Обещание на мизинцах

      — Мама, ну, пожалуйста! — шестилетний мальчик бегал вокруг огромного рабочего стола, за ним сидела уставшая женщина в длинном платье, о подол которого уже несколько раз споткнулся Минхо.       — Минхо, я сейчас занята, — она подняла голову, останавливая взглядом сына. — Я не могу пойти с тобой кататься на лошадях просто потому, что ты хочешь, — Минхо стыдливо стоял возле неё, перебирая пальцами и глядя прямо ей в глаза.       — Мама, ты обещала! — заныл он, слегка топнув ногой.       — Не подобает принцу так себя вести, Минхо, — на что мальчик лишь фыркнул. — Завтра мы пойдём прогуляемся на лошадях, хорошо? Сегодня мне нужно закончить дела, поэтому, пожалуйста, займи себя чем-нибудь во дворце, — она отвернулась к письмам на столе, не обращая внимания на расстроенный вздох сына. Она была королевой, у неё были обязательства.       Минхо был первым принцем королевства, и это, отчасти, воспитало в нём капризного и привередливого человека. Он ожидал, что каждая его просьба будет выполнена, а желание являлось законом, но его мать, строгая женщина, каждый раз остужала его пыл, даже в младенчестве.       Минхо боялся её гнева, в то время, как отец был добрейшим человеком, благодаря которому он и рос избалованным. Конечно, его первый наследник, его первый сын, его первый принц не должен был себе в чём-то отказывать.       Именно поэтому в нём всегда боролись две личности: одна боялась идти против слова матери, а другая уверяла, что Минхо всегда найдёт защиту под крылом отца.       Сейчас он разочарованно шёл по длинному коридору, смотря через окна на внутренний двор с конюшней. Он просто посмотрит на животных? Нет ничего страшного в том, чтобы погладить лошадь, возможно, посидеть на ней или прогуляться по двору, так ведь? Да, однозначно, ничего серьёзного.       Минхо помчался вниз, пугая идущих на встречу охранников и прислугу, которые несколько раз пытались остановить его, но он убеждал каждого, что ему разрешили посетить лошадей. Улыбка, украшавшая его лицо, когда он, наконец, оказался на пороге конюшни, могла осветить всю ближайшую округу.       Лошади стояли в ряд, и Минхо рассматривал каждую, подходя к своей любимой.       — Дори! — позвал он её, на что лошадь фыркнула, слегка тряхнув головой. Минхо коснулся её коричневой гривы, завороженный её блеском. Впервые он сел на лошадь, когда ему было четыре. Это была маленькая пони; он сразу же влюбился в чувство свободы, когда они гуляли с матерью по полю. Прогулка заняла не больше десяти минут, несмотря на уговоры продолжить.       Минхо потянулся к упряжке, когда его остановил голос позади.       — Ты кто? — он обернулся, встретившись с мальчиком его возраста. На нём была свободная белая рубашка, коричневые штаны и такого же цвета невысокие сапоги. Кудри забавно падали на лицо, а глаза прищурились в вопросе. — Ты хочешь забрать лошадь?       — Нет! — воскликнул Минхо, боясь, что этот мальчик мог всё рассказать королеве. — Я просто смотрел на них. Это моя лошадь, смотри, — он указал на Дори, которая совсем не была заинтересована в общении.       — Твоя лошадь? — глаза мальчика расширились. — Но это лошади короля и королевы! Она не может быть твоя.       — Она моя! — Минхо упрямился.       — Она красивая, — Чан подошёл поближе, рассматривая Дори. — Я бы тоже хотел лошадь. У меня есть собака. Она милая, и у неё смешные уши, — глаза Чана светились, пока он говорил, а Минхо наблюдал за ним. Странное чувство засело внутри него.       — А я хочу себе кота. Здесь скучно без кота. Здесь всегда скучно, — признался Минхо.       — А у меня есть младшая сестра, она ходит всегда за мной, но недавно её забрала бабушка, и я тоже остался один.       — Я тебя никогда не видел.       — Эм, я тут не живу, я… — мальчик помялся, прикусив губу. — Я заблудился. Моя мама работает во дворце, я был с ней, а потом заблудился. Я Чан, кстати, — он ярко улыбнулся, показывая свои ямочки, и Минхо не мог не улыбнуться ему в ответ.       — Я Минхо. Моя мама тоже во дворце, я тут всё знаю. Хочешь, покажу тебе? — почему-то лошадь была уже неинтересна, и Минхо действительно очаровался милыми кудрями и оленьими глазами, которые испуганно блуждали по помещению, пытаясь найти свою мать.       — Поможешь найти мне маму? — спросил Чан, когда Минхо поравнялся с ним и, взяв за руку, повёл на выход из конюшни.       — Ага! Ещё покажу тебе мои любимые места! — они остановились посреди коридора, и Чан чуть не врезался в спину Минхо. Минхо резко развернулся к Чану с вопросом в глазах. — У меня здесь нет друзей, — пробормотал он. — Ты хочешь быть моим другом? Пожалуйста, давай дружить! — он двумя руками держал Чана за ладонь.       — Хорошо, — Чан пожал плечами, улыбаясь. Он протянул Минхо мизинец.       — Что это? — Минхо хлопал ресницами, переводя взгляд с пальца Чана на его лицо.       — Обещание на мизинчиках. Возьми мой мизинчик своим, и тогда мы будем всегда дружить. Это самый точный способ, — убедил его Чан, искренне веря в свои слова.       Минхо неуверенно протянул руку, скрепляя пальцы. Он поднял взгляд на Чана, чья улыбка, казалось, была одним из чудес природы.       — Обещаю дружить с Минхо всегда-всегда, — сказал он, воодушевлённо качая головой.       — Я тоже обещаю дружить с Чаном всегда, — Минхо засмеялся, смотря, как Чан трясёт их ладонями, скрепляя сделку.       — Готово! Обещания нельзя нарушать, — предупредил Чан.       — Хорошо, — Минхо кивнул.       И Минхо был слишком серьёзен, когда предлагал Чану дружбу. Он рассказал о кудрявом мальчике своей матери в тот же вечер, и женщина похвалила его, что он смог найти себе друга. На следующий день он побежал в конюшню, надеясь найти там Чана. Минхо прождал полдня, но мальчик так и не появился, и Минхо готов был плакать в руках у своей матери, когда расстроенный возвращался в свою комнату.       Обещания нельзя было нарушать, так почему Чана не было?       Минхо остановился в том месте, где они скрепляли клятву мизинцами.       — Минхо! — Чан чуть не сбил его с ног, оказавшись рядом и тяжело дыша. — Я еле тебя нашёл! Ты где был? — он выглядел запыханно, и Минхо моргнул несколько раз, прежде чем ответить.       — Я был в конюшне. Я думал, ты будешь там.       — Ой, а я искал тебя здесь. Мама не хотела меня отпускать, — заныл он. — Но я сказал, что меня ждёт друг! Поэтому я здесь.       И Минхо никогда так ярко не улыбался.       — Пойдём играть?       Так Чан и стал одним из частых гостей дворца. Он старался приходить каждый день, но боялся, что когда-нибудь его выгонят из дворца король и королева, и он искренне не понимал, почему Минхо можно так много всего делать. Разве здесь не должен был где-то ходить принц? Разве не в его комнате и не с его игрушками они всё это время играли?       — Минхо, а ты знаешь принца? — спросил его как-то Чан, когда они сидели укутанные в шарфы и шапки на снегу недалеко от конюшни. Лето и осень быстро промчались. Каждому из них уже исполнилось по семь лет, и они были почти взрослыми, пока играли в снежки и пытались построить снеговика.       — Какого принца? — Минхо выводил смешные мордочки на снегу.       — Ну, который здесь живёт. Здесь же есть принц.       — Я здесь живу, — Минхо поднял недоумённый взгляд. — Я принц, — обыденно произнёс он, пожимая плечами и возвращаясь к узорам на снегу.       — Ты принц?! — Чан резко поднялся на ноги. Он пытался неуклюже поклониться.       — Что ты делаешь?       — Ну, ты же принц… — Чан помялся, обратно вернувшись на снег и подняв глаза на Минхо. — Тебе можно со мной разговаривать? — тихо проговорил он, словно боясь, что после этого открытия Минхо стал недостижимым, запретным для него.       — Мне можно разговаривать со всеми. Ты мой лучший друг! — Минхо быстро оказался рядом с ним, крепко обнимая, пока Чан смущённо хихикал, отвечая на его объятия.       — У тебя будут ещё друзья, Минхо-я. Ты же принц.       — Мне никто не нужен, кроме тебя, — громко заявил Минхо, улегшись на снег и потянув за собой Чана. Они так и остались лежать, болтая и смотря на пасмурное небо. На фоне белых и серых оттенков они казались ярким пятном, распространяющим свой свет и теплоту повсюду, где вступают.       Минхо и Чан росли вместе, познавая мир. Чан познакомился с королём и королевой, когда ему исполнилось двенадцать, и это была самая неловкая встреча в его жизни. Возле красивых одежд королевской семьи, украшенной золотом и драгоценными камнями, Чан выглядел слишком просто в своей голубой рубашке, сшитой его матерью, и в слегка потёртых чёрных брюках свободного кроя, которые он хранил для особых случаев.       Королева выглядела прекрасно в роскошном платье с вышитыми узорами и массивными украшениями на шее и руках, а от короля чувствовалась атмосфера величия, благодаря военному мундиру с несколькими медалями. Сам Минхо был настолько красив в этой атмосфере, что Чан не мог не чувствовать себя лишним.       Чан думал, что не стоил и грязи под их ногами, пока Минхо считал его самым ценным в этом помещении.       Чан выдохнул, когда королева тепло улыбнулась ему, начиная разговор. Напряжение постепенно покидало его плечи, и он заставил себя смеяться и поддерживать разговор, не замечая, что вскоре стал делать это с удовольствием.       — У тебя хороший друг, Минхо, — сказал король, когда Чану уже нужно было уходить. — Я рад, что ты дружишь с моим сыном, Чан.       — Спасибо, Ваше Величество, — Чан слегка поклонился, прежде чем попрощаться и выйти из зала с бешенным сердцем. После этой встречи он не думал, что мог бы когда-нибудь посетить бал или другое торжественное мероприятие, ибо это было слишком тревожно для его бедного сердца, привыкшего к покою.       Минхо поддерживал его, убеждая, что он справился отлично и понравился его родителям. Минхо не переставал глазеть на смущённого Чана, который улыбался его матери и рассказывал о своей семье.       Минхо думал, что никогда не хотел бы терять Чана.

***

      Минхо начал замечать, что с его сердцем что-то не так, когда им исполнилось по шестнадцать.       Они стали реже видеться, поскольку Минхо приступил к серьёзному обучению. Почти каждый день у него были то тренировки с рыцарями, то уроки об управлении королевством. Он крутился, как белка в колесе, стараясь всё успеть, а также уделить внимание младшему брату, который появился три года назад.       Сердце Минхо тосковало.       Чан тоже был занят, пытаясь научиться выпечке, чтобы продолжить семейное дело, ради которого работали несколько поколений его предков. Он старался навещать Минхо хотя бы раз в неделю, но иногда даже такого не случалось.       Минхо ужасно скучал по нему, не понимая, почему ему так больно. Он привык, что Чан всегда был рядом с ним, поддерживал и помогал. Чан был частью жизни Минхо, которой ему не хватало. Не хватало заливистого смеха и глубоких ямочек, красивых карих глаз, всегда блестящих на солнце, и надутых щёк, если его что-то не устраивало. Не хватало глупой болтовни без дела, которая его успокаивала.       Он так сильно скучал по Чану, что начинал ненавидеть свои обязанности, но стоило парню оказаться в поле его зрения, все внутренности Минхо скручивало и тепло разливалось под его кожей, приятно покалывая. Сердце сбивалось с ритма, а голова заполнялась лишь образами Чана.       Чан приходил неожиданно, и Минхо мог остановить любое совещание, в которое его утягивали, например, как сейчас.       Охранник вошёл в помещение и подошёл принцу, слегка нагнувшись, чтобы его мог слышать только Минхо.       — В чём дело? — раздражённо проговорил Минхо, откидываясь на стуле.       — Ваше Высочество, прибыл ваш друг Чан. Он просил передать вам, что будет ждать в общем зале, когда вы будете свободны.       И Минхо решил не обращать внимание на воодушевление, которое его наполнило.       — Отлично, я свободен сейчас, — он поднялся с места, бросая взгляд на несколько советников за столом.       — Но Ваше Высочество, мы не можем… — начал один из них.       — Мы сидим здесь с самого утра, граф. На сегодня всё, закончим завтра, — и он не стал ждать ответа, выходя из зала.       Он шёл быстро, сдерживаясь от бега. У него ещё было немного самолюбия, чтобы убедить себя, что он просто устал от совещания, а не бежал на встречу с Чаном.       Он увидел Чана, сидящего на диване и внимательно рассматривающего вазу со старой росписью, которую очень любила его мать. Он казался задумчивым, кончики его пальцев аккуратно обводили каждый узор, а кудри торчали в разные стороны, словно он и не пытался их укротить. Но Минхо они нравились, Минхо хотелось бы, чтобы Чан не ненавидел их.       Из всех украшений, что были в общем зале, Чан был самым значимым.       — Чан-а? — наконец, обозначил своё присутствие Минхо, подходя к парню.       Чан резко обернулся и сразу улыбнулся, указывая на место рядом с собой.       — Скучал, Минхо-я? — слишком сладко произнёс Бан.       — О да, не то слово, — он пытался звучать саркастически, но Чан мог уловить, когда Минхо говорил правду.       — Выглядишь уставшим, — Чан протянул руку к чужой щеке, когда он сел рядом, и заглянул ему в глаза, медленно обводя большим пальцем скулу. — Ты вообще спишь?       — Ну, я стараюсь, — усмехнулся Минхо, пытаясь не умереть от обжигающего ощущения ладони на своём лице. — Никогда не думал, что совещания будут утомительнее, чем силовые тренировки, — пожаловался он. — Я устаю от людей в сотни раз быстрее, чем от меча.       — Эх, такова королевская доля, — мрачно сообщил Чан. — Во всяком случае, я принёс тебе кое-что, — и Минхо только сейчас заметил корзину, стоящую у ног Чана, накрытую белым платком. — Ты же знаешь, что я начал работать в семейной пекарне, — начал рассказывать Чан, положив корзину себе на колени. — В общем, до сегодняшнего дня мне доверяли только хлеб, но этим утром позволили испечь булочки с ванилью и шоколадом, — Чан стянул платок, показывая Минхо выпечку. — Я знаю, что тебе нельзя есть еду, пока её не попробует кто-нибудь, но они правда не отравлены и очень вкусные. Мы не выставили их на продажу, и я сразу пришёл сюда поделиться с тобой. Попробуй! — большие глаза Чана смотрели на Минхо с просьбой, а сердце принца разрывалось от осознания, что Минхо был первым, с кем решил поделиться Чан. — Хочешь сначала я съем, чтобы ты убедился, что они нормальные?       Минхо боялся признаться, что выпил бы яд с рук Чана.       — Всё нормально, Чан, я съем. Я уверен, ты не собираешься меня убивать, — Минхо взял одну из булочек и сразу откусил, чувствуя, как сладкий шоколад расползся на его языке. Он съел всю булочку менее, чем за минуту, и Чан действительно почувствовал себя гордым. — Это очень вкусно, Чан! — воскликнул Минхо, беря вторую. — В тебе действительно течёт кровь всех тех пекарей, что были в твоей семье. Знаешь, в детстве я обожал еду, которую готовила твоя мама для нашей семьи. Это намного лучше.       — Ты слишком льстишь мне, Минхо-я, — рассмеялся Чан. — Никто не готовит лучше, чем моя мама.       — Я хочу поспорить. Ты.       — Ты так говоришь, потому что мы лучшие друзья и ты любишь меня, — и Минхо слегка завис, крутя эти слова в голове. Минхо любит его? Да, конечно, они друзья, конечно, Минхо должен любить своего друга, так ведь?       — Да ладно, — он пытался прийти в себя после секундной заминки, которая перевернула его сознание. — Я видел, как ты угощал своей едой здешних охранников и этого твоего глупого друга Сынмина, и они все постоянно просили ещё.       — Во-первых, не называй Сынмина глупым. Во-вторых, прошло три года, как мы знакомы с ним, почему ты продолжаешь ревновать меня к нему? Ты же знаешь, Минхо-я, — Чан приблизился к Минхо с хитрой улыбкой, обнимая и прижимаясь щекой к его плечу, — обещания на мизинчиках не нарушают, а я обещал дружить с тобой вечность. Поэтому перестань смотреть на Сынмина так, словно ты в эту же секунду готов убить его.       — Он крутится во дворце постоянно. Передай ему, что я не хочу его так часто видеть, — сказал Минхо, делая вид, что его совершенно не заботят объятия Чана.       — Минхо, он буквально работает здесь. Он один из будущих королевских охранников, ты же знаешь это?       — Только через мой труп!       — Минхо! — в этот раз его имя звучало строго, и он сдался.       — Ладно, я буду хорошо к нему относиться, уговорил, — вздохнул Минхо.       — Какой сговорчивый у нас будущий король, — хихикнул Чан, отпуская Минхо, и Ли сразу затосковал по его прикосновениям. — Когда-нибудь мне придётся звать тебя Ваше Величество и поклоняться каждый раз, когда буду видеть.       Это вызвало у Минхо улыбку.       — Я не могу представить это. Ты ни разу не назвал меня принцем, не обратился, как Ваше Высочество.       — А ты бы хотел? Как я могу звать тебя принцем, если видел, как ты упал в огромную лужу в тринадцать, а затем наблюдал, как тебя отчитывает королева? Клянусь, это мой любимый день в жизни.       Минхо застонал, закрывая глаза. Он помнил, как испортил один из торжественных костюмов, и ему неплохо досталось от матери. Он был лишён конных прогулок на неделю.       — Всегда был удивлён, насколько избирательна твоя память в моих косяках, а я не могу вспомнить ни один твой прокол.       — Всё просто, у меня их не было, — самодовольно сказал Чан, откидываясь на спинку дивана.       — Я обязательно вспомню что-нибудь, Чан-а, и буду напоминать тебе каждый день.       — М-м, если это означает, что мы будем видеться каждый день, я даже буду рад, если ты что-нибудь вспомнишь, — звучало печальнее, чем планировал Чан. Он виновато взглянул на Минхо, и они погрузились в тишину.       Вскоре Чану пришлось уйти, и Минхо вернулся в свои покои, сразу упав на кровать. Он вспомнил слова Чана о любви к нему.       Минхо любил Чана. Как друга, как родственную душу, как одного из тех людей, ради которых он пошёл бы на многое. Как семью.       Но Минхо чувствовал, что что-то изменилось в этом.       Минхо не просто хотел Чана рядом с собой, он хотел его вместе с собой. Хотел, чтобы Чан видел его достижения и падения, болтал с ним после пробуждения и перед сном, готовил ему и дразнил.       Минхо не мог представить свою жизнь без его улыбки, непослушных волос, пухлых губ, доброго сердца. Минхо подарил бы ему солнце и луну, оставил бы трон, если понадобилось, уехал бы в маленькую деревню, если бы только Чан захотел.       Каждый приход Чана ощущался, как рассвет, как солнце, как тепло. Минхо охватывали сотни эмоций и чувств, которые он не мог распознать, пока Чан стоял рядом. Их было так много, Минхо чувствовал, что скоро взорвётся.       — Чёрт, я люблю его, — прошептал в тишину Минхо. Вихрь внутри него начал успокаиваться от осознания.       Ох, он так любил его.

***

      Жизнь стала тяжелее. Минхо не думал, что после принятия и признания своих чувств, всё станет только хуже.       — Минхо, я переживаю, — и королеве не нужно было стучать, чтобы войти. Минхо привык: она никогда не выжидала, чтобы решить проблемы. И всегда приступала сразу к делу.       — И тебе добрый день, мама, — огрызнулся Минхо, поднимаясь со своего места за рабочим столом. — Что-то случилось?       Женщина прошла в комнату и села на кровать, подзывая к себе Минхо.       — У меня есть к тебе несколько вопросов, — сказала она, когда Минхо сел рядом.       — Если это насчёт совета, я уже говорил…       — Нет-нет, расслабься, с ними разберёшься сам, мне нет до них дела.       — Тогда что случилось?       — Как ты себя чувствуешь, Минхо? — она тихо спросила, её глаза потеплели, и она вернулась в роль мамы. — В последнее время ты сам не свой, выглядишь уставшим, часто срываешься. Что у тебя случилось?       Минхо не знал, как объяснить ей свою влюблённость в Чана, как сказать ей, что он скучает и что его сердце разрывается от того, что Чан считает его только другом. Он никогда ни с кем не говорил о своих чувствах, и мысли сжирали его мозг, пока он пытался справляться самостоятельно. Должно быть, печаль отпечаталась на его лице, раз королева притянула его в объятия, нежно поглаживая по спине.       — Что бы это не было, Минхо-я, я знаю, что ты справишься с этим, — она взяла его лицо в руки. — Посмотри, ты ведь мой сильный мальчик.       — Мама… — начал Минхо, глубоко вздыхая.       — Можешь не говорить мне сейчас. Просто, если произойдёт что-то серьёзное, расскажи мне, хорошо? Я доверяю тебе, но…       — Я влюбился, мама, — перебил он, чувствуя влагу на своих глазах.       — Ох…       — И я не знаю, что делать.       Женщина отпустила лицо Минхо, задумчиво глядя на своего сына.       — Любовь всегда появляется неожиданно в жизни, — тепло произнесла она. — Это прекрасно, что ты можешь чувствовать подобное, но что-то тебя огорчает, да?       — Я не думаю… я… — он уронил голову на руки, собираясь с мыслями. — Это Чан, мама.       — О, тогда это многое объясняет, — спокойно ответила женщина.       — Мне это ничего не объясняет, — вздохнул Минхо, удивлённый её спокойствием.       — Я думала, что ты влюблён в него с момента, как мы познакомились. Знаешь, тебе было только двенадцать, но ты смотрел на него так, словно кроме него никого и не существовало в этом дворце.       Его глаза расширились, когда он взглянул на маму.       — Каждый раз, когда я видела вас вместе, ты вёл себя защитно и по-собственнически по отношению к Чану. Мне стоило ожидать, что рано или поздно ты придёшь ко мне и расскажешь о влюблённости в него.       — Ты знала? Что я полюблю его? — голос Минхо был тихим.       — Ты неправильно задаёшь вопросы, Минхо. Я знала, что ты любишь его. Он был рядом с тобой всё это время, ты не замечал чувств. Просто сейчас, когда вы выросли и у каждого из вас появились обязанности, ты начал тосковать. Вот в чём дело.       — И что мне делать теперь? Я… я не могу просто свалить на него это всё, я даже не знаю, что у него на уме.       — Чан никогда не откажется от тебя. Он любит тебя. Даже если не так, как ты его, но любит. Он приходил к тебе, когда ты болел, не боясь заразиться, только, чтобы ты не чувствовал себя одиноким, — её рука покоилась на спине Минхо, оказывая поддержку. — Иногда я удивляюсь, насколько ты можешь быть забывчивым, — она поднялась с места, поправляя платье.       — Спасибо, — прошептал Минхо.       — Ты знаешь, где меня найти. Не держи всё в себе, Минхо-я, — она обняла его на прощание и вышла из комнаты.

***

      Сердце Минхо разорвалось в клочья, когда Чан рассказал о своём маленьком романе с одним из новых, молодых рыцарей, который только недавно поступил в тренировочный центр.       Чан мило улыбался, пока вдавался в подробности, а Минхо чувствовал, как медленно умирает.       — Он позвал меня на ярмарку завтра, — они сидели на улице на траве, недалеко от конюшен и грелись на солнце.       — Ты пойдёшь?       — Думаю, да. Он хорошо относится ко мне, — Чан пожал плечами, срывая траву и заматывая её в узел.       — Приятно проведи время, — Минхо выдавил из себя улыбку.       — А что ты будешь делать? Ты не хочешь куда-нибудь пойти?       — Нет, я просто посижу в своём кабинете и порешаю свои дела.       — Так не пойдёт, Минхо-я! — Чан воскликнул. — Ты ни с кем не общаешься. У тебя никого, кроме меня, нет. Я переживаю.       — Я уже говорил тебе, что мне никто, кроме тебя, и не нужен.       — Ты не можешь быть серьёзным, Минхо, — Чан фыркнул, злобно глядя на Минхо. — Тебе нужно найти кого-нибудь. Так и останешься в четырёх стенах.       — Чан, перестань.       — Ты даже Сынмина избегаешь. Попробуй просто не выглядеть страшно и не метать взглядом копья, и люди сами к тебе потянутся.       — Если я такой ужасный, почему ты всё ещё здесь? — выпалил Минхо. Злость медленно разгоралась в нём.       — Что? — Чан выглядел разочарованным. — Ты мой лучший друг, Минхо. Я люблю тебя. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив.       — По-моему, у тебя плохо получается, Чан. Просто перестань делать вид, что тебя заботит моя жизнь.       — Ты несправделив сейчас, — обида сквозила в его словах. — Прости, что хотел тебе помочь. Оказывается, ты этого не заслуживаешь, — Чан поднялся на ноги, оттряхивая одежду от травы. — Позови, когда успокоишься и придёшь в себя, и мы нормально поговорим.       — Разве ты ещё заинтересован в разговорах со мной? — Минхо поднялся следом. — Чанбин, кажется, прекрасно занял моё место возле тебя. Ты же наверняка к нему сейчас пойдёшь жаловаться, так ведь?       И это было сказано зря.       Чан замер на мгновение. Он почувствовал, как его что-то душит. Обида и боль поднялись к горлу, перекрывая дыхательные пути. Глаза защипало, и Чан просто отвернулся, уходя прочь.       — Чёрт, — Минхо пнул камень, жалея о своих словах.       Чан выглядел настолько оскорблённым, что Минхо хотелось убить самого себя. Ненужная ревность захватила его, и он причинил боль самому важному человеку в его жизни.       Чан просто пришёл поделиться хорошей новостью и надеялся, что друг поддержит его, но Минхо оказался немного эгоистичнее, чем предполагал. Мысль о том, что у Чана был кто-то, кто мог о нём заботиться, кого он мог любить, раздражала, и это коснулось глубины души Минхо.       Всю ночь он думал об извинениях. Он хотел найти Чана на следующий день и объясниться в надежде, что парень простит его, и они вернутся в прежние отношения. В конце концов, им было уже по восемнадцать лет. Они были взрослыми людьми.       Минхо был слишком импульсивен, и Чан знал это. Иногда он думал слишком категорично, и ему нужен был кто-нибудь, кто мог бы остудить его пыл. Обычно, этим кем-то являлся Чан. Но Чан не мог успокоить его, когда вся агрессия направилась именно на него.       Вечером Минхо пытался замаскироваться, чтобы пройти к дому Чана. Он надеялся, что Чан уже вернулся с ярмарки и проводил время со своей семьёй. В его доме Минхо был всего два раза, но он хорошо помнил путь. Их пекарня была популярной, поэтому везде висели вывески со стрелками, которые помогали Минхо.       Солнце садилось, и в окнах дома уже горели огни. Он собирался постучать в дверь, когда она открылась и на пороге оказался Чан. Он несколько секунд просто смотрел на Минхо.       — Что ты здесь делаешь? — ни грамма тепла в тоне, Минхо заслужил это.       — Я пришёл поговорить с тобой.       — В людный город? Вечером? Если бы тебя заметили? О чём ты думал вообще?       — О тебе, — глупо признался Минхо, криво улыбнувшись.       Чан закатил глаза, хватая его за руку.       — Пойдём, — он вышел из дома, закрыв дверь, и повёл Минхо на задний двор, спрятанный от любопытных глаз.       Они сели в небольшой беседке. Расстояние между ними было внушительным, и это кольнуло Минхо.       — Ну, говори, — холодно произнёс Чан, сложив руки на груди и ожидающе глядя на Минхо.       Минхо глубоко вдохнул.       — Прости. Я не должен был себя так вести и говорить что-то подобное. Я вспылил и был несправделив. И я правда рад за тебя.       — Ты был придурком, — добавил Чан.       — Да, я был придурком, — согласился Минхо. — Прости меня, Чан. Я никогда не хочу тебя терять.       — Я тоже, Минхо, но правда, тебе не нужно вести себя так враждебно ко всем, — глаза Чана были полны сожаления. — Ты такой хороший, просто дай людям шанс.       Чан протянул ему руку, оттопыривая мизинчик.       — Я тебя прощаю, — он улыбнулся. Минхо снова почувстовал себя целостным.       — Мир? — Минхо схватил чужой мизинец своим. — Обещаю больше никогда не обижать Чана.       — Я тоже обещаю больше никогда не обижать Минхо, — они снова скрепили свои клятвы.       — Как твоя прогулка с Чанбином? Надеюсь, он хорошо себя вёл.       — Вот, ты снова враждебен, — заметил Чан, рассмеявшись. — Но да, он оказался придурком, — хмыкнул Чан.       — Что он сделал?       — Ну, сначала всё было хорошо. Ярмарка вообще была замечательной, зря ты не пошёл. Столько новых лавок открылось, столько вкусностей.       — В следующий раз мы сходим с тобой вдвоём, — пообещал Минхо.       — Он решил провести меня домой, и каким-то образом мы оказались в безлюдном переулке, и… — кончики ушей Чана покраснели, пока он думал над продолжением, — он поцеловал меня, и это было неплохо, но потом он захотел большего, а я не был готов и вообще не хотел ничего в каком-то переулке, поэтому мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уйти оттуда, потому что бороться с рыцарем не так уж легко, как я думал.       Он тараторил, надеясь, что Минхо не уловит сути и не будет стараться убить Чанбина.       — Я убью его.       Что ж, он точно всё понял.       — Нет, Минхо! Всё нормально. Я больше не собираюсь с ним разговаривать, Минхо-я, — Чан улыбнулся. — Вообще, знаешь, с тобой мне нравится разговаривать намного больше.       — Нет, я всё равно убью его.       — Твоя мама будет расстроенна.       — Ты не можешь угрожать мне матерью.       — Она великая женщина, ты боишься её.       Они провели в этой беседке весь вечер, пока младшая сестра Чана не пошла искать его.       Минхо был так сильно влюблён в него, что его сердце болело от осознания, что Чан мог не любить в ответ.       — Ты уверен, что нормально доберёшься? — Чан прощался с Минхо, стоя на пороге. — Уже ночь, я переживаю.       — Всё нормально, я доберусь в целости и сохранности.       — Если ты этого не сделаешь, мне придётся убить тебя, потому что очень безответственно кронпринцу выходить в город без охраны, тем более, ночью, — Чан звучал, как его мать. Минхо съёжился от его тона.       — Хорошо, я обещаю, что если со мной что-то случится, ты лично сможешь вернуть меня к жизни, чтобы ещё раз убить.       — Тут недалеко живёт Сынмин. Хочешь я попрошу его…       — Нет! Ты что? Решил раньше времени избавиться от меня?       — Какой же ты дурак, Минхо, — Чан покачал головой с лёгкой улыбкой. — Вернись здоровым, — попросил Чан.       — Доброй ночи, Чан. И спасибо, что простил меня.

***

      — Почему ты здесь в свой день рождения? — Минхо стоял, облокотившись на перила балкона, когда Чан тихо вошёл, остановившись рядом с ним. — Разве ты не должен праздновать своё двадцатилетие?       Минхо обернулся на секунду, оглядев Чана, и вернул взгляд людям под окнами.       — Этот бал в мою честь… — вздохнул он. — Я бы предпочёл провести этот день с тобой, чем развлекать десятки графов и герцогов.       — Ты хоть был там?       — Я всех поприветствовал, потанцевал два или три раза и сбежал, — признался Минхо, полностью поворачиваясь к Чану и заглядывая в его нежные глаза. Ему было жаль, что Чана нельзя было пригласить на вечер, ибо Минхо был уверен, что он затмил бы каждого человека в зале одной только своей улыбкой. Боже, его сердце было таким слабым перед Чаном.       — У меня есть для тебя кое-что, — Чан достал из кармана небольшой сверток белой ткани.       — Не стоило, Чан…       — Я хотел.       — Правда, Чан, тебе необязательно мне что-то дарить.       — Перестань, Минхо, — Чан фыркнул, слегка поёжившись на прохладном ветру. — В общем…       — Давай зайдём внутрь, — Минхо взял Чана за руку и повёл в комнату, усадив на свою кровать. Он снял сюртук, бросив его на кресло в углу, и следом стянул жилет и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки.       Он сел напротив Чана, побуждая его к действию.       — Так вот, — Чан начал аккуратно раскрывать ткань, — это брошь моей бабушки, — перед его глазами предстала небольших размеров золотая брошь в виде птицы в полёте; каждое её перо было красиво выведено, а глаза представляли собой небольшие чёрные бриллианты.       — Вау, Чан, ты уверен…       — Она отдала её, когда мне было семь, и сказала, что её ей подарил человек, который был очень важен. Она попросила меня передать её тому, кто будет важен для меня, тому, кого я буду любить и бояться потерять, чтобы брошь продолжала свою историю, — Чан слегка покраснел, и Минхо тепло улыбнулся, восхищаясь застенчивостью и красотой Чана. — Поэтому это тебе, Минхо, — он протянул брошь. — Я бы никогда не отдал её никому другому.       — Чан, ты знаешь, как это важно? — осторожно спросил Минхо, забирая украшение из чужих рук. — Она прекрасна, — восхищённо пробормотал он, кладя её на столик недалеко от кровати. — Я бы тоже хотел поделиться с тобой чем-то значимым.       — Мне достаточно одного твоего желания, — заверил Чан, сплетая пальцы в замок, чтобы его нервозность не была столь заметной.       — Ты тоже важен для меня, Чан, я хочу, чтобы ты знал это.       — Я знаю, — Чан не понимал, почему они разговаривали полушёпотом, словно в комнате находились сотни людей, которые могли их услышать. Минхо всего в нескольких десятках сантиметров от него смотрел с такой всепоглощающей нежностью, что сердце Чана на секунду остановилось, а затем начало биться в несколько раз усерднее.       Тишина казалась оглушительной, взгляд Минхо остановился на глазах Чана, и он не мог бороться с порывом притянуть его в поцелуй. Он был так близко, а выдержка Минхо постепенно ломалась, осыпаясь мелким стеклом у его ног.       — Минхо, я… — начал Чан, но Минхо в мгновение опустил руку на его щеку, втягивая в медленный, пробный поцелуй. Он экспериментально коснулся пухлых губ Чана, и сразу стал зависим. Они были ядом, в которому он моментально пристрастился.       — Скажи мне, что я читаю неправильно, — прошептал Минхо, коснувшись кончиком носа губы Чана.       Чан молчал, и каждая секунда тишины отрезвляла Минхо. Он мог бы успеть пожалеть, если бы Чан не приподнял его лицо, на этот раз целуя глубже, но медленнее, пытаясь распробовать и запомнить. Минхо прикусил его нижнюю губу, отчего Чан дёрнулся, но не отстранился, хватая его за шею и притягивая к себе. Он осторожно лёг на спину, потянув за собой Минхо.       Они оторвались друг от друга, Минхо навис над Чаном. Картина перед ним до ужаса грешная: влажные, покрасневшие губы Чана в сочетании с невинными глазами убивали в Минхо человека. Чан был слишком прекрасен, чтобы быть настоящим, и Минхо не мог поверить своему счастью: ему было позволено коснуться и попробовать Чана. Он готов был отдать свою жизнь, если бы это означало хоть раз побыть с ним.       Ни одна святая мысль не посетила голову Минхо, и он опустился, касаясь губами изгиба шеи Чана, чувствуя, как Чан, откидывает голову, предоставляя доступ. Его пальцы запутались в волосах Минхо, и он неосознанно потягивал за локоны, обжигая кожу, но Минхо не смел жаловаться, когда это приносило столько удовольствия.       Поцелуи становились всё требовательнее, и Чан потянул за подол рубашки, снимая её через голову с Минхо. Его тело было благословением, и ладони Чана сразу пробежались по торсу, переходя на грудь и плечи.       Минхо расстегнул рубашку Чана, обнажая его туловище. Его губы спускались всё ниже и ниже. Обведя ключицы языком, он коснулся соска Чана, услышав тихий стон. Тяжёлое дыхание разводило в нём костёр, и Минхо захотелось оставить сотни отметок на его теле.       — Ты красивый… — пробормотал он, касаясь резинки чановых штанов.       — Минхо, я не думаю, что мы можем сегодня… — начал Чан, приподнимая бёдра и позволяя Минхо стянуть с себя одежду с нижним бельём.       — Есть много других способов получить удовольствие, Чан-а, — Минхо усмехнулся, бросая чужие брюки на пол.       Чан почувствовал, как загорелись его уши от осознания, что он единственный лежал на кровати абсолютно голый. Капля преэякулята стекала по его члену, и ему захотелось утопиться.       Чан потянулся к покрывалу, но Минхо опередил его, расставляя ноги Чана и устраиваясь между ними. Его ладони легли на чужие бёдра, слегка сжимая и поглаживая. Он согнул их в коленях, оставив невесомый поцелуй на бледной коже.       — Минхо… — прошептал Чан, когда Минхо начал подниматься поцелуями вверх и остановился возле его члена, схватив основание в кольцо пальцев. — Ты мог бы раздеться тоже, — он не знал, что делать с руками, поэтому просто схватился за покрывало.       — Стесняешься? — усмехнулся Ли, несколько раз проведя по члену, чувствуя дрожь, прошедшую по телу Чана.       Чан не ответил, прикрыв глаза и наслаждаясь движениями Минхо. Его голова опустела, и он чувствовал неизвестное ему до этого умиротворение. Каждое прикосновение Минхо оставалось мнимым ожогом на коже, который он хотел лелеять круглосуточно. Минхо казался запретным, недосягаемым, но, когда он ощутил его губы на своих, он уже не мог сопротивляться жажде, желая его сожрать, выпить до дна, оставить только себе.       Он не мог поверить, что кронпринц государства сейчас находился между его бёдер. Тысячи людей хотели бы быть на месте Чана.       — Боже, ты бы видел себя сейчас, — с придыханием проговорил Минхо, заставляя Чана открыть глаза.       — Ты собираешься сегодня раздеваться? — заворчал Чан, стараясь спрятать своё волнение после слов Минхо.       — Ты нетерпеливый, детка, — рассмеялся Минхо, наконец, потянувшись к собственной ширинке, пока Чан переживал кризис после ласкового обращения.       — Я сейчас приду, — сообщил Минхо, отлучаясь в умывальную. Чан слышал, как открываются и закрываются шкафы. Слабый ветер с открытого балкона остужал его кожу, а свет факелов и свечей вокруг создавал интимную обстановку.       Минхо вернулся через минуту с небольшим бутыльком. Он оставил его на кровати, снимая с себя остатки одежды. Чан наблюдал за ним, обводя взглядом каждый мускул. Он бы хотел укусить его за грудь.       — Ладно, ты готов? — спросил Минхо, нависнув над Чаном.       — М-м, был всегда, — усмехнулся Чан, поправляя волосы Минхо и зачёсывая их назад. — Мне стоило подарить эту брошь раньше, да, Минхо-я?       — Да, я вижу сигнал к действию только после подарков, — Минхо раскрыл бутылёк, выливая содержимое на руку. Запах масла ударил в нос Чана.       — Очень расчётливо.       Минхо взял их оба члена в свою руку, которой явно не хватало, поэтому Чан протянул свою ладонь, образуя кольцо. Ощущение трения друг о друга было головокружительным, и Чан знал, что он не продержится долго.       Движения были почти скоординированы, Минхо тяжело дышал в изгиб шеи Чана, пока вторая рука Чана крепко сжимала чужое плечо. Тихие стоны и тяжёлое дыхание смешивались в какофонию звуков, а в воздухе витал слабый запах масла.       Толчки Минхо становились всё более отрывистыми и беспорядочными.       — Я скоро, — сообщил он, а следом оставил влажный поцелуй на плече Чана.       — Я тоже, — Чан прикусил губу, чувствуя, как тёплая сперма начала покрывать его руку, пачкая животы обоих. Хватка на плече Минхо усилилась, оставив следы ногтей.       Через несколько толчков кончил и Минхо, свалившись сверху на Чана.       — Мы грязные, — заговорил Чан, когда Минхо лёг возле него, — и воняем сексом и спермой, — он повернулся на бок, взглянув на уставшее лицо Минхо.       — Примешь со мной ванную? — улыбка Минхо ненавязчивая.       — Ну, не знаю, — притворно задумался Чан. — У тебя большая ванная?       — Думаю, её можно назвать приличной, — Минхо прищурился. — Нам двоим хватит, — он потянулся, быстро целуя Чана, а затем поднимаясь с кровати.       — Ты куда? — испугался Чан.       — Пойду попрошу набрать мне ванную, — Минхо постарался протереть живот до чистоты, и быстро оделся, собираясь сделать вид, что только вернулся с бала.       — Мне нужно уйти? — спросил Чан, накрываясь покрывалом.       — О, нет, они войдут со второго входа, тебя никто не заметит. Просто дай мне минуту, я скоро вернусь, — Минхо вышел из комнаты.       Чан откинулся на кровати, всматриваясь в расписанный золотом потолок. Он задумался, что это означало для них. Как изменятся их отношения? Что думал Минхо? Совершил ли он ошибку? Мысли крутились в голове, и он разочарованно вздохнул, закрывая лицо руками.       Минхо — принц, о чём Чан думал? Он поддался своим желаниям, только сейчас задумавшись о последствиях. Конечно, Минхо не мог быть с Чаном. Он даже не принадлежал никакому дворянскому роду. Минхо являлся будущим королём государства. В его судьбе было написано найти невесту и подарить стране наследника.       Всё это было слишком сложно для Чана.       Его жизнь заключалась только в пекарне. Он не был ответственен за людей и страну, он не обязан был вступать в брак. Он был волен делать, что хочет, и только сейчас Чан понял, насколько свободнее Минхо он жил.       Он должен был поговорить с Минхо. И чем раньше, тем было бы лучше для них обоих. Они могли бы сделать вид, что ничего не было, и дружить, как раньше. Они могли бы прекратить общение, и как бы больно не было бы Чану, он готов был пойти на подобное, если бы это означало счастье Минхо.       — Ты слишком задумчивый, — заметил Минхо, когда зашёл забрать Чана в ванную.       — Я думаю, нам нужно поговорить, — Чан шёл за Минхо. Посреди комнаты стояла большая ванная, наполненная горячей водой.       — Хорошо, поговорим, — легко согласился Минхо, помогая Чану забраться. Он снял одежду и сел напротив Чана в горячей воде. Его мышцы мгновенно расслабились, а кожа раскраснелась от температуры. — Ты боишься.       Чан кивнул.       — Очень. Что с нами будет, Минхо?       — Я не знаю, — Минхо пожал плечами. Он протянул руку, беря ладонь Чана в свою. — Единственное, в чём я уверен, так это в любви к тебе.       Мир не взорвался. Бабочки не ворвались в комнату. Сердце не остановилось.       Чан знал это. Он чувствовал это в каждом взгляде и прикосновении Минхо.       — И я точно не хочу оставлять тебя, какие бы мысли не крутились в твоей голове, — голос твёрдый. Минхо был уверен в себе и в своих чувствах, и это расслабляло Чана.       — Ты принц.       — Да.       — У тебя будут проблемы.       — Не факт.       — Серьёзно, Минхо, — Чан глубоко вдохнул, перебирая пальцы Минхо, — почему ты так спокоен? Разве тебе не следует искать невесту или что ещё делают принцы, когда собираются стать королями?       — Моя мама знает, что я влюблён в тебя с шестнадцати лет, — смех Минхо был тихим. — Хотя, она говорила, что ждала, пока я приду к ней с этим, поэтому, вероятно, она знает ещё дольше.       — Ты молчал четыре года? — Чан выглядел удивлённым.       — Ну, не то, чтобы ты тоже был открыт в своих чувствах.       — Не скидывай всю вину на меня, — Чан брызнул на него водой, через секунду пожалев об этом, потому что Минхо начал настоящую войну, обливая его. Чан смеялся, закрывая лицо руками. — Я сдаюсь! Хватит! Ты такой дурной, Минхо.       — Но ты меня любишь, — самодовольно улыбнулся Минхо, приближаясь к Чану для поцелуя.       — Тяжело было не влюбиться, — и Чан поцеловал Минхо. Он ощущал улыбку на губах, и отчего-то почувствовал себя самым богатым человеком в мире.       — У меня есть идея, — прошептал Минхо, прижавшись лбом ко лбу Чана.       — М?       — Можем ли мы изменить наше обещание на мизинцах? Можем ли обещать любить друг друга вечность?       — Я был бы счастлив, — Чан протянул мизинец, ожидая ответ Минхо. — Обещаю любить Минхо вечность, — прошептал он, не отрывая взгляд от чужих глаз.       — Обещаю любить Чана вечность, — так же тихо произнёс Минхо.       А обещания нельзя нарушать.

***

      Жизнь изменилась. Чан стал в два раза чаще покидать пекарню и навещать Минхо, а Минхо выходил в город несколько раз в неделю, чтобы увидеть Чана и, может быть, загнать его в укромный угол, чтобы украсть несколько поцелуев.       Однако Чан продолжал переживать о том, как их примут, хоть Минхо и продолжал уверять его, что всё будет хорошо. В один из таких вечеров они лежали на кровати Минхо, бессмысленно проводя время. Минхо недавно вернулся с тренировочного центра, а Чан закрыл пекарню на закате. Они оба были уставшими, но довольными компанией друг друга.       — Мама постоянно спрашивает, кто такой загадочный так часто ходит к нам, — Чан перебирал волосы Минхо, чья голова покоилась на его груди, а руки поперёк обнимали талию Чана.       — Скажи, что это я.       — Удивительно, что она сама тебя не узнала, учитывая, что всё ещё работает на королевской кухне.       — Видишь, как хорошо я маскируюсь, поэтому тебе не нужно каждый раз выносить мне мозг, что меня кто-то узнает, — заворчал Минхо, вспоминая, как Чан отчитывал его из-за выхода в город без охраны.       — Это всё ещё безответственно, и я всё ещё против, но тебя ничего не остановит, поэтому я перестал бороться. Меня также удивляет, что меня впускают во дворец без какой-либо проверки, — Чан задумался.       — Ну, — Минхо поёрзал на месте, — возможно, я отдал приказ всегда впускать тебя.       — Ещё одно безответственное решение, — фыркнул Чан с лёгкой улыбкой.       — Почему? — искренне спросил Минхо, приподнимая голову и смотря на Чана.       — Вдруг я захочу убить тебя или кого-нибудь из королевской семьи, — пожал плечами Чан. — Почему ты смеёшься? — он толкнул его, опуская на плечи, а сам поднялся, сев на бёдра Минхо и посмотрев сверху вниз.       — Чан, ты слышишь себя? Ты любишь Ёнбока сильнее, наверное, меня, а родителей ты боишься больше смерти. К тому же, я уверен, что ты не способен убить и букашку.       — Я соскучился по твоему брату, — заныл Чан. — Ёнбокки теперь занятой принц.       — Он начал обучение, даже я его вижу не так часто. В моё время у меня было больше свободного времени.       — У тебя было не больше свободного времени, Минхо, ты просто сбегал от всех учителей.       — Это не важно, — Минхо поднялся на локтях, потянувшись к губам Чана, и Чан подался вперёд, утягивая в сладкий поцелуй. Он ещё чувствовал вкус шоколада на губах Минхо, который он принёс ему в качестве перекуса.       И Чан слишком привык к Минхо. Он хотел бы оставаться в его постели каждую ночь, хотел бы просыпаться с ним и завтракать. Он слишком далеко уходил в своих фантазиях, пока жестокая реальность не обрушивалась на него и Минхо не уходил на десятки советов и тренировок.       В одну из ночей Чан остался в покоях Минхо, пока принца вызвали посреди ночи из-за беспорядков на севере страны. Постель ощущалась чужой и холодной без Минхо.       — Я помешала?       Чан никогда так быстро не отрывался от Минхо.       Королева стояла на пороге, глядя на них через комнату.       Минхо был первым, кто пришёл в себя. Хотя щёки обоих горели от стыда, Чан бы хотел переложить всю ответственность на Минхо, потому что разговаривать с королевой было выше его сил, но через секунду он вспомнил, что даже не поклонился ей, поэтому быстро поднялся, вежливо здороваясь.       — Что-то случилось, мама? — Минхо тоже встал с кровати, стараясь выглядеть невозмутимым.       — Я хотела обсудить с тобой несколько вопросов, но вижу ты занят, — она усмехнулась, кинув взгляд на Чана. — Зайди ко мне, когда будешь свободен.       — Хорошо.       — Как дела, Чан?       Чан, должно быть, где-то серьёзно согрешил, раз бог продолжил издеваться над ним.       — Всё хорошо, спасибо, Ваше Величество.       — Я рада, — её улыбка была слишком тёплой. — Я пойду. Хорошего вам вечера, — она покинула комнату, оставив парней в напряжённой тишине.       Минхо повернулся к Чану. Их взгляды встретились, и смех пробрал обоих.       — Какой ужас! — Чан пытался звучать строго, но не мог перестать смеяться.       — Всё хорошо же. Почему ты нервничаешь? — и Минхо сразу же получил подушкой по плечу.       — Боже, я сидел на тебе, когда она вошла. Почему мы даже не услышали? — Чан откинулся на кровати.       — Видимо, были слишком увлечены друг другом, — Минхо лёг рядом.       — Теперь нам надо им рассказать? — спросил Чан, уже представив, как стоит перед королём и королевой, объясняясь. Он даже не понимал, почему боится их.       — Необязательно. Мама долго может делать вид, что ничего не было.       — Тебе нужно поговорить с ней.       — Да, я завтра к ней схожу.       — А вдруг это что-то серьёзное?       — Если бы это было что-то серьёзное, она бы не приходила лично, а оправила слуг, которые забрали бы меня от тебя. Вероятно, это что-то личное. Вполне возможно, что она заметила нас раньше, и хотела поговорить именно об этом.       — Какой позор, — Чан зажмурил глаза, пытаясь стереть себе воспоминания.       — Не переживай так, Чан-а, — Минхо взял его ладонь в свою, погладив большим пальцем. — Всё будет хорошо.              И всё было хорошо. Королева собиралась обсудить весенний бал, который они планировали на начало апреля. Это была традиция.       Во всей стране отмечали весенний бал, устраивая огромные ярмарки и представления, а дворянские семьи приезжали во дворец, привозя со своих земель подарки, которые раздавали горожанам. Люди любили весенний праздник, они ждали его почти так же, как и собственные дни рождения.       А для Чана это означало ещё больше работы в пекарне. Он наверняка не сможет увидеться с Минхо накануне и во время бала, что огорчало его, потому что Чан был уверен, что Минхо выглядел бы замечательно. Но, по крайней мере, его семья хорошо заработает.       Подготовка началась сразу после окончания зимы. Чан узнал, что помимо выпечки на ярмарку, им нужно было обеспечить ею королевский бал. Он сомневался, что в этом не было руки Минхо.       Чан никогда не принимал помощь Минхо материально, но Минхо находил другие пути.       За несколько дней до бала Минхо снова пробрался к Чану. Они как всегда сидели в беседке на заднем дворе, и Чан то и дело поглядывал в окна дома, чтобы убедиться, что за ними не следят.       — Минхо, правда, хватит ходить сюда, — в очередной раз попросил Чан. — Рано или поздно тебя узнают.       — Я соскучился по тебе. Это грех? — невозмутимо спросил Минхо, откинувшись на спинку лавочки.       — Можно было подождать, пока пройдёт бал. Я бы стал приходить чаще. Сейчас слишком много дел.       — Я как раз пришёл насчёт бала, — Минхо вмиг посерьёзнел, убирая легкомысленную ухмылку.       — А что насчёт него? Вас не устраивает то, что мы предложили?       — Нет-нет. Дело не в этом, — Минхо потянулся к Чану, беря его за руку. — В общем, я говорил с матерью.       Чан напрягся. Он не видел королеву с того рокового зимнего дня и, честно говоря, не желал видеть её ещё раз, уверенный, что совершит какую-то глобальную ошибку перед ней, например, упадёт с лестницы.       — Она не против, если я приглашу тебя на бал. Поэтому может ты… хочешь пойти со мной? — осторожно спросил Минхо, наблюдая, как глаза Чана становились шире с каждым словом, а рот открылся в немом «О».              — Но мне даже нечего надеть… — Чан сам удивился собственному ответу, словно это было единственной проблемой в посещении бала.       — Я позабочусь о костюме, не беспокойся об этом. Так ты согласен?       — Я не знаю… в пекарне надо так много всего делать, как они справятся без меня? — Чан становился переживающим, что было в его стиле. Он всегда думал о многом.       — У вас появились наёмные работники, Чан, более того, раньше без тебя они справлялись. Пожалуйста, Чан. Я очень хочу тебя там, — Минхо смотрел на него жалостливыми глазами. Он действительно хотел видеть Чана на этом балу, убеждённый, что он украсил бы атмосферу. Он выглядел бы аристократичнее любого гостя.       — Я даже не знаю, как себя вести, Минхо. Если я пойду, я только опозорюсь. Что я вообще буду там делать среди всей этой знати? — Чан выглядел растерянным. Его взгляд блуждал по лицу Минхо в поисках ответов.       — Чан-а, я знаю тебя большую часть своей жизни. Ты знаешь этикет, всё будет хорошо, — Минхо старался излучать спокойствие. — Я буду рядом с тобой весь вечер, и если что-то произойдёт, я это исправлю, — заверил он, продвинувшись к Чану и опустив руки на его плечи.       — Как ты им представишь меня?       — Как ты хочешь, чтобы я тебя представил? Я мог бы завтра объявить, что ты любовь всей моей жизни, но вряд ли тебе понравится это, так ведь? — он мягко улыбнулся.       — Может быть, другом детства? Это странно, я не дворянского рода.       — Тебе не нужно иметь голубую кровь, чтобы быть сокровищем.       — Когда ты так говоришь, я смущаюсь ещё больше, — Чан заныл, опираясь лбом о плечо Минхо.       Они сидели так несколько секунд, пока Чан не приподнял голову, сразу поцеловав Минхо. Это было быстро, но достаточно, чтобы раздразнить Минхо.       — Ты согласен?       — Да, но… думаю, как сказать об этом родителям, — Чан обернулся на дом, заметив движения за окном, и покачал головой, громко вздыхая. — Ханна ни за что не оставит меня в покое.       — Она переживает.       — Нет, она просто до чёртиков любопытная.       — Так твои родители в курсе нас? — пришло время Минхо волноваться. Он боялся, что его будет недостаточно или, наоборот, слишком много. Он бы понял опасения родителей Чана, если бы они всё-таки были против.       — Нет, но они догадываются.       — Ты хочешь им рассказать сейчас?       Чан задумался, устремив взгляд на свои руки.       Он должен был рассказать. Чуть ли не каждый день он отнекивался от вопросов о Минхо, пытаясь отшутиться или перевести тему. И если с отцом провернуть подобное было легко, то мать его не была забывчивой и смотрела на Чана с явным подозрением.       Он мог бы сотни лет скрывать от мира Минхо, но он бы и крошечную блоху не спрятал от своей матери. Она с детства наблюдала за их дружбой и знала больше, чем показывала.       — Ты мог бы? — с надеждой спросил Чан. Его огромные глаза смотрели прямо на Минхо, и он не мог отказать.       — Конечно, детка, — Чан был готов расплавиться под его ногами из-за безграничной нежности в голосе.       — Я бы сначала поговорил с ними один, а потом ты мог бы войти? Если всё будет хорошо, конечно, — он издал нервный смешок. — Если всё пройдёт плохо, то просто уйди, ладно?       — Я не оставлю тебя…       — Если всё пройдёт плохо — уйди, — Чан повторил серьёзно, поднимаясь с места.       — Хорошо, — кивнул Минхо, следом вставая. — Если что, тебя всегда будут ждать во дворце, Чан-а.       — Боже, это так нереально, — он тихо рассмеялся. — Если меня не примут в собственном доме, то примут во дворце.       Минхо приобнял его за талию, поддерживая и успокаивая. Они стояли несколько минут в тишине, пока Чан собирался с мыслями. Сердце колотилось от волнения, и он пытался контролировать дыхание, чтобы звучать убедительно.       В конце концов, Минхо был прав — он всегда мог прийти во дворец.       — Ладно, пойдём, — Чан потянул парня за руку. — Я оставлю дверь открытой, чтобы ты слышал, что происходит. Думаю, и так будет ясно, что тебе делать, — они остановились у входа в гостиную.       Чан глубоко вздохнул и вошёл.       В комнате было тихо. Мама сидела на диване возле столика с канделябром и читала книгу, а отец с Ханной тихо переговаривались, играя в шахматы. Обычно Чан сидел в своей комнате, но иногда присоединялся к игре или слушал свежие новости, которые Ханна подслушала в пекарне.       — Привет, Чан-а, — его мама улыбнулся, приглашая сесть рядом. — Всё хорошо? — конечно же, она сразу заметила неспокойное поведение сына.       Ханна с отцом обратили на него своё внимание.       — Мне… надо поговорить со всеми вами, — он остался стоять посреди комнаты, чувствуя на себе три пары взглядов. Он подумал, что ему стоило подготовить речь.       — Серьёзно, Чан, ты меня пугаешь, — женщина отложила книгу, выпрямившись на месте.       — Что-то случилось, сын? — заговорил отец, и это ни черта не успокоило безумный ритм сердца Чана.       — Нет, это просто важно. Это длится некоторое время, и я думаю, что пришло время узнать вам, — Чан вздохнул. — Я люблю Минхо, — быстро проговорил он, схватившись за подол своей кофты. Он отказывался смотреть на родителей, предпочитая рассматривать стены за ними. — И мы вместе. Как… пара, — добавил он, чувствуя пульс даже в ушах.       Тишина продлилась недолго.       — Что за Минхо? — первым заговорил отец, и Чан взглянул на него. Удивление накрыло его с головой, когда он не заметил на отцовском лице ничего кроме задумчивости.       — Принц Минхо, — ответила мать вместо Чана. — Так ведь? — уже обратилась к сыну, получив быстрый кивок.       — Этот тот пацан, к которому Чан постоянно бегал в детстве? — уточнил отец; он никогда не выбирал слова, и Чан свыкся с этим.       — Он кронпринц, Джихён, — шикнула на мужчину мама. — Не называй его просто пацаном.       Чан стоял в недоумении. Он не понимал, почему они так спокойно говорили о Минхо. Он взглянул на Ханну, которая вернулась к шахматам, тоскливо перебирая фигуры.       — Это всё, Чан? — спросила мать. — Или есть что-то ещё?       — Он пригласил меня на весенний бал.       — Ого! — женщина поднялась с места. — Это серьёзно. Тебе нужна одежда.       — Подожди, — Чан посмотрел на неё в замешательстве. — Это всё, что ты хочешь мне сказать?       — А что ты хочешь услышать?       — Вы не против?       — Родной, я ожидала чего-то подобного с твоего четырнадцатилетия, когда ты плакал из-за того, что Минхо не мог поздравить тебя с днём рождения, потому что вынужден был уехать на время.       — Я не плакал, — заворчал Чан, точно зная, что Минхо улыбался за дверью. — А папа? — он повернулся к отцу с вопросом.       — Чан, мне всё равно, кого ты любишь, — он улыбнулся, перекидывая в руках фигурку слона. — Главное, чтобы ты просто был счастлив.       — Ага, — согласилась Ханна, отрывая взгляд от шахматной доски. — Тем более, вы не сильно и скрывались во дворе, — хихикнула она.       — О, об этом мы ещё поговорим, юная леди, — он пытался звучать строго, но не смог сдержать улыбки. Он был благодарен всем богам за свою семью. — Может быть тогда вы хотите с ним познакомиться? — неуверенно задал вопрос он, ожидая, пока Минхо войдёт внутрь.       И Минхо не заставил долго ждать.       Все подскочили на ноги, когда он вошёл, поклоняясь ему.       — Эм, не стоит, — кончики ушей загорелись красным, и он откашлялся. — Я здесь не как принц, а как партнёр Чана, — он улыбнулся, встав рядом.       Парень взглянул на него, и счастье в его глазах было настолько заметным, что тепло разлилось в груди Минхо.       — Это такая честь, Ваше Высочество, — заговорила мать Чана.       — Пожалуйста, не надо… Минхо достаточно.       — Ты любишь его?       Чан закатил глаза, когда услышал вопрос своего отца. Этот мужчина никогда не знал, что такое такт, сразу переходя к делу.       — Больше, чем вы можете себе представить, — ответил Минхо, сохраняя спокойствие. Он впервые встречался с отцом Чана.       — Хорошо, — мужчина быстро согласился. — В любом случае, я знаю, где находится дворец.       — Папа! — возмутился Чан, пока Ханна негромко смеялась на фоне.       — Не слушайте его. Он уже старый, — женщина строго посмотрела на мужа.       — Я в самом рассвете сил, что ты говоришь?       — Тебе это приснилось?       Чан и Минхо стояли в стороне, наблюдая за перепалкой. Когда их взгляды встретились, Чан почувствовал себя намного счастливее. Его семья всё знала, как и семья Минхо. Никто не злился на них, и этого было достаточно, чтобы утешить Чана.       — Значит, ты плакал в тот день? Когда я уехал? — спросил Минхо, стоя на пороге и собираясь уходить.       — Она что-то перепутала. Я не плакал, — стоял на своём Чан.       — Да ладно тебе, детка. Можешь признаться, — Минхо усмехнулся. — Никакого осуждения.       — Иди уже отсюда, — Чан открыл дверь, указывая на выход.       — Так грубо! Кто тебя этому учил? Разве так поступают с гостями?       — С гостями — нет, а с заносчивыми принцами вполне.       Минхо рассмеялся, делая шаг к Чану и кладя ладони на его щёки.       — Я буду ждать тебя завтра для примерки костюма. Не опаздывай, — и он чмокнул его в нос, прежде чем выйти из дома.       — Будь осторожен.

***

      Чан нервничал. Он сидел на кровати Минхо, одетый в неудобный, чёрный костюм, который был сшит специально для него.       Через несколько минут ему надо было выйти вместе с Минхо и направиться в бальный зал, где уже собрались люди.       Минхо стоял готовый, разговаривая со стражником. Охрана дворца усиливалась во время торжественных мероприятий, и, как кронпринц, Минхо должен был следить и переговаривать с главой.       Он выглядел неземным в своём сюртуке, который украшала подаренная Чаном брошь. Его волосы зачёсаны назад, а на руках несколько перстней, обозначающих титул. Величие читалось в каждом его движении, и Чан чувствовал себя щенком возле него.       Когда стражник покинул комнату, Минхо повернулся к Чану с улыбкой.       — Ещё не поздно отказаться? — спросил Чан, сложив брови домиком.       — Уже поздно, — Минхо потянул к нему руки, и когда Чан схватился за них, он поднял его на ноги. — Ты выглядишь замечательно. Тебе идёт фрак.       — Спасибо, но я уже думаю, как его снять, — пожаловался Чан. — Как ты можешь постоянно носить это? Он сковывает меня.       — С годами привыкаешь. Тем более, я не против снять с тебя его самостоятельно, когда бал закончится.       — М-м, разве ты не хочешь получить представление в первом ряду? — игриво спросил Чан, поглаживая лацканы пиджака. — Я мог бы устроить это. Но раз ты хочешь сам…       — Я передумал, — его уши покраснели, когда он обнял Чана за талию, притягивая к себе.       — Не налегай на еду, Минхо, — усмехнулся Чан. — Разве нас уже не ждут?       — Могут ещё подождать, — пробормотал Ли, затягивая Чана в поцелуй.       — Я сегодня не твой лучший друг? Друзей не целуют, — Чан отстранился, довольствуясь нетерпением Минхо.       — В следующий раз ты посетишь бал в качестве моего жениха, а не друга, обещаю.       — Ты заглядываешь так далеко, Минхо-я? — Чан старался выглядеть безмятежным, но занервничал. Он не думал, что когда-нибудь сможет выйти за Минхо. Он надеялся, что сможет остаться рядом с ним, не нарушая никакую традицию или закон, но Минхо не в первый раз говорил об их будущем в качестве мужей, и это пугало тем, что давало надежду.       — Тебе подойдёт приставка Ваше Высочество, — невозмутимо заявил Минхо, продолжая держать в руках Чана.       — Не будь так самонадеян, — Чан положил ладони поверх рук Минхо, отрывая от своей талии. — Пора идти, наверное.       — Мы ещё поговорим об этом, — кивнул Минхо. — Я войду через парадный вход, меня объявят со всеми почестями и всё такое, — начал объяснять он, когда они вышли из комнаты. Музыка уже была слышна на весь дворец так же, как и смех и крики горожан, празднующих приход весны. — Ты можешь либо зайти со мной, либо самостоятельно через центральный вход, либо через запасной. Как хочешь?       Чан уже успел представить, как падает с лестницы, как только открываются парадные двери, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Я зайду через запасной.       — Хорошо, — Минхо взял его руки в качестве поддержки. — Почему-то я так и думал, поэтому там на охране стоит Сынмин.       — М-м, ты его недолюбливаешь.       — Я его не недолюбливаю. Я к нему ревную.       — Я люблю тебя с четырнадцати лет, тебе действительно не стоит ревновать, — рассмеялся Чан, остановившись у массивных дверей. Он поздоровался с парой стражников и повернулся к Минхо.       — Встретимся на балу?       — У стола с едой, я собираюсь прятаться за шоколадным фонтаном, — он хихикнул, вступая в пустой коридор, чтобы обойти зал и войти незаметно.       Он надеялся, что никто не обратит на него внимание, но он также понимал, что Минхо будет рядом с ним весь бал, а это означало, что многие захотят переговорить с наследным принцем, пытаясь выбить его благосклонность. Чан никогда не видел, как Минхо вёл себя на официальных мероприятиях, и что-то в нём горело узнать, насколько серьёзен он бывает.       — Привет, Сынмин! — Чан ярко улыбнулся парню.       — Принц всё-таки заставил тебя прийти?       — Не заставил. Он попросил — я согласился.       — Повеселись там, Чан-а. Выглядишь замечательно, — с улыбкой произнёс Сынмин, открывая двери.       Чана сразу встретил шум и музыка. Он прошёл внутрь, стараясь держаться стены и осмотрел помещение. В углу на возвышении сидела дюжина музыкантов, а в центре леди и мужчины танцевали. Королевская семья сидела на тронах, кроме Минхо. Он переговаривал с кем-то неподалёку с напитком в руках. Возле него толпилось несколько человек, в том числе пара девушек, но Минхо словно не обращал внимания, полностью занятый разговором с одним из графов, как предполагал Чан.       Словно почувствовав на себе взгляд, Минхо поднял голову, ища глазами Чана. На его лице играла едва заметная улыбка, когда он обнаружил скучающего у колонны парня.       — Почему такой красивый молодой господин стоит один? — голос неожиданно отвлёк Чана, и он резко обернулся, встречаясь с женщиной средних лет. Он поклонился ей в знак уважения.       — Не совсем люблю балы, госпожа, — ответил он, стараясь подавить дрожь в теле. Она казалась милой, он совсем не понимал, почему так переживал.       — М-м, видимо, поэтому я вас никогда не видела, — она улыбнулась, и почему-то эта улыбка показалась Чану знакомой. — Как же вас занесло сегодня сюда?       — Я здесь по приглашению кронпринца, — и он надеялся, что упомянутый кронпринц скоро подойдёт избавить его от неловкого разговора.       — Ох, Минхо… Перед ним тяжело устоять, не так ли? — женщина тихо рассмеялась. — Было время он поднимал на уши всё моё поместье, если его не устраивало что-то. В любом случае, он был слишком милым, чтобы на него злиться. Забавно видеть, в какого статного мужчину он вырос, — она бросила взгляд на Минхо, который пытался избавиться от компании, чтобы подойти к Чану.       — Мы вместе провели детство, — признался Чан. Он потеплел к женщине, одарив её улыбкой с ямочками. — Думаю, оно не было бы таким ярким, если бы не кронпринц.       — Я не узнала, как вас зовут, — женщина поджала губы в вопросе.       — Ох, я…       — Тётушка! — и Минхо был, как всегда, вовремя. — Докучаешь Чану? — спросил он, становясь рядом с парнем.       Глаза Чана расширились, когда взгляд бегал от Минхо к женщине. Как он сразу не смог заметить их поразительную схожесть? Минхо был как две капли воды похож на свою мать, у которой была младшая сестра.       — Так вы…       — Ах, да, забыла представиться. Графиня северных земель Ким, — она поклонилась в реверансе, и Чан поклонился ей ещё раз.       — Так, это тот парень, о котором ты болтаешь с детства, Минхо-я? — спросила женщина с хитрой ухмылкой, и Минхо замялся, выпрямляясь.       — Познакомься, Бан Чан, — Чан думал ещё раз поклониться, но Минхо остановил его.       — Приятно было с вами провести время, Чан, — женщина поправила шляпку на голове. — Я обещала танец одному из герцогов, думаю, он уже заждался меня, — онa попрощалась с ними, сразу встречая толпу, которая утянула её в разговор.       — Я разговаривал с сестрой королевы, — очарованно проговорил Чан, поднимая взгляд на Минхо.       — Не думал, что она сразу найдёт тебя. Она довольна любопытна.       — Ты правда рассказывал ей обо мне? — усмехнулся Чан, увидев, как кончики ушей Минхо покраснели.       — Может быть, один или два раза, — он откашлялся, поправляя воротник рубашки. — Ещё, может быть, я как-то обмолвился ей, что собираюсь позвать тебя.       — Она приятная, но было страшно, — сознался Чан. — Я хотел спрятаться в какой-нибудь норе.       — Ты не хочешь потанцевать? — внезапно спросил Минхо, кладя руку на талию Чана.       — Здесь? Сейчас? — Чан захлопал глазами, осматривая танцующие пары перед собой. — Это будет странно, — выдохнул он.       — Если не хочешь, всё нормально. Я не обижаюсь, — тёплая улыбка Минхо расслабила, и Чан захотел просто уткнуться в его объятия.       — Я очень хочу с тобой потанцевать, просто… не здесь.       Чан стеснялся. Он думал, что не достоин даже находиться здесь, среди всей этой роскоши. Он был рад возможности посетить бал, но, скорее всего, в дальнейшем он будет избегать их. Много людей смотрели на них, но не подходили, и Чан чувствовал мишень на своей спине от количества острых взглядов.       — Минхо, ты не обидишься, если я уйду? — осторожно спросил Чан. — Я хочу поздороваться с королём и королевой и уйти. Думаю, для первого раза меня достаточно.       — Подождёшь в моих покоях? Я всё равно не собирался ждать конца, — Чан кивнул. — Идём, я проведу тебя к родителям.       Чан нервничал, когда переговаривал с правящей династией. Если с королевой он виделся один или два раза в месяц, то встретить короля было непозволительной роскошью, поэтому он съёживался от его взгляда, хоть и улыбка, направленная на Чана, не могла быть грубой. Он выдохнул, когда оказался за стенами торжественного зала.       Зайдя в комнату Минхо, он сразу скинул с себя сюртук, сложив его на диван в углу. Следом там же оказались рубашка с брюками. Чан быстро переоделся в одежду, в которой пришёл, радостный, наконец, ощутить свободу движений. Он не знал, когда именно придёт Минхо, поэтому, накинув на себя одну из тёплых накидок Минхо, прошёл на балкон, устроившись в кресле.       Под окнами не стихал шум. Постепенно Чан провалился в сон под крики и смех детей, смешанный с лёгкой мелодией.       Минхо нашёл его, скрученного в кресле. Кудри слегка подрагивали под слабым ветром, а губы надулись во сне. Минхо не хотел будить его, любуясь каждой веснушкой на чужом лице, но ночь наступала, а холод усиливался, из-за чего Чан, сильнее сжимался, пытаясь согреться.       — Чан-а, — тихо позвал его Ли, коснувшись плеча. — Просыпайся, у тебя всё тело будет болеть, — он потряс его, убирая упавшие локоны со лба.       — М? Минхо? — Чан медленно открыл веки, пытаясь сфокусировать зрение. — Я заснул? — он потянулся, морщась от боли в спине.       — Давай перейдём на кровать, — Минхо взял его за руки, поднимая.       — Бал уже закончился?       — Нет, ещё идёт. Он может длиться и до утра, так что нет смысла ждать окончания, — Минхо закрыл за ними балкон, не желая замёрзнуть ночью.       Чан уселся на кровать, скидывая с плеч тёплую накидку. Минхо прошёл в ванную, оставив дверь открытой. Он вышел через несколько минут, одетый в свободную сорочку и брюки для сна.       — Кто-то обещал мне представление в первом ряду, — напомнил Минхо, сев на кровать и сразу потянув Чана лечь на спину.       — В следующий раз как-нибудь.       — Жестоко, — Минхо схватился за сердце, притворяясь, что был глубоко ранен.       Чан засмеялся, толкая Минхо и забираясь под одеяло. Он накрылся с головой, оставив снаружи только кудри.       — О боже, Минхо, отойди от меня! — он запищал, когда Минхо забрался следом, касаясь холодными руками живота Чана. — Ты что, изо льда сделан? — заворчал Чан.       — Ну, согрей меня, — заныл Минхо, смотря на Чана своим самым жалостливым взглядом.       Чан закатил глаза, но сдался, позволяя обнять себя.       — Только потому что мне лень с тобой спорить.       — Конечно, всё, что помогает тебе спать по ночам, — довольно произнёс Минхо, прижимаясь к горячему телу. — Спокойной ночи, Чан.

***

      Чан был рад, что в ближайшее время балов не намечалось. Он вернулся домой на следующее утро, и Ханна с мамой в подробностях просили рассказ о бале, а особенно, о нарядах.       Чан был рад, что теперь им не придётся скрываться хотя бы от собственных семей. Он был рад свободно говорить о Минхо, встречаться с Минхо, быть с Минхо.       Они не говорили о будущем, потому что, отчасти, Чан избегал этого разговора, пытаясь сразу поменять тему, а Минхо позволял ему, поскольку сам считал, что впереди ещё много времени и они успеют решить, что делать дальше. Он мог довольствоваться настоящим. Его устраивало настоящее.       Проходили месяцы. Чан и не заметил, как закончилось лето, а деревья сменили зелёный окрас на жёлтый. Их дни рождения с Минхо пролетели, словно их и не было. На этот раз никто не устраивал бал в честь Минхо, и оба дня они провели в компании друг друга на природе.       Сейчас же Чан сидел на кухне во дворце напротив Минхо, который вернулся слишком голодным после охоты. Они должны были поговорить о чём-то, поэтому Чан нервно перебирал пальцы, ожидая, пока Минхо соберётся с мыслями.       — Что-то серьёзное случилось? — Чан заговорил, наблюдая за не менее беспокойным Минхо. — Ты молчишь последние десять минут.       — Отец хочет передать мне трон этой зимой, — сказал Минхо, оторвав взгляд от тарелки и подняв глаза на Чана. — Он сказал, что устал, а я уже достаточно освоился, — продолжил он, наблюдая, как цвет покидал лицо Чана.       — И ты… согласен? — тихо спросил Чан.       — Не то, чтобы у меня есть выбор, Чан, — он был опечален. Минхо не мог думать, что в двадцать один год станет королём. Он надеялся, что у него будет ещё хотя бы пять лет. — Они уже начали подготовку.       — Что будет с нами, Минхо? — вопрос, который витал в воздухе всё время. — Ты будешь королём, но я так и останусь пекарем, — Чан говорил медленно, смотря прямо в глаза Минхо. — Что нам делать?       — Чан, я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, но достаточно ли этого, чтобы сохранить нас? — он дышал глубоко, а Минхо был готов сорваться с места, чтобы обнять Чана и убедить, что он никогда не оставит его. — Достаточно ли этого для короны?       — Чан, ты всегда знал, что я хочу тебя рядом с собой. Ты всегда знал, что я хотел, чтобы ты был моим принцем-консортом.       — Это слишком много… Я хочу, Минхо, но люди… Что они будут говорить о тебе? Как они поймут тебя? — и его опасения были разумны. Он не знал, как будет принят Минхо с его решением не искать себе королеву.       — Я не знаю, — вздохнул Минхо. — Единственное, в чём я не сомневаюсь, так это в том, что я не хочу тебя терять.       Чан поднялся со своего места. Он подошёл к Минхо, сразу оказавшись в кольце рук. Минхо прижался к животу Чана, пока ладонь парня нежно перебирала его волосы.       — Мы справимся, Минхо, — прошептал Чан, слегка царапая кожу головы.       — Мама захочет с тобой поговорить.       — Хорошо, — кивнул Чан. — Теперь мне придётся видеться с ней чаще, так ведь, Минхо-я? — грустно усмехнулся он, думая, как будет рассказывать обо всём своей семье.       — Она любит тебя, — Минхо поднял голову, взглянув на Чана. — Тебя невозможно не полюбить.       С этого дня дворец ожил. Чан с Минхо переговорили с королём и королевой, назначив даты брачной церемонии и коронации Минхо. Чан был удивлён, как легко они согласились с Минхо насчёт брака, ибо он был уверен, что они никогда не позволят связаться с ним.       Чану выделили комнату в крыле покоев Минхо. Его родители были обеспокоены, но Минхо поспешил успокоить их, попросив никому ничего не говорить до официального заявления. Они также познакомились с королевской семьёй; Ханна ещё несколько дней ходила под впечатлением от дворца. Им также предложили выделить комнаты в пустующем крыле, но отец Чана быстро отказал, заявив, что ни на что не променяет собственный дом. Но Минхо не был бы собой, если бы не отправил незаметную охрану к ним.       Обучение Чана началось с этикета. Каждый день его обучали то танцам, то правилам поведения. Его знакомили с дворянскими родами королевства, а также его структурой. Конечно, никто не забыл оправить в его тренировочный центр для освоения навыков ближнего боя.       Чан уходил с самого утра и возвращался под вечер, сразу укладываясь в постель и засыпая мёртвым сном. Он скучал по Минхо и их вечерам, надеясь, что, когда всё закончится, он сможет проводить с ним хоть немного времени. Сам Минхо тоже тонул в обязанностях, то разъезжая по графствам, то занимаясь делами из дворца. Иногда он ждал в комнате Чана, засыпая в его объятиях, и это было единственное время, которое они проводили вместе.       Чан подружился с королевой, и понял, что зря её боялся. Она была приятной и доброй, но ответственной и строгой. Она лично просвещала Чана в дворянские дела.       Они должны были объявить о смене власти перед зимним праздником, и Чан считал дни, пока погода на улице ухудшалась, а снег начинал покрывать землю и крыши домов.       В один из вечеров дворец посетила графиня Ким, словив Чана в общем зале.       — Друг детства Минхо, да? — лукаво улыбнулась она.       — Он самый, — рассмеялся Чан, поклоняясь.       — Уж не думала, что разговаривала с будущим принцем-консортом в тот день, — они сели на закрытой веранде. Чан попросил чая для них, что всё ещё было неловко для него. Он никогда никем не руководил и ничего не просил, самостоятельно справляясь, но теперь в его распоряжении было несколько дворцовых слуг.       — Я тоже не думал в тот день, что являюсь будущим принцем-консортом. Королева сейчас на конной прогулке, поэтому вы могли бы дождаться её здесь.       — В такой холод я бы ни за что не вышла на улицу, — поморщилась графиня, отпивая глоток горячего травяного чая. — Сегодняшний день исключение. Я хотела побыстрее познакомиться с человеком, укравшим сердце моего племянника.       — Я думал, о церемонии ещё не объявляли, — нахмурился Чан, планируя, узнать об этом у Минхо.       — Нет-нет, я узнала об этом из письма своей сестры, — поспешила успокоить его женщина. — Вокруг вас такая секретность, — она усмехнулась, опуская чашку на столик. — Во всяком случае, я рада, что Минхо счастлив. Он заслуживает этого как никто другой, — графиня Ким обожала Минхо. За неимением своих детей она дарила всю любовь Минхо, а позже и Ёнбоку, гордая за их достижения, как за свои собственные.       — Да, — согласился Чан. — Он действительно замечательный.       Они поболтали ещё немного, прежде чем на веранду забежал мокрый от снега Ёнбок, за котором спешила одна из горничных. Он уселся между Чаном и графиней, уверенный, что так его не заставят переодеваться.       — Ты знаешь, что нельзя убегать от своих нянек? — спросила женщина, обращаясь к восьмилетнему мальчику.       — Но я не хочу мыться! — запротестовал Ёнбок, пока девушка лет двадцати уговаривала его пойти с ней. — Чан, скажи, что я не хочу менять одежду, — попросил он, большими глазами посмотрев на Чана.       — Бокки, если ты не поменяешь одежду, — аккуратно начал Чан, — ты заболеешь, и тогда тебе нельзя будет выходить на улицу.       — Но…       — А всё потому что сейчас ты не хотел слушать Джису, — он поднял взгляд на девушку, которая благодарна ему улыбнулась. — Давай, ты пойдёшь сейчас с ней, а потом мы вместе пообедаем, и я даже попробую уговорить твою маму дать тебе немного десерта на ужин?       Мальчик закивал, сразу вставая с места и принимая протянутую руку Джису.       — Ты хороший детский дипломат, — улыбнулась графиня.       — Да, Чан вообще весь хороший, — на пороге остановился Минхо, отряхивая с себя снег.       — Боже, в этом дворце невозможно уединиться, — возмутилась женщина, а Чан тихо рассмеялся, приглашая Минхо выпить чая вместе с ними. — Расскажите-ка мне всё, — графиня удобно устроилась на диване, когда Минхо присоединился к ним, оставив верхнюю одежду в комнате. — Как, где, когда будет церемония?       — Через две недели, — Минхо зачесал назад влажные волосы. — Вы же приглашены с графом. Я думал, вы всё знаете.       — Да, но я хотела услышать лично.       — Планируют объявить за три дня до самой церемонии, а после неё уже оповестить о смене власти и коронации, — продолжил Чан.       — Я уже не могу дождаться. Уверена, вы будете отлично выглядеть в церемониальной одежде. Всем понравится.       — Там будет не так много людей, — пожал плечами Чан. — Я… ну, это была моя просьба. Я не хотел ничего слишком грандиозного, и я так благодарен королю с королевой, что они пошли мне на встречу.       — Ты имеешь право выдвигать условия, Чан-а.       — Да, но он всё никак не может принять это, — Минхо заботливо положил руку на чужую поясницу, что не осталось незамеченным графиней.       — Тяжело поменять мышление, когда ты всю жизнь думал, что будешь печь хлеб.       Вскоре вернулась королева, и графиня покинула их. Чан с Минхо остались на веранде в компании друг друга, в надежде, что больше никто не ворвётся к ним.       Минхо рассказывал о делах в совете, а Чан держал в курсе насчёт подготовки к свадьбе. Через несколько дней должна состояться примерка костюмов, и он старался есть как можно меньше, чтобы ничего не пришлось перешивать, хоть Минхо и утверждал, что его фигура не изменится, если он съест на кусок мяса больше. Они уже видели свои наряды, и Чан действительно был в восторге от мягкости ткани и красоты узора.       Он надеялся, что всё пройдёт хорошо.       Когда объявили о предстоящем браке принца, большинство горожан обрадовались, начав отправлять поздравления во дворец, но иногда Чан находил и негативные письма, в которых люди желали получить королеву, а не принца-консорта. Это расстраивало, но Минхо старался поддержать Чана, убеждая, что в любое время и всегда находились недовольные. Королева, в свою очередь, поделилась историей, что, когда она выходила замуж за отца Минхо, ей так же приходили негативные письма, из-за которых она даже думала расторгнуть помолвку.       День церемонии был нервным. Их собирали по отдельности, и Чан не мог даже две минуты переговорить с Минхо. Минхо несколько раз пробовал бежать, но вскоре терпение королевы лопнуло, и она усилила охрану. А Чан искренне не понимал, почему ему нельзя было говорить с Минхо.       Постепенно съезжались немногочисленные гости. В зале для торжеств уже ждали семья Чана, семья Минхо и несколько приближённых короне людей. Чан боялся. Он должен был пройти через всех этих людей к Минхо и остановиться возле него, желательно, нигде не упав и ничего не уронив.       Весь путь до алтаря украшали высокие вазы с цветами. Чан даже не знал, где они смогли найти столько цветов в декабре. Подставки свечами украшали каждое сидение, а с потолка свисали подвески. Минхо стоял на возвышении, устремив взгляд на Чана, остановившегося на пороге. Их глаза встретились, и Чан заметил тень улыбки на лице парня. Чёрный костюм с золотыми вставками хорошо сидел на нём, а волосы были разделены пробором и аккуратно спадали на лоб. Чану захотелось зачесать их назад.       Он старался не идти слишком медленно, избегая взгляда на свою семью. Он был уверен, что его мать прослезилась, и он вполне мог бы присоединиться к ней. Королева смотрела на него с поддерживающей улыбкой, а графиня Ким даже помахала.       Когда он остановился напротив Минхо, всё остальное уже не имело значение. Он уже и не помнил о злых письмах или своих обязанностях, как принца, его уже не беспокоило принятия общества и будущая коронация Минхо. Сейчас он смотрел в блестящие глаза Минхо, и этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым.       Церемония прошла быстро, но единственное, что запомнил Чан, — губы Минхо на своих, когда им разрешили поцеловаться.       — Обещание на мизинцах? — пробормотал Чан, когда они, наконец, оторвались друг от друга.       — Обещание на мизинцах, — кивнул Минхо, протягивая руку. — Я обещаю любить Чана, поддерживать его и заботиться о нём вечность, — проговорил он, ярко улыбаясь.       — Обещаю любить Минхо, поддерживать его и заботиться о нём вечность, — Чан скрепил их обещание, и они оба счастливо рассмеялись, не замечая направленных на них нежных взглядов.

Пять лет спустя.

      Минхо вступил в зал, пока пришедшие гости расступились, создав ему прямой путь. Чан стоял рядом с ним, улыбаясь, пока взгляд Минхо метал копья.       Вести о принце-консорте и новом короле разлетелись быстро по королевствам, и каждый желал их на своём балу, приглашая чуть ли ни раз в месяц, но Минхо постоянно отказывал, ссылаясь на огромную занятость во дворце.       Им понадобилась чуть больше пяти лет, чтобы посетить один из приёмов, который устраивал монарх соседнего королевства. Чан был воодушевлён как никогда, что нельзя было сказать о Минхо.       — Ваше Величество, Ваше Высочество, — местный герцог выказал уважения, поклоняясь рядом с ними. — Приятно видеть вас на нашем балу.       — Спасибо за приглашение, — Чан почтительно кивнул, принимая из рук официанта бокал с шампанским. Он знал, что не будет его пить. — Мы рады были получить его, — герцог то и делал, что поглядывал на Минхо, который ещё не вымолвил ни слова.       — Я слышал, что вы не посещаете балы. Для меня действительно большая честь, — он ещё раз поклонился, не веря своей удачи.       — Дела-дела, — наконец, заговорил Минхо, обвивая рукой талию Чана.       Ох, и Чан знал, почему он это делает. За пять лет жизни с Минхо, Чан понял, каким защитным он становится, когда вокруг них собирается много людей. Он не перестал бояться за Чана, даже когда его приняли жители родной страны, поэтому он каждый раз обозначал свою силу перед людьми.       Он мог бы приказать убить, если бы Чану сказали хоть одно неправильное слово.       Конечно, Чан пытался бороться с этой стороной Минхо, но быстро смирился.       — Мог бы не смотреть на него так враждебно, — заговорил Чан, когда они возвращались с мероприятия. — Они знают, что ты большой сильный король. Они ничего не сделают.       — Я дал обещание тебе, — Минхо приблизился к Чану, — и я буду ему следовать, Чан-а, — он притянул его в медленный поцелуй. Ладонь на затылке игралась с непослушными кудрями, пока он мягко перебирал чужие губы, то оттягивая, то прикусывая их.       — Мы не будем ничего делать в карете, Минхо.       — Тебе обязательно портить всё веселье?       Чан рассмеялся, прижимаясь щекой к плечу Минхо.       Он был счастлив, что согласился дружить с Минхо в тот день.