что его глаза закрыты — о чём думал вожатый? Сердце всё ещё лихорадочно билось в грудной клетке, стуча глухими ударами. Тело Володи было горячим в прохладной воде, да и Юрка весь горел. Стоял неподвижный, не в состоянии хоть немного пошевелиться. И снова это непонятное, неправильное чувство разливалось по телу, и снова Юрка чувствовал как от малейшего прикосновения Володи его тело вздрагивает и покрывается мурашками. Особенно когда они вот так стоят, обнаженные, в речке, плотно прижатые друг к другу. Нет, это не могло продолжаться дальше, иначе Юрка точно с ума сойдёт! Найдя в себе силы, он едва слышно прохрипел: — Отпусти. Пожалуйста. Володю будто током ударило от баритона Юрки. Он тут же открыл глаза, словно отрезвел. В нос ударил сладкий аромат духов Конева, и вожатый наконец понял в каком положении они сейчас находятся. Да уж, шутка пошла не по плану. Он снова забылся, снова отдался неправильным мыслям. Тут же отстраняясь, он взглянул на Конева. Что же Володя натворил? На Юрке лица не было, точнее — щёки горели, как две спелые яблоки. Нужно было срочно спасать ситуацию.       Когда Володя отстранился, Юрку, почему-то, охватило чувство пустоты. По спине прошёл холодок. Почему? Почему прикосновения Володи заставляли его сердце трепетать? Юрка искренне хотел, чтобы их дружба осталась такой-же, как раньше, чтобы не было этих чёртовых нечистых мыслей, чтобы Володя оставался таким-же, добрым и понимающим. Юрка не хотел его терять, слишком уж привязался. Но Володя, кажется, и сам нервничал. Под стеклянными очками в его глазах Юрка разглядел панику. Страх. Вожатый отошёл от него ещё на шаг. Больше его глаза не были прикованы к Юрке. — Ты это... не подумай ничего неправильного. Не знаю, что на меня нашло, я просто забылся. Прости. — сказал он смущённо. Казалось, что более неловким этот момент не мог стать. Юрка кивнул. Не знал, что ответить. Но, несмотря на ситуацию, Юрка не смог не отметить, что сейчас Володя выглядел по особенному красивым, даже милым. Когда смущён, с постепенно розовеющими щеками, с опущенным взглядом, когда кусает нижнюю губу от нервности и без надобности поправляет очки. В душе потеплело от такой картины. И не заметив того самому, Юрка поплыл поближе к нему. От Володи до сих отходил жар, Юрка чувствовал как внутри всё пылало. И ещё ближе, пока их тела оказались в сантиметрах друг от друга. Появилась несдержимое желания прикоснуться к Володе, Юрка аккуратно и нежно коснулся его руки, заплёл их пальцы вместе. Хотелось сохранить этот момент, чтобы время остановилось. Юрка подвинулся ещё ближе, наконец почувствовал нежную кожу и крепкий торс Володи на своём. Руку не отпустил, только крепче сжал. Они были так близко, что Юрка мог чувствовать его обжигающее дыхание на своих губах, в который раз сердце затрепетало. Конев устремил взгляд на губы вожатого. Такие манящие...        Сейчас Юрка уже не контролировал ни свои мысли, ни действия. Устал держать всё в себе, устал лгать и скрываться от самого себя, устал прятаться от истины. Сейчас имел значения только Володя, который, кстати, стоял как вкопанный, только дыхание участилось. Их взгляды мельком встретились, после Юрка закрыл глаза. Недолго думая приблизился ещё больше, нежно коснувшись губ Володи. По телу прошёлся электрический ток, мурашки пробежали и теплое, мягкое как мёд, чувство разлилось по телу, заполнило пустоту. Так вот оно что, счастье. Всего в 170 сантиметрах от земли, где находились губы Володи. Эти несколько прикосновений губами заставили Юрку почувствовать себя на седьмом небе. Теперь-то он ничего не боялся. Чувствовал, как Володя дрожал, как вцепился в его запястье и притянул к себе. Не оттолкнул. Не отругал. А ответил, отдавшись чувствам. Не хотелось отстраниться, хотелось сделать этот поцелуй как можно долгим, как можно страстным и смелым, почувствовать сладость первой любви. Момент казался вечным, всё время мира принадлежало им. Когда они наконец отстранились, Юрка прошептал Володе: — Спасибо за всё, Володя.